Одно (не)обычное лето

Просыпаться в чьих-то объятиях оказалось не так хреново, как он думал. Дольф мирно сопел куда-то в затылок, прижавшись грудью к спине и закинув согнутую в локте руку на талию, пока за полупрозрачным тюлем занимался рассвет. Сколько времени прошло? Ответить не предоставлялось возможным — телефон лежал на столе у ноутбука, а часов отсюда было не видно. Осталось лишь гадать. Выпутываться из тепла совершенно не хотелось. Однако базовые потребности придерживались иного мнения. Пришлось встать, проторчать минут двадцать в ванной, заодно приняв душ и почистив зубы, а затем что-то все-таки надеть, попутно подняв брошенную как попало Рейхенау одежду. Интересно, а он на работу собирается тоже в этом костюме ехать или как? Эффектно, конечно, но подчиненные вряд ли подобному обрадуются. Ничего лучше банальной яичницы на завтрак Клаус сообразить не смог. Пока масло скворчало на сковороде, он, тихо включив телевизор для хоть какого-то фонового шума, приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Ненадолго задержался, привалившись плечом к раме. Прямо картина из начала депрессивного фильма: пустая дорога, розовеющее небо, медленно колышущиеся ветви деревьев, еле различимый шум листвы и далекий силуэт куда-то идущего человека. Клюге невесело усмехнулся, потирая свежевыбритую щеку. Музыку бы добавить, желательно погрустней. В утренних новостях не было ничего интересного, а очередная серия так и не досмотренного Клаусом сериала еще не началась. Пришлось с умным лицом смотреть идущий перед ним старенький мультик, тыча хлебным мякишем в желток. Клаус почти забыл, что в квартире не один. Думать о Рейхенау почему-то не хотелось. Да и весь вчерашний день казался бредом сумасшедшего. Как, впрочем, и собственное поведение. Зачем вообще из дома вышел? А напивался до соплей потом зачем? Отныне — ни капли алкоголя. Ну, крепкого. С пристрастием к шампанскому жить вполне можно. Громко стукнула пустая тарелка о раковину. Клюге вздрогнул, едва не роняя губку. Да уж, не стоит так надолго о чем-то задумываться. У него, вроде как, теперь отношения ведь? Нормальные почти, как у остальных? Хотя Дольф и нормальность… Может, все-таки определение «договоренность» подошло бы больше. Так оно или нет, сейчас не важно, сути дела не меняет — разговора с Фабеком избежать не получится. Клаус, шевельнув желваками, уперся ладонями по обе стороны от раковины и прислонился лбом к прохладной ручке настенного ящика. И как подвести разговор к этому? Что он вообще может сказать? Мол, Хорст, извини, я тут нашел вариант получше, ты зла не держи, c'est la vie, всего хорошего и удачи в новых начинаниях. Бред. Черт, знал ведь, что так и будет, зачем позволил себя уговорить? Мучайся теперь. За пару месяцев удалось более-менее привязаться к Фабеку, хоть и в своей манере. Да и слепым Клюге не был: видел, что от него хотят, пусть и опасаются просить, большего, чем периодический секс. А тут… все-таки сердце далеко не каменное — по-человечески жалко Хорста. К тому же параллель с собой из прошлого провести слишком уж легко. Клаус скривился, дергая головой. Придется потерпеть. И не только ему. Раз уж договорился… Смешно — рассуждает об этом, как о какой-нибудь деловой сделке. Хотя для Дольфа, пожалуй, так оно и есть. Даже злиться на это не получается. Он ведь и привык, наверное. Во входную дверь тихо постучали. Как там в поговорке было? Открывать Клюге пошел не сразу, с несколько секунд посверлив взглядом стену. На пороге, как и ожидалось, стоял немного сонный, потирающий глаза Хорст. Он что, прямо из постели сюда притопал? Клаус фыркнул и, щелкнув его по подбородку, с легким хлопком прикрыл дверь. Фабек потянулся, следом поправил задравшуюся едва ли не до груди будто бы прозрачную футболку и, обернувшись к Клюге, попытался того поцеловать, натыкаясь лишь на выставленную вперед ладонь. — Сядь на диван, поговорить надо, — решив не терять времени, произнес Клаус, приземляясь первым и складывая руки в замок у живота. — Что-то случилось? — Вид у Хорста мгновенно стал каким-то загнанным. Только бы не начал давить на жалость… Клюге неопределенно вздохнул и уже был готов вновь заговорить, как совершенно растерявшийся Фабек, подходя ближе, повернул голову в сторону спальни. Лицо его тут же вытянулось, губы поджались, а брови сошлись у переносицы. У Клауса под ребрами защемило. — Об этом хотел поговорить? — тихо спросил Хорст, отворачиваясь к дивану. После короткого кивка добавил: — Я… хотелось бы закатить тебе тут истерику, знаешь, но ты же предупреждал. — Да, предупреждал. — Клюге вздохнул, ненадолго опустил взгляд, втянул щеки, сжимая зубами нижнюю губу и, почесав бровь, продолжил: — И все равно мне жаль, что так вышло. Ты этого не заслужил, я просто плохой человек. — Да, — Фабек нервно дернул головой и прошелся вперед, усаживаясь на диван чуть поодаль, — ты плохой человек. Клаус сглотнул набежавшую слюну, нерешительно стирая кончиками пальцев скопившуюся влагу у чужих покрасневших глаз. Хорст вздрогнул, но пол рассматривать не перестал. Умение формулировать внятные предложения будто бы испарилось. — А я типа недостаточно хорош? — Фабек заговорил так внезапно, что теперь дернулся уже Клюге. — Или что? — Я не знаю, — честно признался он, пожимая плечами. — В каком смысле? В прямом. Но Клаус промолчал, отводя взгляд. Раньше он не задумывался, но теперь, после конкретного вопроса… Да, а правда, почему Рейхенау, а не он, Хорст? Тяга к необычному, неизведанному? Умело выстроенные эмоциональные качели? Обилие дорогих подарков и широких жестов? Хрен с ними, не так уж и важно. Вот только с Дольфом было тяжело морально, с Фабеком же — легче легкого. А еще он был всегда здесь, рядом, пройди по лестнице — и вот он, смотрящий на тебя до того преданными блестящими глазами, что сердце сжимается. Подумалось, предложи он что-то наподобие отношений раньше Рейхенау — Клюге согласился бы. Только лишь потому, что, как и в первый раз, не нашел бы сил отказать. Клаус почувствовал себя неразумной собачонкой — куда дернули поводок, туда и пошел. До чего же тупо. Хотелось просто вернуть все обратно, оказаться где-нибудь в конце весны, когда не приходилось рассуждать о подобном, когда все, что волновало, не выходило за рамки неинтересных тем для статей или спущенной по дороге шины велосипеда. Много же херни он натворил за эти месяцы. — Прости, — наконец выдал Клюге, заламывая брови. У Фабека задрожали губы — то ли от отвращения, то ли от бессилия, черт его заберешь. — Так ты теперь… — Хорст утер глаза и, чуть приблизившись, указал подбородком в сторону двери, — с тем человеком? — Нет. — Клаус неопределенно хмыкнул, надеясь, что Дольф еще спит. — Наверное. Скорее всего нет. Я не знаю, Хорст. Я теперь, похоже, нихрена не знаю. — Запутался? — тихо подсказал Фабек, осторожно беря чужую руку в свою. Клюге кивнул, шевельнув желваками. — Мы можем поговорить об этом позже, когда ты разберешься в себе? — Зачем тебе это? — Клаус свободной рукой привлек его за плечи ближе, и Хорст, криво улыбнувшись, послушно устроил голову у него на ключицах, неясно бормоча: — Ну… я, вроде как, тоже не знаю. — Найди себе кого-нибудь получше, Хорст. В сравнении со мной это не так тяжело. Молчание затянулось. Клюге глупо глядел на беззвучно мелькающие картинки в телевизоре, надеясь, что Фабек все-таки согласится, и они оба перестанут жевать этот кактус. Вся эта хрень с отношениями — тотальный выход из зоны комфорта. Клаус почти чувствовал, как в нем борются два начала: абсолютно консервативное и жаждущее перемен. Война с попеременным успехом оставалась в статус-кво. Даже если победит второе — что выбрать? Вариант с Рейхенау будто угождал всем желаниям: с какой-то стороны ограничивал, как у нормальных людей, но ясно давал понять, что ничего более совместных выходов в свет и секса раз в определенный период ждать не придется. Хорст же… наверное, из этого могло получиться нечто серьезное, умей Клаус работать над отношениями. Можно было хотя бы попытаться. У Фабека в любом случае запала и рвения явно хватит на двоих. — Мне нужно немного времени, — наконец проговорил Клаус. — Прости, что вел и веду себя как свинья, потом постараюсь все объяснить. — Обещаешь? — Хорст отстранился, заглядывая ему в глаза, и лицо его больше не выражало разочарованности во всем и вся. Клюге, тяжело вздохнув, кивнул. — Обещаю. Прощание вышло коротким. По пути к выходу Фабек еще раз обернулся на спальню, дергая плечами, и Клюге едва не шлепнул себя по лбу за то, что не догадался прикрыть дверь, а потом, подходя ближе, с каким-то ужасом заметил, что под сваленным в кучу одеялом на постели уже никого нет. Ровно в это же мгновение включилась вода в душе. Пятнадцать минут прошли в мучительных рассуждениях о том, слышал ли Дольф их с Хорстом разговор. Клаусу едва удалось себя успокоить. Как оказалось потом — зря. Рейхенау, закрепив полотенце на бедрах, остановился в проходе и, привалившись плечом к косяку, свел руки на груди. Вид у него при этом был такой, что захотелось срочно забиться куда-нибудь в угол. Однако вместо упреков и осуждений Клюге услышал лишь тяжелый вздох и последовавшую за ним насмешливую реплику: — Я бы на месте паренька твоим обещаниям не так резво верил. И все-таки щека его дернулась, а вена на лбу вырисовалась отчетливее, выдавая раздражение. Теперь еще и с этим разбираться… Клаус, залпом допив горячий, обжегший язык и небо чай, поднялся с места и, в неловкости остановившись рядом, проговорил: — Я объясню. — А время на «подумать» тебе разве не нужно? — Дольф фыркнул и, отлипнув от двери, прошелся на кухню, едва не задев Клюге плечом. — Мы договорились, Клаус. Я даже принял твои условия. Чего обычно, кстати, не делаю. — Я не буду с ним спать. — Пришлось идти обратно, глупо наблюдая за тем, как Рейхенау заваривает себе кофе. — А, да, разумеется, вы просто подержитесь за ручки и попьете чай с зефирками. — Он слишком сильно болтнул ложкой, выплескивая пару капель на тумбу. — Не делай из меня дурака. Раз не согласен — так и скажи, цирк разводить незачем. — Да будто ты послушаешься. — Теперь раздражаться начал уже сам Клаус. — Скажу нет — ты предложишь еще трижды разными словами. Я не знаю, насколько много ты успел услышать, но повторю на бис — я запутался, ясно? — В чем именно? — Дольф, не заметив тряпку около раковины, вытер остывшие капли ребром ладони, не отводя мечущего молнии взгляда от Клюге. Тот, облокотившись о тумбу, неясно пожал плечами. — Что, даже сформулировать не можешь? Замечательно. Врать бы получше научился, прежде чем… — С Хорстом я вижу перспективу, — резко перебил Клаус и следом потер переносицу, опуская голову. Лучше бы молчал, ей-богу. — Если уж и менять жизнь, то кардинально. А с тобой… все то же самое — буду жить от последнего секса до нового телефонного звонка. Или… ходить с тобой черт знает куда, чтобы ты мог симпатичной игрушкой похвастаться. Клюге ждал, что Рейхенау что-то ответит, но тот, скривившись, приложился к кружке, мелкими глотками отпивая кофе. Только вчера же все было отлично, а теперь… Чертовски поганая неделя. Хотя, наверное, вовсе не в ней дело, а в Клаусе самом. Он сам-то себе верил? Нужна ли была эта перспектива? В каком-то смысле да, пожалуй. Жизнь и впрямь нужно было менять, а то так и останется в полнейшем одиночестве до самой пенсии. Если вообще до нее дотянет. Тем временем Дольф, отставив кружку, споро облизал губы и, кивнув самому себе, тоже облокотился о столешницу, оказываясь ближе положенного. Клюге уже подумал, что его попытаются переубедить очередным поцелуем и попыткой затащить в постель, как прямо в лицо вперился внимательный, заставляющий замереть взгляд. — Мне казалось, что ты не из тех, кто стал бы думать о подобной чепухе. — Мне тоже так казалось, просто… — Клаус замялся, прочищая горло. — Знаешь, у тебя есть сын, а еще и внуки, а я просто… я. У меня никого нет. А на горизонте уже четвертый десяток маячит. Так что… теперь я хочу чего-то серьезного. Или хотя бы попытаться, посмотреть на это самое «серьезное». Извини, что так резко поменял мнение. Думаю, я потом об этом обязательно пожалею, но… — Он развел руками, отошел от тумбы и уже у дверей в спальню бросил: — Я достану тебе нормальную одежду, чтобы ты смог уехать без риска нарваться на штраф. — Не нужно. Мой водитель приедет через пару минут, я попросил его забрать вещи из отеля. — Дольф, так и не взглянув больше в сторону Клюге, принялся допивать кофе. Клаус хмыкнул и, не зная, что еще делать, стал заправлять кровать. Как и говорил Рейхенау — вскоре в дверь постучали, а затем, когда Клюге уже сидел за ноутбуком и открывал рабочую почту, на край постели приземлилось сложенное квадратом полотенце. Еле удалось заставить себя обернуться. Дольф, поправляя манжеты на рубашке и засовывая вчерашний костюм в какую-то брендированную сумку, выглядел отстраненным, будто бы даже задумчивым, да и смотрел на Клауса через раз, словно его и вовсе тут не было. Стало немного обидно, но виду подавать не хотелось. В конце концов Рейхенау, остановившись за спиной, на несколько мгновений опустил ладони на его плечи, прочистил горло и, шумно выдохнув, ровным, ничего не выражающим голосом произнес: — Спасибо за ночь, Клаус. Думаю, на этом пришла пора прощаться. Твои новые запросы я удовлетворить не в состоянии. — Тебе тоже спасибо. Это был… интересный опыт. — Клюге постарался улыбнуться, но вышло погано. Дольф же только мимолетно сморщился и, сунув руку в карман, вскоре тихо прикрыл входную дверь. Качели взмыли вверх в последний раз и опустели.