Одно (не)обычное лето

Тот день пошел насмарку изначально. Клаус до самой ночи просидел за статьей, буквально вынудив Притвица завалить его работой, чтобы забить чем-то выходные. Нужно было подумать, но делать этого совершенно не хотелось. Куда не посмотри — поступил глупо. И все-таки тот вечер, как и разговор с Хорстом, заставил пересмотреть собственную позицию на отношения. Пожалуй, хотя бы попытаться действительно стоило, чтобы потом не жалеть еще больше. Всегда же сможет вернуться к исходному, если в итоге решит, что одиночество лучше всего. Почему же тогда душе было так погано? Мысли, точно издеваясь, то и дело возвращали в объятья Рейхенау, заставляя Клюге каждый раз внутренне вздрагивать. Все уже, пора об этом забыть, раз сам решил все прекратить. Но нет, что-то упрямо противилось такому итогу, вынуждая терзаться сомнениями еще сильней. В понедельник, на работе, Клаус выглядел мрачнее грозовой тучи. А так не вовремя пошедший дождь только подстегивал подступающую апатию. Еще и такси пришлось брать. Во вторник он, долго поколебавшись утром перед зеркалом, нацепил подаренные часы, снятые сразу же после второго удивленного комментария о том, что смотрятся те отлично. Коробка с ними была убрана в ящик комода далеко и надолго, как и все прибавившиеся за последние месяцы костюмы. В среду Клюге едва встал с постели и с такими же усилиями уговорил себя не вылакать всю бутылку купленного на нервах вчера вина, что так и осталось нетронутым в холодильнике. Срочно пора было выходить из этого состояния, а то и в могилу так себя свести недолго. Весь вечер четверга прошел в ближайшем кинотеатре с огромным ведром попкорна и не менее большой банкой жутко сладкой газировки. Клаус думал, что его разорвет, пока мутным взглядом пялился то в экран, то на головы сидящих спереди попеременно целующихся парочек. Вселенная, кажется, над ним откровенно издевалась. Пятница, пожалуй, была получше. Клюге даже смог убраться по дому, сходить прогуляться в парк и закончить брошенную на работе статью. А затем, не успел он смириться с мыслью о том, что до ночи так и придется смотреть очередную серию давно осточертевшего сериала, раздался звонок. К телефону Клаус подскочил так, словно голос на том конце собирался предложить ему собственный остров и миллион в придачу. Оказалось, правда, что это всего лишь Винклер, но и ей, честно признаться, Клюге был как никогда рад. Звонили не просто так. Штефани приглашала его и других в то ли ресторан, то ли бар ближе к вечеру. Желания отказаться не возникло. Опять, правда, придется вызывать такси, благоразумно полагая, что без выпивки не обойдется. Клаус уже был готов начать собираться, как в голову пришла совершенно неожиданная, но правильная мысль: можно позвать с собой Хорста, если тот не занят. Он же обещал ему, что позже все объяснит, чем не повод? Делать этого по телефону не хотелось, так что он, прикрыв дверь квартиры, дошел до нужного этажа и, зажав кнопку звонка, принялся ждать. Открыли не сразу. Где-то далеко послышались торопливые шаги, затем что-то будто бы свалилось, кто-то выругался, а кто-то — зашипел, и только потом, наконец, Клаус перестал рассматривать чуть потрескавшуюся краску на косяке. — О… — Фабек явно не его ожидал увидеть на пороге. До этого всегда только он заходил к Клюге, а не наоборот. — Заходи. Хорст отступил, освобождая проход, и Клаус, неловко хмыкнув, оказался внутри, разглядывая небольшую светлую прихожую с несколькими заваленными разномастным хламом тумбами и зеркалом по левой стороне. Дальше, справа, отделенная частыми, доходящими до потолка крашенными балками стояла широкая кровать, а прямо, у окон, — яркий желтый диван. В противоположной стороне располагалась компактная кухня с небольшим круглым столом. Значит, квартира-студия. Выглядело вполне себе уютно. Не успел Клюге сделать шаг, как на ногу прыгнуло нечто рыжее и пушистое, тут же ускакавшее обратно и забравшееся на подоконник. Фабек шикнул, шутливо замахнулся рукой, и тогда все еще мало различимое пятно рвануло под стол, выглядывая оттуда горящими зеленым глазами-блюдцами. — Это Никки, моя кошка, — наконец пояснил Хорст, останавливаясь посредине квартиры. — Она как раз разыгралась, так что будь осторожней — может цапнуть. — Он улыбнулся, делая резкий выпад и заставляя кошку вновь понестись в одной ей известном направлении. — Выглядит опасной, — усмехнулся Клаус, подходя ближе и аккуратно беря Фабека за талию. Тот, тихо вздрогнув, попыток отстраниться не предпринял. — Я хотел поговорить. Ну и… еще кое-что. — Переспать или бросить? — Хорст мгновенно переменился в лице, поджимая губы и вздергивая брови. — Или кое-что — это переспать, а поговорить — это бросить? — Поговорить — это поговорить, а кое-что — это пригласить тебя в бар. — Типа… вместе? Вдвоем? — И тут же его внезапно обнаружившая себя колючесть канула в небытие. Клюге мягко улыбнулся, беря его под руки и направляя в сторону дивана. — Вместе, да. Но насчет «вдвоем»… там будут еще и мои коллеги по офису. — Фабек послушно уселся рядом, не глядя отпугивая рванувшую в их сторону кошку резко выставленной ладонью с растопыренными пальцами. — Вообще-то пригласили меня, а я решил, что идти один не хочу. — Почему не пригласить того человека, что был у тебя в постели? — А это уже к пункту «поговорить». — Клаус взял его руку в свою, чуть поглаживая костяшки, и ненадолго коснулся их губами в извиняющемся жесте. — Думаю, я тогда очень ошибся, позволив себе думать, что тот человек может… не знаю, может быть таким, каким угодно мне. Так что решил все прекратить и попробовать — только попробовать, Хорст, потому что черт его знает, что взбредет мне в голову в следующую минуту — побыть в нормальных отношениях, как у всех. Если ты не против, если ты не считаешь меня совершенно законченным человеком, и если ты когда-нибудь сможешь меня простить, то я бы хотел попробовать это именно с тобой. Фабек, по-детски сведя брови, окинул его нечитаемым взглядом и, едва заметно кивнув, подался навстречу, обхватывая ладонями лицо. Поцелуй вышел каким-то рваным, смазанным, но обоих это более чем устроило. Клаус, взъерошив волосы на чужом затылке, потянул вперед, вынуждая взобраться к себе на колени, и перехватил за талию, забираясь рукой под футболку и ведя пальцами по спине. Хорст, неясно то ли вздохнув, то ли всхлипнув, чуть отодвинулся, с улыбкой спрашивая: — А что там про бар-то? Это завтра или когда? — Сегодня. Часа через полтора. Тебе будет удобно или есть другие дела? — Ну… кое-какие дела есть, но они не очень важные. — Он оглянулся на отставленный на столе ноутбук. Отсюда Клюге не мог нормально рассмотреть, но, кажется, на нем был открыт какой-то текст. — Я не настаиваю, так что, если не хочешь… — Нет-нет, — Фабек замотал головой, точно боялся, что сейчас же передумают, — я хочу. Было бы здорово куда-то с тобой сходить. Я, честно сказать, все хотел пригласить тебя до этого, но думал, ты обязательно откажешься. — Тогда будь готов минут через двадцать, ладно? — Клаус тыльной стороной ладони провел вверх по животу, заставляя Хорста вздрогнуть — не так, как в первый раз, когда только пришел. — Тут не очень далеко, но пока такси вызову, пока оно приедет… Лучше собраться заранее. Мне тоже нужно, так что напишу тебе, когда выходить. — Он коротко поцеловал его куда-то в щеку и, дождавшись, когда с него слезут, поднялся, по пути шугая Никки. — Спасибо, что не послал. — Да я бы и рад был, но не могу уже, — осклабился Фабек, съезжая по дивану чуть вниз и прикусывая в улыбке нижнюю губу. Не будь этого чертового приглашения в бар — Клаус церемониться сейчас не стал бы. Такси приехало быстрее обычного. Пришлось в срочном порядке искать в шкафу черт знает куда затолканную кожанку, потому что краткосрочное открывание окна ясно дало понять, что без минимальной верхней одежды на улицу лучше носу не совать. Похолодало к вечеру весьма ощутимо. Хорст, по пути закатывающий рукава плотной клетчатой рубашки, встретил его у парадной, тут же, не сдержавшись, расплывшись в очередной улыбке. Клюге, коротко коснувшись губами его скулы, галантным движением открыл дверь машины и, усевшись следом, принялся набирать сообщение в созданный за десять минут до этого общий чат с каким-то дурацким названием. За окном быстро замелькали приевшиеся за столько лет пейзажи. На фоне постепенно сереющего неба зажигались первые фонари. Клаус, упершись локтем об окно, привалился щекой к ладони и ненадолго прикрыл глаза. То ли опять память сыграла с ним злую шутку, то ли атмосфера располагающая, но в голове всплыли не такие давнишние воспоминания о поездке на благотворительный вечер. Сейчас казалось, что он это все попросту выдумал. Разве мог человек уровня Рейхенау и впрямь с ним так возиться? А в том, что с ним еще возились, сомнений не было. Клюге вздохнул, потирая переносицу. Фабек подбадривающе улыбнулся, двигаясь чуть ближе и прижимаясь своим бедром к его. Нужно было перестать думать о лишнем. И без того хреново. Бар оказался вполне уютным: с кирпичными стенами, множеством разнообразных тематических плакатов, длинной стойкой и симпатичными официантками. За высоким столом ближе к широкому окну уже сидел Роберт, благодаря которому удалось не затеряться среди однотипной толпы. Кристина, как выяснилось позже, отошла позвонить. А вот виновница всего собрания так пока и не появилась. — Против не будут, что я не один? — на всякий случай уточнил Клаус, отодвигая стул, пока Хорст жал руку Кошу. — Не, — помотал головой последний, — чем больше — тем веселее. Тем более Крист… — он ненадолго замолк, заметив приближающуюся фигуру, — фрау Гутьер, то есть, сегодня тоже не одна. — А затем обратился уже не к Клюге: — Что, опаздывает? — По работе задерживается, — закатила глаза Кристина, убирая со своего места оставленный клатч. — Как обычно, в общем-то. А я смотрю, пришли только самые ответственные. — Она улыбнулась, протягивая Фабеку ладонь и представляясь. — А… — Затем мельком глянула на Клауса, изгибая бровь, но, по одному лишь взгляду поняв, что вопросов задавать не стоит, продолжать не стала. — Приятно познакомиться. Завязался легкий разговор, начало и конец которого Клюге честно прослушал, глупо рассматривая лакированную табличку меню. Взять пиво или не быть таким тривиальным? Может, острую закуску какую-нибудь в придачу… Черт знает, выбор большой, а чувство, что не хочется ничего. Подошедшей официантке так, конечно, не ответишь. — Так ты тоже журналист? — Чересчур громкий вопрос Роберта заставил вздрогнуть. — Будущий, — кивнул Хорст, разрывая упаковку на одном из ссыпанных в небольшую миску посредине стола леденцов. — А чем сейчас занимаешься? — спросила уже Кристина, через раз поглядывая в окно, точно кого-то отчаянно старалась там разглядеть. — Пишу в основном. — Статьи? — решил не отставать от коллег Клаус, ерзая на неудобном стуле. Начинала постепенно затекать спина. Нужно было вчера нормально в кино сидеть, а не пытаться в бретцель свернуться. — Нет, рассказы. — Фабек будто бы смущенно улыбнулся, опуская взгляд в стол, и пожал плечами. — Ну, раньше писал в основном рассказы, а прямо сейчас — книгу. Уже закончил почти, там только работа с редактором осталась. — На молчаливое удивление пояснил: — Подписали в печать не так давно, сам еще не успел… переварить. Со всех сторон послышались поздравления. Клюге же, отделавшись короткой фразой, похлопал Хорста по руке. Надо же, а он и не знал. Хотя и не удивительно — каждый раз, стоило Фабеку начать говорить, мозг автоматически переставал получать информацию, и слова оборачивались обыкновенным белым шумом на фоне. Вот и сейчас, пусть Клаус и искренне старался слушать этот краткий пересказ сюжета. Ну хоть лицо получилось нормальное состроить. Ситуацию спасла лишь объявившаяся Винклер и пришедший за ней неизвестный парень, тут же представленный всем как Карл. С этого момента все пошло не так уж и плохо. Да и выпивку принесли. Клюге спокойно глотал пиво из высокого бокала, кивая, когда то требовалось, и ради приличия пытался не пропускать половину разговоров мимо ушей. Сначала, из-за ненадолго прекратившейся футбольной трансляции на подвешенных над барной стойкой телевизорах и включившейся следом новостной сводки, обсуждали политику, затем тема плавно перетекла на проблемы, а с них — на работу. Интересного было мало. Клаус заказал второй бокал и, придвинув одну из множившихся в геометрической прогрессии на столе тарелок, пристрастился к невероятно острым сухарикам. Да уж, совсем недавно ел тарталетки со всевозможными видами икры, запивая это все дорогущим вином, а теперь… Теперь там, где и должен был быть изначально. Наверное, не стоило в таком состоянии куда-то тащиться, да и кого-то с собой к тому же брать. Но дома, думалось, он бы совсем сгнил в прострации, а Хорсту, кажется, было вполне весело: вон с каким интересом слушал про журналистские будни и как улыбался частым шуткам Коша. Стоило бы заревновать, но Клаус откровенно ленился даже подумать об этом. — Жаль, что Бруно не пришел, — раздался сквозь неясную дымку усталости и легкого опьянения голос Роберта, тут же поддерживаемый согласным возгласом Кристины. — Он на этой неделе из кабинетов не вылезает, — отмахнулась Штефани, коротко прикладываясь к стакану с пиной колада. — А так, думаю, согласился бы самым первым. — А чего он так заработался? Слишком много котов на деревья позабиралось, нужно для нижнего офиса распределить, кому про какого писать? — пьяно рассмеялась Гутьер, закидывая в рот сухарик. Клюге на всякий случай внутренне оскорбился за бывших коллег. — Да если бы. — Винклер неопределенно хмыкнула и, оглядевшись по сторонам, понизила тон до заговорщицкого шепота: — Вам это вообще-то знать нельзя, но нас собираются купить к концу месяца. — Клаус уже успел испуганно натянуться струной, как она поспешила добавить: — Какая-то женщина, фамилии сейчас не назову — сложная больно, — уже полгода к этому ведет. Мол, бизнес у нее на этом построен, а наше издательство — вполне лакомый кусочек. Но я вам этого не говорила! Остальные, торжественно поклявшись, что никому не разболтают, тут же принялись строить многочисленные предположения. Клюге же, выдохнув, расслабился, залпом допивая остатки пива. Фабек рядом, шлепнув по руке, шутливо попросил так не налегать и пообещал, что тащить его пьяным домой не станет. Пришлось сбавить обороты. Через минут пятнадцать удалось увязаться за Гутьер курить. На улице к тому времени совсем похолодало, да и ветер поднялся. Клаус запахнул куртку, на свой страх и риск приваливаясь спиной к стене в подворотне и наблюдая за тем, как Кристина вытаскивает из нагрудного кармана блейзера пачку сигарет, тут же протягивая ему одну. — Я не курю, спасибо, — отмахнулся Клюге, единожды швыркая носом и складывая руки на груди. — Зачем тогда пошел? — с улыбкой спросила Гутьер, упираясь локтем в соседнюю стену и чиркая зажигалкой. — Хотя ладно, что только пьяным на ум не приходит. Ты лучше скажи — куда предыдущего-то дел, который постарше? Этот Хорст вполне себе милый, но… меньше месяца же прошло. Клаус не ответил, тупя взгляд и рассматривая носки собственных туфель. Лицо скривилось само собой. Плечи дернулись. Кристина понимающе вздохнула и, выдерживая паузу, глубоко затянулась, пуская носом дым. — Ты весь вечер как в воду опущенный просидел. Тоскуешь? — Еще чего. — Клюге фыркнул, отлип от стены и прошелся вдоль нее широкими шагами. Слово-то какое выбрала… — Не надо этого, ладно? Я понимаю. — Гутьер небрежным движением стукнула по сигарете, сбивая скопившийся пепел. — Что тот мужик сделал? — Да ничего, я сам решил, что нам не по пути. — Клаус остановился рядом, успев втянуть стойкий запах дыма, и едва не закашлялся. — Тогда понимаю еще больше. — Кристина попыталась улыбнуться, но вышла грустная усмешка. — Решил, что другой вроде как надежней будет? Она что, мысли его читает? Клюге неясно хмыкнул, делая вид, что увлечен проезжающими в отдалении редкими машинами. Гутьер, бросив окурок в стоящий у пожарного выхода мусорный бак, достала вторую сигарету, вновь чиркая зажигалкой. Яркий огонек ненадолго осветил ее смурное лицо со сведенными к переносице бровями. Видно не один Клаус весь вечер черт-те что из себя строить пытался. — Херня это все, — наконец выдала Кристина, выпуская кольцо дыма. — Может, и надежнее, но счастливее ты от этого не будешь. Не в курсе всей истории, так что лезть не буду, но знаешь… Карл — тот еще ублюдок, с ним либо удивительно хорошо, либо так хреново, что… — Она помолчала, едва не задевая подбирающимся все ближе красновато-оранжевым ободком пальцы. — Я уже раз сто пыталась с ним расставаться, чтобы… как это, семью построить. С нормальными. — Фыркая, она сделала неопределенный пасс рукой и следом невесело расхохоталась. — А что по итогу? Видишь же, с кем я сегодня пришла. — И почему ты каждый раз возвращаешься? — Адреналин. Это отношения такие… вы ссоритесь, потом миритесь, потом снова ссоритесь и снова миритесь. И так по кругу. Как на горках. И каждый раз: плохо — хорошо, хорошо — плохо. Никогда нет золотой середины. К такому быстро привыкаешь. А отвыкнуть… практически невозможно. Чем ярче ссора, тем слаще примирение. Думаю, ты и так понимаешь, о чем я. Второй окурок оказался зажат и раскатан между асфальтом и сапогом. Клаус тяжело вздохнул, разглядывая немногочисленных прохожих. Пауза затянулась. Самому заговаривать не хотелось. — Тот мужик… — все-таки решилась спросить Гутьер, поворачивая на Клюге голову, — это ж Рейхенау? Магнат тот, у которого ты брал интервью? — Подтверждения не требовалось. Хватило нервно шевельнувшихся желваков. Кристина тихо рассмеялась, кивая сама себе. — Вот поэтому и ясно, что именно тоскуешь. Было бы похрен — накатал бы разгромную статью со всеми его скелетами в шкафах, как настоящий журналист, а так… Только не говори, что на карьеру плевать. Переубеждать ее не хотелось. Может, потому что права в чем-то была, может, потому что лень. Клаус только пожал плечами, ненадолго прикрывая начавшие побаливать глаза. Давление, должно быть, повысилось, раз ощущение такое, точно кто-то мышцы внутри головы тянет, как узду у лошади. Не стоило столько пить. Да и возвращаться, наверное, обратно уже пора, а то подумают, что сбежали тут вдвоем. — Надеюсь, — Кристина притормозила его у самого порога, несильно шлепая по нагрудному карману куртки, — у тебя получится иначе. Правда надеюсь. Для двух страдальцев в офисе места-то не хватит. — И я надеюсь, — усмехнулся Клаус, открывая дверь и пропуская Гутьер первой. — Спасибо, что поделилась своей… ну, историей, наверное. — О, сделай вид, что не слышал. Я пьяная могу чего угодно наговорить, — отмахнулась она, проходя вглубь бара и тут же натягивая радостную улыбку. Клюге едва не забыл последовать ее примеру. Атмосфера за столиком мало поменялась. Клаус как чувствовал себя лишним, так и продолжил, ковыряясь в аннексированной в личное пользование миске с остатками сухариков. Хорст, придвинув стул ближе, незаметно сплелся с ним пальцами, изредка вставляя односложные вопросы в диалог Коша с Винклер. Осуждали опять работу — какую-то масштабную статью, к которой Клюге с Гутьер отношение имели в последнюю очередь. На улице окончательно стемнело, когда пришла пора расходиться. На долгих пять минут встряв у входа, из приличия пожимая всем на прощание руки, Клаус, вновь подав Фабеку ладонь, с тяжелым вздохом согласился на прогулку. Вызвать такси все равно забыли. Несмотря на позднее время и некоторую отдаленность от центра, людей вокруг было море, и все как на подбор веселые, с широкими улыбками и громким смехом. Клюге даже успел подумать, что тут секта какая-то собралась, пока не вспомнил, что не все обязаны ходить со смурными лицами двадцать четыре часа в сутки. — Может, в следующий раз я тебя куда-нибудь приглашу? — отвлекая от лишних мыслей, спросил Хорст, закончив болтать о какой-то очередной ерунде. Клаус пожал плечами, не отказываясь, но и не давая согласия. — Через недели полторы, скажем. Я закончу с текстом, отдохну немного и… Знаешь, с самого переезда в Берлин хотел сходить в ресторан в телебашне, но времени все не было, да и компании подходящей. Так что, если хочешь, можем сходить вместе. — Там есть ресторан? — только и спросил Клюге, чуть хмурясь. — За столько лет ни разу не слышал. Но было бы интересно, да. Фабек, расплывшись в улыбке, ненадолго прижался губами к его и тут же, ускорив шаг, потащил вперед, начиная вещать что-то про все приближающуюся учебу, и Клаус перестал слушать уже на третьем длиннющем предложении. Хватило ему и своих лет в университете. До дома решено было дойти пешком. Как раз к тому времени алкоголь должен выветриваться, и прекратит так пульсировать в висках. А вот боль в ногах, конечно, никто не отменял. Да и туфли оказались какими-то неудобными. К тому же ветер стал совсем уж колючим, и даже кожанка не спасала. Хотя, подумалось, дело вовсе не в какой-то не такой погоде или обуви, а в настроении — раздражен, вот и ищет, на что вызвериться. В голове все крутились слова Кристины. Как бы не хотелось, чтобы та оказалась правой. Черт. Клюге в задумчивости прикусил щеку, хмуро всматриваясь в стройный ряд фонарей впереди. Сколько там до дома? Минут двадцать еще? Хотелось подумать в одиночестве, без жужжания под ухом. Все равно уже ничего не изменишь. Да и метаться из крайности в крайность, как неразумный подросток с еще не прошедшей тягой к максимализму, до смешного глупо. Раз решил, что теперь с Фабеком — будь добр стоять до победного, а не идти на попятную при первых же проблемах. Да, Хорст, очевидно, молчать вообще не умеет, но, может, это только сейчас так бесит, из-за того же поганого самочувствия, наверное. Дальше будет лучше. Должно быть лучше. По крайней мере Клаус на это искренне надеялся. Наконец, на горизонте замаячили знакомые однотипные строения. Легкая мигрень так и не прошла. Придется, значит, пить таблетки, если они остались вообще, а то в последнее время Клюге только и делал, что закидывал любое недомогание обезболивающим. К врачу сходить на выходных, что ли. Или среди недели, если работы не слишком много будет… Отвлек хлопок двери парадной. Клаус проморгался, топая по лестнице следом за Хорстом. Только бы не пригласил зайти к нему, а то отказ будет выглядеть очередной попыткой установить границы. К счастью, обошлось. Клюге только пару раз поцеловали, будто бы невзначай облапав, на ухо прошептали что-то до зубовного скрежета милое и с улыбкой отпустили. Собственная квартира встретила молчаливой пустотой. Клаус, бросив кожанку в кресло, с ногами завалился на диван, долгие минуты пялясь в белеющий над головой потолок. Вновь волной накатили сомнения. Пришлось искать под подушками пульт и погромче включать телевизор, чтобы отвлечься. Но даже так мелькающие картинки остались таковыми — уши словно блокировали любой звук, и расслышать удавалось лишь ритмичное сердцебиение. Наверное, из-за позы — Клюге лег на бок, подперев голову рукой и прижавшись к пульсирующей под кожей сонной артерии. Сверху затеяли срочную перестановку всей мебели соседи. Кто-то вышел на лестничную площадку, громко разговаривая по телефону. Слух постепенно начал возвращаться. Клаус перевернулся обратно на спину, прикрывая глаза. Прерываемая неясными флуоресцентными разводами темнота под веками оказалась весьма интересной. Уже ни о чем не думалось, кроме как о сухости в горле и желании поесть. Еще и готовить на ночь глядя… Полуфабрикаты все кончились за ту без нескольких дней неделю безделья. Нужно будет завтра после работы зайти в магазин, а то так и с голоду умереть недолго. Хотя, подумалось, сейчас это было бы в плюс — не пришлось бы переживать по пустякам. Рецепт болоньезе худо-бедно удалось восстановить по памяти. Хорошо, что вино-таки не выпил, пригодилось. Да и два часа испарились не в пустую, а прошли с пользой. Хоть будет, чем позавтракать. Было далеко за полночь, когда Клаус, взяв в руки первую попавшуюся книгу со стеллажа, завалился в постель, предварительно пододвинув со стола лампу к самому краю так, чтобы не пришлось оставлять верхний свет. Желание спать почему-то резко пропало, а Кафка пылился недочитанным вот уже года полтора. Вспомнить бы еще сейчас, что там вообще по тексту-то было. Все-таки остаться и поразмышлять в одиночестве оказалось плохой идеей: в голову шел только всякий бред, наподобие воспоминаний о произошедшем здесь, в этой самой кровати, да уговоры внутреннего голоса достать из комода хотя бы один костюм. Тогда Клюге, втягивая воздух через плотно сжатые зубы, в пятый раз подряд перечитывал один и тот же абзац, пытаясь хотя бы этот раз не провалиться взглядом меж убористых строчек. Что-то подсказывало, что все-таки решение он принял неправильное. Но это вызывало лишь раздраженное фырканье. Где же это предчувствие было до всего того дерьма, что он наворотил в агонии бессилия? То-то и оно. Себе сейчас Клаус стал бы доверять в самую последнюю очередь.