Одно (не)обычное лето

До конца июля оставалось не так уж и много, и Клаус, завертевшись в работе, попеременно мучавших его долгих раздумьях и ставших какими-то слишком уж частыми встречах с Хорстом, был совершенно ошарашен, застав одним прекрасным утром среды в кабинете Притвица какую-то незнакомую женщину. Та, по-кошачьему грациозно рассевшись в кресле, выглядела при этом так, точно владела не просто этим офисом и зданием, а всей улицей, если уж не районом целиком. В голове не сразу всплыли слова немного выпившей к тому моменту Винклер. Стало быть, это — новая начальница всех начальников. Он не назвал бы ее красивой, но стати ей было не занимать, да и нарочито подчеркнутая горделивость сквозила в каждой детали: длинные иссиня-черные волосы убраны в высокую прическу, и угловатые скулы из-за этого казались еще острее; юбка-карандаш сидела точно по стройной фигуре, облепляя длинные ровные ноги, а спина была до того прямой, что лопатки характерной болью свело даже у Клауса. Пауза определенно затянулась. Клюге, прочистив горло, прошел дальше в кабинет, оставляя на заваленном всякой всячиной столе Притвица документы, что попросила (честно сказать, скорее уж всучила) ему Кристина перед тем как срочным образом убежать болтать с кем-то по телефону, и, в неловкости развернувшись, лишь приветственно кивнул. Женщина, закинув ногу на ногу, смерила его нечитаемым взглядом поверх поблескивающей в искусственном свете оправы очков с тонкими стеклами и, мимолетно дернув головой, медленно поднялась, протягивая аккуратную ладонь с будто специально заточенным в самую острую из всех форм переливающимся маникюром. Клаус несколько опешил, пропуская возможность представиться первым. — Иве Шлайер, — сдержано улыбнулась самыми краешками губ женщина, следом чопорно складывая руки у живота. Клюге назвался в ответ, все еще не зная, куда себя деть. Как-то необъяснимо неуютно под ее взглядом. — Имя и лицо у вас знакомые… где-то точно то ли слышала, то ли видела. — Ну, мои статьи есть в каждом выпуске, может, вы что-то читали и… — Точно, — договорить Клаусу не дали. Шлайер, кивнув сама себе, уселась обратно, изящным движением вновь закидывая ногу на ногу, и принялась будто в задумчивости потирать большой палец об указательный и средний, устроив руку на подлокотнике, — вы писали про «фольксвут». Было занятно. Дольф был в своем репертуаре: много красивых слов и ничего по делу. При упоминании Рейхенау под ребрами странно кольнуло. Виду подавать Клюге не стал, отходя на шаг назад и приваливаясь поясницей к столу. Интересно, как там Дольф вообще? Уже нашел новый объект увлечения? Согласился ли тот счастливчик сразу или подобно Клаусу до сих пор строит из себя монашью невинность? Хотелось бы знать, хотя уже сейчас понятно, что любой из этих вариантов сделает только хуже. — Вы с ним знакомы? — скорее из вежливости спросил Клюге и тут же едва не шлепнул себя по лицу — конечно они знакомы, в одной сфере же крутятся. — К сожалению. — Иве на пару секунд закатила глаза и следом же, точно коря себя за такой опрометчивый жест, расправила плечи, еще сильнее выравниваясь в спине. Какую-нибудь гимназию для благородных девиц поди прошла, не иначе — ей бы еще блюдце с чашкой в руки и корону на голову, чтобы образ окончательно завершить. — Ваш начальник всегда так опаздывает? Вместо ответа Клаус тяжело вздохнул, разводя руками. Шлайер будто бы брезгливо хмыкнула, лениво пробегаясь взглядом по кабинету. Клюге, решив, что лучше уж он сам найдет Притвица, чем будет ждать в настолько напряженной обстановке здесь, двинулся к выходу, как позади раздалось: — Но я где-то еще вас видела. Клаус спиной вперед прошел обратно, останавливаясь так, чтобы видеть лицо Иве. Та, судя по всему, даже головы повернуть не удосужилась, дожидаясь, пока он сам появится в поле зрения. И что нужно отвечать? Где она могла его видеть? Если не мимоходом на улице, то как минимум еще в четырех местах: в филармонии, на двух выставках и на том благотворительном вечере, о котором вспоминать сейчас хотелось меньше всего на свете: Клюге до сих пор жутко краснел, когда думал о том, как по-свински умудрился напиться на ровном месте. — Возможно, вы с кем-то меня путаете, — наконец выдал он, пытаясь как можно вежливее улыбнуться. — Вряд ли, — по-прежнему без какой-либо эмоции в голосе ответила Шлайер, мимолетно морща нос. — У меня хорошая память на лица. Особенно если они достаточно симпатичные. Не говори она так сухо до этого, Клаус счел бы это флиртом. Сейчас же это даже на комплимент не походило. Так, обыкновенная констатация факта, не больше и не меньше. Клюге пожал плечами, поглядывая в сторону двери. Притвиц что, внезапно умер по дороге сюда? Или решил спасаться от надменности Иве бегством? Если так, его вполне можно было понять. Клаус и сам с радостью бы прямо сейчас вышел вон, но ледяной взгляд напротив будто пригвоздил к полу. Не в хорошем, разумеется, смысле. — Я часто бываю на различных мероприятиях по работе, может, вы видели меня где-то там. — Ему в самом деле уже поднадоела вся эта беседа, но другого выхода не было. Либо помогать вспоминать, либо так и торчать до прихода Бруно в гробовой тишине. — Возможно и так. — Иве кивнула, изгибая аккуратно подведенную тонкую бровь, и застучала пальцами по подлокотнику, всматриваясь в спинку придвинутого к столу кожаного стула. Клюге уже было хотел что-то ответить, как дверь наконец распахнулась, и в кабинет, что-то продолжая по пути говорить пока невидному человеку, буквально ворвался Притвиц и, тут же заметив опять закатившую глаза Шлайер, рассыпался в извинениях за столь долгую задержку. Спокойно выдохнуть, правда, тоже не получилось. Клаус так и замер на полушаге, таращась на возникшего в проходе мужчину. О, лучше б он жил в третьесортном фильме для скучающих домохозяек без личной жизни, и это был Рейхенау, потому что даже при таком раскладе ситуация не казалась бы настолько патовой. Но нет, это все еще была чертовски ироничная реальная жизнь, и перед ним, с усмешкой заведя руки за спину, стоял не кто иной как Герман Манн. Провалиться под землю захотелось мгновенно, но абсолютно твердый пол не давал на это и капли надежды. Клюге отступил, будто боясь задеть Манна даже краем пиджачного рукава, и боязливо оглянулся на небрежно складывающего все бумаги в стопку Притвица и продолжающую мраморной статуей сидеть Иве. Тут-то ему ничего не грозит. Может, пару гадливых намеков, не более. Это он сумеет пережить. — Ты что-то хотел, Клаус? — наконец обратил на него внимание Бруно, находя искомый документ. — Я буду занят следующие пару часов, так что говори сейчас. — Хотел напомнить вам проверить почту. Я уже третий раз высылаю заполненное заявление на сентябрьский отпуск. — Поворачиваться к Герману спиной не было никакого желания, так что Клюге позволил себе только оглянуться через плечо так, чтобы держать Манна в поле периферийного зрения. Тот, однако, так и остановился в проходе, вальяжно привалившись плечом к стене, и все не сводил с него пристального взгляда. — Обязательно проверю, — с улыбкой кивнул Притвиц, отодвигая кресло. И нужно было ради этого тут так долго торчать?.. Стоило Клаусу шагнуть вперед, как запястье аккуратно обхватила чужая ладонь. От резкого вздрагивания и нервного выдоха подобная осторожность все равно не уберегла. Ни Шлайер, ни Бруно ничего не заметили, начав предвещающую быть бесконечно долгой деловую беседу. Манн же, кивком указав на дверь, вышел следом. — Какая удачная встреча, — с довольной ухмылкой протянул он, стоило оказаться вне кабинета. Клюге закатил глаза. — Не сказал бы. И попрошу меня отпустить. — Без проблем. — Герман показательно выставил вперед ладони. — Главное, не ломай мне нос и в этот раз. — Он немного помолчал, быстро осматривая занятых своими делами людей в офисе, что даже и не думали отрывать взгляда от экранов ноутбуков. — Все еще работаешь здесь? Что, я все-таки угадал про скупость старика? — Какой пренебрежительный тон. — Клаус фыркнул, морщась от разом накатившего отвращения. — Вы же собираетесь купить это все, нет? — «Мы»? — Манн почти рассмеялся. — О, брось, я тут ни причем, это она — Ив — любит подобную ерунду. Я тут просто за компанию и для поддержки морального духа. — В каком смысле? — Клюге вздернул брови, будто это ему и впрямь было интересно. — А сам как думаешь? — Герман расплылся в еще более широкой улыбке, вновь беря его за руку, но в этот раз не позволяя вырвать ладонь. — Ей нужна красивая картинка рядом, а мне — репутация безгрешного и исключительно гетеросексуального мужчины. — Очень интересно, но мне-то зачем об этом знать? — Просто пытаюсь показаться искренним, прежде чем извиниться и вновь попытать удачу. Я повторяю свое предложение, Клаус. Мне жаль, что в прошлый раз из-за моего пристрастия к хорошему алкоголю все вышло так, как вышло. Я должен был быть обходительнее. — Меня все еще это не интересует, ясно? Я уже в отношениях. — Клюге тоскливо оглянулся на дожидающийся его в паре метров стол с кружкой недопитого, но уже наверняка давно остывшего кофе. — Это ты называешь отношениями? Боже правый… — Манн шутливо закатил глаза, усмехаясь. — Ты не кажешься до такой степени наивным. Тем более… подумай, это было бы до ужаса иронично. — В каком еще плане? — Клаус устало вздохнул. Сегодня он совершенно не выспался и тратить и без того небольшой запас сил и энергии на Германа собирался в последнюю очередь. — О… так ты… ты не знаешь. Что же, пусть он сам тебе расскажет. Просто поверь на слово — с Рейхенау отношения построить невозможно, это проверенная информация буквально-таки из первых рук. — Слушай, — Клюге потер переносицу, — это не делает твое предложение менее мерзким, это раз. Два — когда я говорил об отношениях, то имел в виду далеко не Рейхенау. Надеюсь, на этом разговор окончен. Мне нужно делать свою работу, а тебе — поднимать моральный дух, или чем ты там занимаешься. Всего хорошего. Герман определенно хотел сказать что-то еще, но Клаус, показательно развернувшись, зашагал к столу. Теперь он уже жалел, что тот находился так близко — как будто и не ушел вовсе, раз Манн до сих пор на него смотрит. Была ли в его взгляде усмешка в самом деле, или он себе просто надумал, Клюге разбираться не стал. Хотелось сделать вид, что этого разговора вообще не существовало. Так или иначе, Герман был вынужден уйти обратно в кабинет, и все вернулось на круги своя. Клаус и не заметил, как с космической скоростью пролетело время. Текст сегодня, на удивление, писался без поминутных попыток стереть кнопку отмены в порошок. Даже вливать в себя литры чая вперемешку с кофе не пришлось, одной кружки хватило за глаза. Когда финальная точка была поставлена, Клюге, откинувшись на спинку стула и сползя так, что ботинками уперся в перегородку стола, посильней надавил на веки. Конечно, не могло же прямо-таки все быть прекрасно: вот теперь, судя по всему, повысилось давление. Черт знает, от зачастившей в последнее время нестабильной погоды или нервов. Конкретика делу мало помогала. Нужно было вставать, идти в кабинет Винклер и второй раз за неделю любезно одалживать обезболивающее. В прошлый, кажется, он пообещал, что обязательно купит свое. Видимо, что-то для улучшения памяти тоже попить не мешало. Минут десять телевизором служило окно на кухне. Клаус, облокотившись о стол, глупо вглядывался в тянущуюся вдоль Александерплатц вереницу однотипных машин с редкими вкраплениями каких-нибудь зеленых или розовых пятен, и думал только о том, что пульсация в висках совершенно не спешит утихать. Поменьше надо за компьютером в таком состоянии сидеть, а то только хуже делает. Пиликнул телефон. Клюге, не с первого раза попав рукой в карман, уставился в экран со всплывшей белой плашкой сообщения. Черт, он же обещал Хорсту ужин в том ресторане сегодня. В этот сезон там наверняка будет просто тьма туристов, придется выслушивать какофонию из непонятных языков со всех сторон. Но и отказать, сославшись на недомогание, казалось неправильным — Фабек так этого ждал, да и отпраздновать его авторский дебют нужно было. Пришлось добавлять несколько глупых смайликов к ответу, чтобы тот не выглядел сухим и вымученным, коим, в общем-то, и являлся. Клаус устало опустил голову на ладони. В последние дни хотелось исключительно одного: забраться под одеяло и лежать без дела, рассматривая потолок. Привычная для осени хандра почему-то овладела им уже сейчас. Если в детстве он и мог позволить себе подобное, даже не задумываясь, то теперь оставалось лишь мечтать. Такое состояние было связано не столько с привычной склонностью к апатии, сколько с вечными раздумьями о правильности собственных решений. Из-за них, впрочем, Клюге следом же неимоверно злился: вихляет тут хуже маркитантской лодки, по возрасту уже не положено. Даже если облажался — дороги назад нет, нечего бесполезные диспуты с самим собой разводить. Телефон вновь звякнул. Не успел Клаус открыть сообщения, как следом пришло еще одно, из-за которого пришлось срочным образом переворачивать экран вниз. Просто так спрашивать, когда он вернется, Хорст, видимо, не умел. И ведь нужно что-то отвечать… Потирая едва покрасневшие щеки, Клюге, сунув телефон в карман, направился к месту. Оставалось снять пиджак со стула и ехать домой. К тому же и некая заманчивая мотивация появилась. Однако на полпути к столу по офису пронесся встревоженный шепот со стороны, и Клаус, ища источник звука, не сразу додумался повернуться к двери Притвица, откуда так удачно выходила Шлайер. Что-то подозрительно быстро они… По-хорошему, надо было сразу уходить в сторону, чтобы не попадаться на глаза, но Клюге должной расторопностью не обладал, так что так и замер, глядя на приближающуюся женщину. Та же, едва его заметив, притормозила и, щелкнув пальцами, выставила вперед указательный, чуть улыбаясь одной стороной лица. — Вспомнила. На вечере у Гуттенберга вы уснули на лестнице. — Просто прилег. — Клаус кашлянул, опасаясь, как бы она не начала вспоминать, с кем там он пришел на этот самый вечер. — Интересная, видно, у журналистов работа, раз они позволяют себе подобное. — А я там не по работе был. — И тут же прикусил язык, мысленно давая себе подзатыльник. Ну как же удачно все обернулось, нужно же было влезть… Иве почти удивленно вскинула бровь и, устроив одну руку на талии, в который раз окинула его нечитаемым взглядом, будто силясь понять, лжет он или нет. Губы ее чуть скривились, и не успела она открыть рот, как за ее спиной появился Герман, тут же, пройдя вперед, дружески хлопнувший Клюге по плечу. Чудом удалось заставить себя не вздрогнуть и не плюнуть ему под ноги. — О чем сплетничаете? — с улыбкой спросил Манн, поднимая глаза на Шлайер. Та, неясно хмыкнув, прекратила сканирование. — Герман, — она повернулась на него, чуть клоня голову набок, — ты ведь тоже был на последнем благотворительном вечере, так? — Да, с Клаусом, — без какой-либо запинки выдал Манн, улыбаясь еще шире. — А что? — Тогда не удивлена. — Иве поджала губы и, расправив плечи, зашагала дальше, не прощаясь. — И что за хрень? — Клюге, нахмурившись, одним резким движением избавился от ладони на своем плече и отошел в сторону. – Узнай она, с кем ты был на самом деле — глотку бы тебе перегрызла. — Герман развел руками, попутно оглядывая с любопытством уставившихся в их сторону людей, тут же попрятавших взгляды в экраны. — Можешь даже исключения ради поблагодарить. — Еще чего, — фыркнул Клаус и уже собирался пойти к столу, как Манн, преграждая дорогу, заговорил вновь, попутно на несколько мгновений засовывая руку во внутренний карман пиджака: — Если все-таки соврал для красного словца про отношения, — и следом сунул небольшую лакированную светлую картонку с номером, — позвони. Буду рад. — И, напоследок в очередной раз улыбнувшись, подмигнул. Клюге же поморщил нос. Только нового богача с напрочь стершимися моральными принципами ему не хватало. Визитку, однако, сунув за телефонный чехол, выкидывать не стал, о чем пожалел как минимум трижды, пока крутил педали на пути домой. Черт его знает, вдруг пригодится когда-нибудь, мало чего в жизни не бывает. По прямому назначению он, конечно, звонить не станет ни за что. Стоило разобраться с одной мешаниной в голове, как та заменилась следующей. И почему это Шлайер должна была перегрызть ему глотку? Она же, судя по всему, Рейхенау терпеть не может… Да уж, еще голову над таким ломать. Плевать глубоко должно быть. Не его же дело. Теперь не его. Клаус и не заметил, как захлопнулась за спиной входная дверь. Вновь гробовая тишина. Что там по времени? Нужно успеть перекусить — так, чуть-чуть, чтобы не сбить аппетит, но и дотянуть до ужина, — принять душ и немного отдохнуть в одиночестве, пока не пришел Хорст, а то от его вечного трепа голова начинала болеть буквально перманентно. Черт! Надо было заехать в аптеку за таблетками. Клюге, протяжно выдохнув, развернулся обратно. Хорошо хоть, что раздеться не успел. Пройдется теперь пешком, тут все равно недалеко. Заодно и продукты на неделю вперед купит, а то в холодильнике вот-вот мышь повесится. Голодной смерти безвинного грызуна, как и своей собственной, в общем-то, не хотелось. Второе возвращение домой вышло куда менее удачным, нежели первое, потому что прямо на лестнице по направлению к своей двери Клаус застал Фабека. Тот, первым делом приветливо улыбнувшись, без лишних вопросов забрал один из пакетов и, дождавшись, пока ключ провертится в замочной скважине, скользнул внутрь, укладывая покупки на тумбу и принимаясь по-хозяйски доставать немногочисленные упаковки лекарств. — О… — Он чуть нахмурился, сведя брови у переносицы, и повертел в руках самую большую коробку. Клюге не запоминал названия, но, судя по цвету, это были как раз обезболивающие. — Куда тебе столько? — Частые мигрени, — только и ответил он, расфасовывая продукты из остальных пакетов по полкам. Противно запищал холодильник. — Поставь их куда-нибудь в угол, я потом уберу в ванную. — Это не вредно? Ну, пить столько таблеток? — Хорст, послушно выстроив из коробочек что-то наподобие башенки, обернулся на Клауса и, немного помявшись, прижался к его спине грудью, обвиваясь руками вокруг талии и устраивая подбородок на ключице. Клюге только тихо вздохнул и подвинул упаковку с энергетиками вглубь, чтобы места много не занимала. — Вдруг только хуже этим делаешь? — Хрен знает. Да и плевать как-то, если честно. Фабек вздохнул и, обняв его еще крепче, что-то неясно проворчал. Клаус, закончив эту своеобразную партию тетриса, наконец прикрыл дверцу, еще с несколько секунд всматривался в один-единственный поблекший от времени магнит с изображением какого-то зверька. Поворачиваться не хотелось, но пришлось. — Чай будешь или пришел просто пообниматься? Хорст, растерянно моргнув, кивнул и отошел к тумбе, снимая с небольшой подставки две кружки. Клюге и не заметил, как одну из них уже давно сам начал называть фабековской. Так и до полной аннексии квартиры не далеко. — На сколько забронирован столик? — спросил он, разливая кипяток по кружкам и тихо надеясь, что часов эдак на восемь-девять, чтобы можно было чуть вздремнуть до, а то после похода в магазин стало ясно, что без сна до вечера он не протянет. — На семь. — Что ж, не так уж и плохо. — Не хочешь куда-нибудь сходить после? В кино там, например. Или прогуляться. — Хорст, придвинув себе кружку, уселся на стул рядом с Клаусом. — Просто осенью не до того будет. Клюге ненадолго завис. Точно, он же еще учится. Мелькнула мысль, что хоть из-за университета Фабек перестанет быть настолько раздражающим в своей доставучести, и обрадоваться этому Клаус успел быстрее, нежели себя одернуть. — Посмотрим, — наконец ответил он, делая первый глоток. — Я сегодня немного устал, могу до ужина вообще не дожить. Хорст весело усмехнулся, по-видимому приняв все за шутку, и понимающе покивал, следом, выждав чуть-чуть, завел долгий монолог об издательстве, где выпускался. Клаус, подавив тяжелый вздох, изо всех сил постарался удержать заинтересованный вид, степенно попивая чай. Взгляд то расфокусировался, то цеплял отблески проезжающих мимо машин на шторах. Вновь накатила сонливость. — Ты зеваешь уже третий раз за последние минут десять, — с мягкой улыбкой протянул Фабек, вставая с места и собирая пустые кружки, — я настолько скучный? — И, не дожидаясь ответа, продолжил, настраивая воду у раковины: — Поспи часа два, а то будешь носом в тарелку клевать. — Как раз хотел этим заняться. — Клюге, потерев лицо, сквозь пальцы пронаблюдал за тем, как Хорст, отложив вымытую посуду, подходит ближе, прижимаясь в очередных объятиях. — Собираешься составить мне компанию? — Если можно. — Фабек ткнулся носом куда-то в макушку. Голос его прозвучал несколько сдавленно. Клаус, немного помолчав, в конце концов с едва слышным вздохом ответил: — Можно.