Одно (не)обычное лето

Утро выдалось таким легким, что Клюге только в лифте осознал, что сегодня понедельник. Обычно в этот день он тащился зомби до своего места, пугая коллег злобными взглядами исподлобья, но теперь, бодро шагая по офису, приветливо со всеми здоровался, давя улыбку. Даже от предложенного кофе не отказался, хоть и не любил подобное по утрам. Сброшенная себе же сообщением статья встретила его оставленными вчера плешивыми пометками. Теперь сил было куда больше, а словарный запас услужливо разложил в голове предложения в нужном порядке, не вынуждая открывать тысячу вкладок с разными сайтами по подбору синонимов. Перекинуть фотографии с телефона не составило труда. Повезло — фокус уполз только на одной. Вряд ли читатель бы заинтересовался внушительным колье на таком же бюсте какой-то жутко важной на вид дамы. Обработать бы по-божески только… От возни с текстом отвлекла остановившаяся у стола Кристина. Клаус, глянув в правый нижний угол, радостно вздохнул. Просидел три часа без единой жалобы на побаливающий зад. С учетом вчерашнего — вообще рекорд. — Рада, что ты сегодня на ходячего мертвеца не похож, — протянула Гутьер, хитро поглядывая на неприкрытую высоким воротом водолазки отметину на его шее. Клюге неосознанно дотронулся до той пальцами и смущенно улыбнулся, опуская глаза на клавиатуру. — Помирился? Не вздумай тут краснеть. Все же свои. — Да, но только ты… скажем, посвящена чуть больше. — Никому не расскажу. — Кристина, хихикнув, подняла ладони. — Я вообще-то по делу подошла. Притвиц просил передать, что твое задание с той статьей про… как же ж это там называется… — Она пощелкала пальцами и, насупившись, раздраженно отмахнулась от собственных мыслей. — С самолетами, короче, слово из головы вылетело… Отменяется оно, в общем. На меня перекинули. — Попрешься на выходных в пригород? — Клюге хмыкнул, внутренне тихо радуясь, что его избавили от подобной участи. — Сочувствую. — Да ладно тебе, природа всяко лучше душных офисов. Может, сувениров каких-нибудь привезу. — Из пригорода-то? Ты ведь не на другой конец страны едешь, какие сувениры? — Ох, знал бы ты, как иногда пригород от города отличается… Несколько километров от главного автобана — и все, другой мир. — Верю на слово. — Он улыбнулся, краем глаза цепляя какое-то движение сбоку. Кристина тоже повернулась. По офису практически шествовала Шлайер, чопорно сложив руки у живота, пока сзади плелся так и не убравший уже новый пластырь с носа Манн, метая почти смертельные взгляды от стола к столу. Клаус, вздрогнув, невольно вжался в стул, прекрасно понимая, что это не обычный интерес, а что Герман ищет одного конкретного человека. Его. Драться при всех не хотелось, но если вдруг… Ладонь сама сжалась в кулак, пока Гутьер, закатив глаза, что-то брезгливо прошептала и, кивнув Клаусу, отошла к себе, по пути коротко, показательно нехотя здороваясь с Иве, не удостоившей ее даже мимолетного взгляда. Клаус скрипнул зубами. Как-то неожиданно вспомнилось, что — кто, точнее — связывает ее с Дольфом. То было даже не ревностью, а банальной злостью вперемешку с недоумением. Он правда когда-то решил, что она — лучший вариант для обзаведения семьей? Да кусок ледяной глыбы эмоциональней и теплей. Дверь кабинета Бруно тихо, едва уловимо скрипнула, но восприятие всего и вся до того обострилось, что Клюге этот звук показался по крайней мере пушечным выстрелом. Только в голову пришла мысль, что все миновало, что его не заметили, как Манн, замерев у порога, оглянулся, еще раз сканируя офис, и, посмотрев по сторонам, точно собирался переходить дорогу в неположенном месте, поймал на себе взгляд. Клаус едва не стукнул по собственному лбу. Ну не идиот ли? Двух шагов хватило Герману, чтобы оказаться рядом и, дернув за воротник, рывком поднять Клюге с места, зрительно цепляя многочисленные синяки на шее. Удар о соседнюю стену вышел весьма болезненным. Толкался Манн профессиональнее, чем бил, потому что кулак следом вмазал по ней же. Показалось, что с потолка обязательно посыплется штукатурка или сломается пара костей — такой громкий был стук. Со своих мест подскочили несколько коллег, но заприметить Клаус успел только Роберта, рванувшего вперед всех, но замершего у самого стола, когда дверь Притвица распахнулась. Герман, поджав губы, дернул Клюге за грудки, провозя по стене затылком и едва приподнимая над полом. — Не лучший выбор нападать на журналиста в его же редакции, — ощерился Клаус, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Тут у каждого первого камеры под рукой. Охрененный материал получится. — Как жаль, что к тому моменту ты разучишься читать. — Манн, скривившись, резко отнял его от стены, готовый впечатать в нее с новой силой, делая упор преимущественно на голове. Клаус, сколько не пытался пинаться или царапать его руки, едва ли смог отодвинуться, а пришедшийся по затылку удар от Коша даже обернуться Германа не заставил. Вдавившись ногтями в выступившие от напряжения на тыльных сторонах ладоней вены, Клаус уже приготовился к тому, что заработает первое в своей жизни сотрясение, как раздался невыносимо громкий командный голос, который, подумалось еще здравствующей частью сознания, еще менее ста лет назад с легкостью мог бы оповещать о начале боя. Кулаки так резко разжали помявшуюся к чертям ткань пиджака, что Клюге едва не свалился на пол, не найдя опоры. Спасла, что иронично, именно стена. Шлайер, цокая каблуками, слишком резво для своих размеров развернула Манна к себе, хватая того за запястье еще занесенной для удара левой руки. — С первого раза было неясно? — спросила она до того ровным, ничего не выражающим тоном, что мурашки вверх по спине пошли. — Не получилось так — выбил бы силой, — попытался оправдаться Герман надломившимся голосом. — Замолчи, идиот! — Вместо Иве можно было подставлять змею — картина мало бы изменилась, лишь стала бы логичней. Клаус, выпрямившись, осмотрительно отошел с линии огня, останавливаясь рядом с Кошем, одним только взглядом спросившим его о самочувствии. В ответ лишь пожал плечами. Болели затылок и ребра — от того, как сильно колотилось о них все трепыхающееся сердце. Шлайер отбросила руку Манна, развернулась на каблуках и, не обращая внимание на замершего у дверей в кабинет Притвица, зашла внутрь, больше не добавив ни слова. Герман, одернув полы пиджака, обернулся через плечо и нашел замутненным взглядом глаза Клюге, почти выплевывая каждое слово: — Повезло тебе, щенок. В следующий раз такую удачу не гарантирую. — И также поспешно скрылся в кабинете. Бруно, едва взглянув ему в спину, в одном мгновение оказался рядом, по-отечески беря Клауса за плечо и осматривая на наличие видимых повреждений. Кристина, что все это время стояла со стороны зоны отдыха, подошла ближе, шумно втянула носом воздух, обернулась на офис и громким гарканьем приказала всем отвернуться и заняться своей чертовой работой, а не пялиться хрен знает на что. Роберт, пробубнив что-то определенно ругательное, тоже повернулся на Клюге, подбадривающе хлопая того по спине. — Ну все, хватит, — он смущенно улыбнулся, — я ж тут не умер, в конце-то концов. Такое внимание было, разумеется, очень приятно, но сейчас хотелось только сесть, сложить голову на руки и ни о чем не думать часа эдак полтора, пока размазанные по черепной коробке мысли не соберутся хотя бы во что-то удобоваримое. — За что он тебя так? — тихо спросил Кош, озвучив вопрос всех присутствующих, и тут же добавил, что отвечать вовсе не обязательно. — Ну… если бы не последний акт, так сказать, ответил бы с радостью, а так… хрен его теперь знает, чего он от меня добиться пытался. — Знаешь, я пойду и сам спрошу, — скрипнул зубами Притвиц, принимая такой вид, что у Клауса глаза сами собой округлились. Ну никак не вязался образ Бруно у него с… этим. — А потом, вне зависимости от ответа, выгоню взашей. Никому не позволено в моем офисе обращаться так с моими людьми. — Бросьте, Бруно, — он успел придержать его за локоть буквально на первом шаге, — из-за этого может сорваться важная сделка, а ведь ничего серьезного так и не произошло. Предлагаю вообще коллективно об этом забыть. — Забыть? — раздраженно фыркнула Гутьер, шокированная настолько снисходительной позицией. — Ты ж понимаешь, что это все еще как минимум неделю обсуждать будут? А потом — как бы невзначай — всем скопом попросят у тебя комментарий, прознают, кто такой этот мужлан, и будет нам двадцать одинаковых заметок к следующему номеру. Я это не к тому, что не стоит плодить вторичный материал, а к тому, что нужно поставить ублюдка на место прямо сейчас. — А я согласен с Клаусом, — прервал затянувшуюся тишину Роберт, упирая руки в бока. — Если он сам не хочет — зачем разводить новый цирк? После драки кулаками, знаете… — Спасибо за здравую мысль, — кивнул Клюге и обратился уже к Притвицу: — Идите, а то мало ли, вдруг Шлайер не любит большие перерывы. Я тут уж как-нибудь сам, взрослый же мальчик. И ты тоже, Кристина, можешь даже для профилактики и собственного душевного равновесия еще раз на всех наорать, а то спиной чувствую, что пялятся. Она переняла его улыбку, а Бруно, вздохнув, но не став спорить, еще раз потрепал его по плечу и будто бы рвано зашагал в кабинет. Пара мгновений, и рядом с Клаусом остался только Кош, что, закусив нижнюю губу, молча буравил его нечитаемым взглядом, точно желал что-то сказать, но все никак не решался. Хотевший уже сесть Клаус, замерев вполоборота, вопросительно вскинул бровь, принимаясь ковырять заусениц на засунутой в карман ладони. Опасно оголившиеся нервы таковыми и остались. — Эм-м… — наконец начал Роберт, в неловкости постукивая по стенке его стола и через слово откашливаясь, точно болел ангиной, — слушай, я хотел поговорить с тобой еще с начала дня, но после всего этого… как-то не в тему. Но, в общем, я хотел извиниться, что так получилось. — С Манном? — не понял Клюге, хмурясь. — Не переживай, тут вообще же твоей вины нет. — И, наплевав на правила приличия, сел, на секунду все же не удерживая на лице беспристрастное выражение. Чертов Дольф. — Да нет, я не… — Кош шумно вздохнул, последний раз кашлянул и, постаравшись хоть немного выпрямиться, выдал: — Я про Хорста. — И тут же с таким трудом собранная бравада его улетучилась, стоило Клаусу всего-то поднять взгляд, перестав разглядывать собственное отражение в давно потухшем экране ноутбука. — Просто понимаешь, он позвонил мне расстроенный, я подумал, мало ли чего ужасного случилось, он ведь был таким… Ну, я приехал к нему, а там как-то все само и… Извини. Я не знаю, говорили ли вы об этом, но решил, что лучше сам признаюсь, а то мало ли как оно там все вывернется, и ты узнаешь случайно… Не хотелось бы повторять твою сегодняшнюю участь, знаешь ли. — Роберт напоследок нервно улыбнулся, а Клюге, так нихрена и не поняв, сморщился: — Приехал к малознакомому человеку из-за одного звонка? — Ну… — Кош, приняв вопрос за агрессию, тут же начал оправдываться. — мы с ним вообще-то часто переписывались или созванивались в последние недели. Обменялись номерами тогда, в баре, ну и… Мне жаль, что так вышло. Клаус, ненадолго зависнув, наконец протянул долгое «а» в осознании того, о чем ему все это время пытался тут втолковать Роберт. Господи, он-то уже думал, что что-то прямо-таки серьезное случилось, а тут… М-да, а ведь прямо и не скажешь, что плевать на это хотел, поймут еще неправильно. — Так вы теперь вместе? — спросил он по итогу, давя тяжелый вздох и откидываясь на спинку стула. — А то мы как бы расстались недавно. — Расстались? — У Коша аж глаза округлились. — А он не сказал? — Клюге постарался как можно вежливее улыбнуться. — Да, думаю, он тебе как раз в тот день и позвонил. Ладно, в любом случае — совет вам да любовь. — И ты так… так спокойно об этом говоришь? — Да. А что? Роберт, перестав строить из себя выброшенную на берег рыбу, предпочел списать такую реакцию на еще не прошедший шок после недавнего происшествия и, кивнув, скрылся меж столов. Клаус, облегченно выдохнув, потянулся, хрустя спиной и пальцами, и развалился в кресле, глупо пялясь в стык между стеной и потолком. В какой-то степени радостно, что Хорст не остался один: думалось, что после всей этой истории он как никто другой в ней заслуживал хотя бы толику личного счастья. Клюге правда надеялся, что у них с Кошем все получится. Сейчас хотелось поразмыслить о другом — чего конкретно от него хотел Герман? Взгляд, которым он зацепил синяки на шее, не был похож на тот, что бывает у типичных ревнивцев, он, казалось теперь, вообще никаким не был. Манн смотрел на него так, как смотрит человек в бессильной ярости, понимающий, что пути назад нет. Стал бы кто так глядеть из-за засосов? Ну конечно нет. Да даже из-за сломанного носа или несдержанного обещания — не стал бы. Было в этой истории что-то, чего Клаус еще пока не мог понять. Расспросить бы Дольфа, но тогда и рассказать ему обо всем придется, а зная его обычные реакции… лучше так не рисковать. Но черт, как же интересно! Клюге прикусил щеку, невидящим взглядом уставляясь в экран ноутбука. Работать-то он теперь вообще сможет или все, по коням и домой? В голову не шло ни одной дельной мысли, но уходить так рано… Ладно, посидит еще часик, вычитает то, что уже написал. Удалось уйти раньше, чем дверь кабинета Притвица открылась, хотя Клаус, заходя в лифт, мог поклясться, что отчетливо слышал голос Иве. Да уж, день выдался неординарным. Выпить бы… Клюге, проходя через турникеты, сунул руку во внутренний карман пиджака, ища кошелек, но наткнулся на одинокую серебристую кредитку. Черт. Он что, не взял свою? Чем только вчера думал, засовывая вот это? Жажда тем временем только усилилась. Клаус, поджав нижнюю губу, слишком сильно дернул велосипед. Хорошо, хрен с ним, бутылка вина и шорты — не такая уж и большая сумма, обязательно вернет все наличкой Рейхенау при первой же встрече. Как назло, именно в тот момент, когда вино уже покоилось в пакете, затрезвонил телефон в кармане. Клюге, не глядя на экран, принял вызов, чуть убавляя шаг, чтобы не дышать в трубку мопсом. — Знаешь, сколько сейчас времени, Клаус? — менторским тоном спросил Дольф, и подумалось, что в этот момент он обязательно должен по-своему нахмурить брови. — Нет и двух. Скажи мне, что ты купил вино исключительно для какого-нибудь соуса. — Тебе что, приходят настолько подробные отчеты? — пропустив все остальное мимо ушей, удивился Клюге, свободной рукой стараясь залезть в карман за ключами и не сильно шуметь пакетом. — Определенно об этом вспомню, когда захочу еще что-нибудь купить. Ответом стала тишина. Будь Рейхенау рядом — обязательно испепелил бы его взглядом за такую наглую смену темы. Пришлось лгать, что алкоголь нужен исключительно для кулинарных экзекуций. — Что конкретно собираешься готовить? — Судя по тону, не поверили ему ни на йоту. Вот черт. В голове тут же пронеслись те немногие рецепты, где хотя бы мельком фигурировало сухое красное вино. Нет, ни по одному из них Клаус не смог бы работать даже в самый лучший день. Нужно что-то другое… Точно! Дольф же там что-то предположил про соусы. Вот про них и скажет. — Вишневый соус. Буду готовить вишневый соус. — К мясу? У тебя еще оставалась говядина, как я помню. — Ну… да. Да, к ней. — Отлично. — Послышался скрип кресла. Рейхенау встал. — Я как раз не бронировал ничего на вечер, поужинаю у тебя. — Я, вообще-то, не ресторан. — Плачу замечательным виски десятилетней выдержки. — Он тихо усмехнулся, хрустя шеей. — В качестве дижестива. — А по чаевым что? — Какой ты наглый… — Профессия обязывает. — Посмотрим, какое будет обслуживание, может, чаевые там оставлять и не за что. — Еще слово, и я включаю их в итоговый счет. — Клюге, не удержавшись, тоже весело фыркнул, поглаживая холодный металл ключа. Воцарилась недолгая тишина. — Клаус, ты занят на выходных? — Какой неожиданный вопрос. — Он, прикусив язык, не дал себе улыбнуться тому, каким тоном произнесли его имя. — Но нет. Не занят. — Тогда в пятницу приглашаю тебя на ужин к себе. И, в отличие от тебя, чаевых требовать не стану. — О, премного благодарен твоему бесконечному радушию, но за основную часть мне чем платить? — Вполне можно натурой. — Дольф! — Клаус на пару секунд зажмурился, игнорируя вопросительные взгляды встречных прохожих, и основанием ладони потер предательски краснеющие щеки. Рейхенау, подумалось, сейчас просто до ужаса довольно улыбается. — Я подумаю над этим предложением. Во сколько ты сегодня подъедешь? — А во сколько тебе удобно? — Знаешь, кто вопросами на вопросы отвечает? Рейхенау сдержанно рассмеялся и, пообещав, что напишет сообщение с точным временем, коротко попрощался. Клюге, не успел тот отключиться, услышал, как открывается дверь. Дела, наверное, объявились. Тишину кухни прервало лишь шелестение пакета. Клаус, с грустным вздохом любовно огладив ровные бока бутылки, убрал ту в холодильник. Хорошо, что в морозилке осталось немного вишни, а то пришлось бы второй раз топать до магазина, чтобы посреди ужина не выяснилось, что он неожиданно передумал. Поставив все нужное на одну полку, Клюге, ненадолго замерев на месте, шагнул в спальню, по пути выкладывая кредитку. Носится с ней, как квочка с яйцом, ей-богу. Нужно будет убрать в кошелек, а то посеет еще где-нибудь. С пять минут ушло на подбор вещей на ужин. Рейхенау-то наверняка заявится в отглаженном рабочем костюме, и появляться перед ним в растянутых спортивных штанах и такой же свежести футболки казалось… неправильным, что ли. Так что Клаус, достав более-менее приличный, но не слишком вычурный набор, аккуратно сложил тот на край кровати, вновь застывая. Дела на этом как-то резко кончились. Черт его знает, во сколько придет Дольф, а значит начинать топтаться на кухне сейчас нет смысла. Говядина готовится недолго, соус — тем более. Управится за два часа максимум, а потом это все стыть будет. Клюге в задумчивости прикусил нижнюю губу. Душ принять, что ли. Так он и поступил, смывая с себя отнюдь не приятные запахи офиса и улицы, а затем, грузно усевшись в кресло перед ноутбуком, долгие пять минут смотрел в одну точку, стараясь сосредоточиться хоть на чем-то. Чуть побаливал затылок, и пальцы порою прямо-таки сами к нему тянулись, путаясь во влажных волосах. На ощупь повреждений вроде нет. Может, к вечеру совсем пройдет, если зацикливаться на этом не будет. Впустую потратив еще немного времени в переключении с вкладки на вкладку, Клаус, сходив за чаем, открыл незаконченную статью, недолго посверлил взглядом и ее и, с тихим стоном вздохнув, решил, что сегодня в состоянии добавить только пару абзацев. И то через силу. От мыслей отвлекло тихое постукивание. Клюге и сам не заметил, как от нечего делать принялся тарабанить по краю стола. Пару раз ожесточенно моргнул. Так, только не спать, а то еще накрутит себя, что это подобным образом сотрясение проявляется. Какие у него вообще симптомы? Еле удалось не потянуться к поисковой строке. Клаус залпом допил остывший чай, осевший на корне языка неприятным привкусом. Интересно, Рейхенау собирается остаться на ночь? Скорее всего да. Но на диване он снова спать точно не станет, значит… В этот раз стук шел от клавиатуры. Клюге, в задумчивости оттянув щеку языком, неловко оглядел собственный запрос и нажал самую верхнюю ссылку. Почитает так, интереса и самообразования ради, никто же не гарантирует, что будет применять потом в жизни, верно? Раньше его это не особо заботило, да и не должно было, но Клаус к своему стыду в таком-то возрасте и понятия не имел о том, что могло потребоваться в так споро образовавшихся отношениях совсем скоро. Ну то есть… кое-что знал, конечно, но вовсе не то, что нужно было теперь. Статья оказалась весьма длинной и к тому же напичканной разного рода не очень приличными фотографиями. Даже глупо, наверное, этого стесняться, но внутри почему-то все равно было неспокойно, как перед важным экзаменом. Клюге усмехнулся. Да уж, сравнил. А за неправильную позу ему что, балл снизят? На пересдачу отправят? Долгий текст завершался ссылками на соответствующие товары, и Клаус, недолго подумав, ткнул на первое, что приглянулось, с лицом невообразимо умного ученого в какой-нибудь лаборатории рассматривая оказавшуюся как-то чересчур дорогой анальную пробку, похожую скорее на вытянутую дождевую каплю с такой же, только куда более плоской ножкой. Клюге, руководствуясь все тем же банальным интересом, кинул товар в корзину, желая посмотреть цену за доставку, и, не успел он нажать на мгновенно выскочившую плашку оформления заказа, чтобы перейти на нужную страницу, как глючащая вот уже вторую неделю мышка считала один клик за два и, видимо сговорившись с сохраненными в браузере данными карты, отправила к пункту введения адреса с поздравлениями о покупке. Показалось, что время остановилось на эти секунды. Клаус пытался осмыслить произошедшее, а затем, подскочив так, что едва не снес стул, кинулся к телефону, молясь не увидеть там какой-нибудь язвительный комментарий. Экран заставки встретил его датой и значком почти севшей батареи. Клюге протяжно, с облегчением выдохнул, вернулся на место и, отмотав страницу выше, затуманенным взглядом нашел строку с отменой заказа. Может, без адреса и не засчитали. Прошло минут десять, которые он провел как на иголках, но телефон покорно молчал, и паника вскоре отступила вовсе. До чего было бы неловко… Руки все равно чуть тряслись, когда он, достав вино, пытался отлить его в стакан так, чтобы не забрызгать столешницу. Казалось бы, вещь совершенно обыденная, да и люди взрослые, все должны понимать, но черт, как подумает, что Рейхенау теперь знает о таких его желаниях, аж оторопь берет. В этом, разумеется, не было ничего позорного, особенно после того, что уже между ними случилось, но… Клаус даже сформулировать нормально бы не смог, но это будто делало его слабым в собственных глазах. Когда настала пора выливать вино ко всему образовавшемуся на сковороде месиву, пиликнул телефон. Клюге стойко заставил себя не подпрыгнуть от неожиданности, а затем не скончаться от разрыва сердца прямо на месте, разглядев на экране знакомое имя. Если бы не краткость и цифры в сообщении — соседей ожидал бы неприятный сюрприз в виде пожара. По времени он вполне укладывался в приготовлении и говядины, и соуса, и даже самого себя — четверти выпитого вина все равно никто не заметит, а расслабиться оно ему более чем поможет. Ради такого случая и правилами сервировки пренебрегать не станет. Сервировки блюда, разумеется, свою он видел в простом надевании костюма и укладывании волос во что-то более-менее похожее на нормальную прическу. Ноги чуть побаливали от беспрестанного хождения от тумбы до окна, но завалиться на диван и посмотреть телевизор или вроде того Клаус не мог — понимал, что не высидит. Как-то слишком лихо натянулись нервы. Каждая проезжающая под оком машина казалась той самой, а любой, даже отдаленный и тихий шум в парадной заставлял навострить уши практически моментально. Клюге и сам не знал, почему переживает, просто вместе с чувством тянущего предвкушения появилось такое волнение, будто он и впрямь собирается сдавать жизненно важный экзамен, к которому готовился спустя рукава за пять минут до. Даже очередной стакан вина не помог. Еле удалось уговорить себя не вылакать всю оставшуюся бутылку. Наконец, спустя еще треть получаса, коротко, но настойчиво постучали. Клаус, нервно обобравшись, шагнул к двери, провернул ключ и, кивнув, так и не найдя слов, приглашающе махнул рукой. Так и знал — Рейхенау пришел в костюме, но где-то по пути снял пиджак, повесив тот на локоть, точно официант — полотенце. — Бокалы подходящие у тебя есть? — с порога спросил он, тоже не тратя времени на приветствия, и вручил Клюге увесистую упаковку с, судя по надписи и картинке, виски. — Надеюсь, что да, но пока не заморачивайся. — Почему? Хочешь коробкой полюбоваться, пока ешь? — с напускным весельем фыркнул Клаус, ставя презент на тумбу. Дольф выглядел каким-то напряженным, и это с легкостью получилось бы списать на стресс на работе, если бы не взгляд, которым он цеплял каждое его движение — таким, будто Клюге скрывал что-то такое, о чем уже давно догадались и просто ждут чистосердечного признания. — Еда остынет. — Клаус, дернув щекой, сглотнул набежавшую слюну, не прекращая разглядывать отблеск от искусственного освещения на белом ободке тарелки. Рейхенау, неясно хмыкнул, аккуратно взял его за локоть и мягко направил в сторону спальни. — Серьезно? Я не стану есть холодное, чтоб ты знал. — Разогреешь, — резко прервали его возмущения и, стоило опуститься на постель, достали еще что-то, все это время прикрытое пиджаком, спикировавшим куда-то на противоположный угол. — Значит так, Клаус… — Дольф присел на корточки, многозначительно заглядывая ему в глаза, и покрутил небольшую коробочку, не давая рассмотреть ни надписи, ни каких-либо других опознавательных знаков. Клюге, смутно догадываясь, о чем сейчас пойдет речь, почувствовал, как начинают подрагивать плечи и руки. — Я делаю так в первый и в последний раз. Переворачивайся. — Чего? — Клаус скривился, за что тут же получил несильный, но ощутимый толчок в грудь, и послушно опустился сначала на спину, а только затем перевернулся на живот, устраиваясь на локтях, чтобы не тыкаться лицом в одеяло. — Ну и? Если опять ремень снимать собираешься — я тебя в ответ ударю. До сих пор сидеть нормально не могу. — Колени подогни. Клюге откровенно задохнулся от возмущения. Ладно его скулеж мимо ушей пропустить, но таким наглым тоном команды отдавать — это уже слишком! Но колени все-таки подогнул, а то нарываться на еще большие неприятности хотелось меньше, чем спорить. На постель что-то опустилось, зашуршало, опять улеглось, и только тогда ремень в два счета расстегнули, стягивая брюки вместе с бельем вниз. Клаус, пискнув, собирался податься вперед, как за живот придержали, вынуждая оставаться в той же позиции. В том, что происходит, догадок уже никаких не было и быть не могло. Кто ж знал, что прочтение той злосчастной статьи выльется во все… это. Клюге зарылся носом в ткань собственной рубашки и почти до слез зажмурился, стоило практически ледяному пальцу пройтись между ягодиц, втирая в кожу какую-то хрень. Следом, не выжидая хоть какой-то паузы, там оказалось что-то такое же холодное, но уже явно искусственное. По одной лишь форме наконечника Клаус узнал чертову пробку, скользнувшую внутрь буквально на пару миллиметров. Этого хватило, чтобы задышать чаще, дернуть бедрами вперед и зажаться, пытаясь перевернуться на спину. Пальцы вжались в этот раз в бедро, силой заставляя не двигаться. По внутренней части царапнули ногти. Клюге тихо вскрикнул, утыкаясь лбом в одеяло и хватая себя за запястье, чтобы отвлечься от неприятных ощущений внизу. На пару секунд стало так больно, что захотелось впиться зубами в свой же язык, но помогло частое, будто по порциям отмеренное дыхание. Брюки натянули обратно. Застегнули ремень. Самостоятельно перевернули. Дольф, ни на йоту не переменившись в лице, степенно закрыл ставшую ненужной коробку и, отбросив ее в сторону, зачем-то достал телефон. Клаус не смотрел, пытаясь ровно сесть, и обиженно отвернулся, цепляя руки в замок. Да уж, отличное начало ужина, ничего не скажешь. Ощущения внутри были… странными. По форме и размеру пробка походила на чуть шире обычного большой палец и немного давила на простату при каждом движении — он смог это отметить, когда ерзал, чтобы подобрать удобную позу. Болезненная пульсация постепенно стихала, и теперь оставалось то самое чувство необычности, не похожее ни на что другое и не поддающееся сравнению. — Не строй такое лицо. — Дольф, мельком поморщившись, стукнул его по подбородку и сел рядом, так и не выпуская телефон из рук. — Сам виноват. — А, да? А то я как-то упустил момент, когда просил тебя засовывать какую-то херню мне в задницу, — огрызнулся Клаус, передергивая плечами, и вперил испепеляющий взгляд в Рейхенау. Тот, закатив глаза, цокнул языком. — Ты ее буквально купил. — Я отменил заказ. — И почему же? — Да какая разница? — Клюге, раздраженно шикнув, встал, но тут же осел назад, впиваясь в одеяло так, что под ладонью мгновенно собрался влажноватый ком. Дольф, будто бы злорадно усмехнувшись, оторвал взгляд от экрана. — Там что, хренова вибрация? — А ты не заметил, когда заказывал? — Ну… я посмотрел в описании, что она… синяя. Слова давались с таким усилием, словно в легких разом кончился воздух. Клаус, то и дело крупно вздрагивая, старался сидеть ровно, но получалось, мягко говоря, ужасно. Рейхенау, недолго полюбовавшись за его жалкими попытками, что-то тыкнул в телефоне, с хитрой улыбкой наблюдая за тем, как следом Клюге выгибается на постели, сжимая руки в кулаки и обессиленно опуская их на бедра, точно старался стянуть брюки вместе с ощущениями внутри. — Тут еще есть пара режимов, — наконец проговорил Дольф, пододвигаясь ближе и ладонью укладывая его обратно. — Могу продемонстрировать. Клаус ничего не ответил, лишь недовольно засопел и, тщетно дернувшись вперед, запрокинул голову, наблюдая за отсветами фар проезжающей мимо машины на окне. Зря он думал о подобном днем — теперь, когда все к тому шло, хотелось только разбить Рейхенау нос до крови и свалить куда подальше. Собственная никчемность ощущалась сейчас как никогда остро. Больше, чем ситуацию, Клюге ненавидел себя, потому что, несмотря на все, чувство завязавшегося внизу живота тугого узла было донельзя приятным, а член уже больно упирался в ткань, требуя хотя бы минимальных ласк. Вибрация усилилась, стала походить на фрикции, с каждым разом все сильнее касающиеся простаты, а где-то за головой опустился экраном вверх телефон. Рейхенау окинул его почти беспристрастным взглядом, коротко огладил щеку, вернул подавшиеся вперед бедра обратно на постель, подгибая одну ногу, и, издевательски пройдясь у ширинки, указательным и средним пальцами наконец нащупал очертания члена, ведя вдоль и чуть сжимая. Клаус, заскулив, попытался свести колени, но этот порыв тоже грубо прервали, одним лишь жестом велев лежать смирно. — Хватит… — тихо попросил он и уже потянулся к предплечью Дольфа, как тот, резко выпрямившись, свел его запястья над головой и, одной ладонью развязав галстук, стянул их им так, чтобы больше не отвлекаться. Да, Клюге все еще мог опускать руки вниз, но что-то подсказывало, что так делать не стоит для собственной же сохранности. Ширинка окончательно расстегнулась. Ладонью сжали у основания так, что искры из глаз посыпались. Клаус в который раз выгнулся на постели, проезжаясь пяткой по одеялу и шумно, рвано втягивая ставший каким-то спертым воздух. Вибрация внизу усилилась до невыносимой, и каждая секунда почти вопила о приближающемся финише. Клюге уже не помнил, как все прекратилось, застал лишь момент, когда салфетку отбросили в сторону, а экран телефона погасили. Дольф, передернув плечами, как ни в чем не бывало поднялся, прошелся в ванную, не торопясь вымыл руки, пригладил волосы и, вернувшись, подхватил коробку, следом идя на кухню и выкладывая что-то мелкое по пути на комод. — Я не настаиваю, конечно, но, может, хотя бы руки мне развяжешь? — как можно громче крикнул Клаус, сам прекрасно слыша, как дрожит голос. Ответа не последовало. На кухне завозились: несколько раз хлопнули дверцы шкафа, что-то звякнуло, откупорилась крышка, зажурчал алкоголь, проехались столовые приборы по столешнице. Только потом, спустя тянущиеся вечность две минуты, в дверном проеме возник Рейхенау, приваливаясь плечом к косяку. Стоило попытаться встать, как раздалась очередная команда: — Сиди. — Захотелось срочным образом расквасить ему лицо, но Клюге только поджал губы и единожды дернулся. — А теперь рассказывай. И не вздумай играть в партизана. У меня все еще есть рычаг воздействия. — Ты что, так взъелся из-за ебаной пробки, серьезно? — Пробки? — Дольф невесело усмехнулся, скрипнул зубами и почти до хруста наклонил голову, принимая совсем уж грозный вид. — Как прошел твой день, Клаус? — Ого, как филигранно ты сменил тему. — Тот, перекосившись в лице, рывком поднялся, подходя чуть ближе. Жаль, что активно жестикулировать мешал чертов галстук на запястьях. — Знаешь, день у меня прошел отлично, и закончился он бы точно так же, если бы не ты. — Отлично? — Рейхенау отлип от косяка и, делая шаг вперед, до того повысил голос, что не вздрогнуть просто не получилось. — То есть никто не прикладывал тебя головой об стену?! — Клюге ошарашено осел на самый край постели, не зная, что отвечать на этот выпад. Так все это не из-за… — Нет? Тогда какого черта твиттер твоих коллег буквально завален этим?! — А какого хрена ты об этом знаешь? — тихо спросил он, хмуря брови и неосознанно подаваясь назад. Такой Дольф начинал его всерьез пугать. — Без разницы. Я жду разъяснений, Клаус. — Их не будет, пока ты не развяжешь мне руки. Рейхенау, выругавшись, пару раз дернул галстук, отбрасывая тот комком в сторону. Клюге, потирая покрасневшие запястья, вскочил, смещаясь на самый дальний угол кровати. Прям как тогда, в машине. — Каких разъяснений ты хочешь? — Он сглотнул, облизывая пересохшие губы. — Манн приперся с твоей бывшей, увидел меня, чуть не прибил. Вот и все. Что еще тебе нужно? Все мельчайшие подробности? — Похрен мне на детали, Клаус. Почему ты мне сам не рассказал? — Да потому что нет в этом ничего важного. Ну произошло и произошло, что бубнить-то? Люди вон каждый день дерутся. — Дольф уже подался вперед и открыл рот, чтобы снова что-то сказать, но он перебил, отодвигаясь еще дальше и едва не врезаясь боком в кроватную спинку: — Слушай, ты меня пугаешь, ясно? Я не хочу продолжать этот разговор. Рейхенау, запнувшись, замер на несколько мгновений, моргнул и, опустив голову, сел на постель, в задумчивости хрустя костяшками. Пауза затянулась. Клаус, чуть расслабившись, перестал вжиматься в одеяло и сместился ближе, все еще держа дистанцию. Дольф, устало потерев глаза, повернулся. — Извини. — И, сглотнув, приблизился еще, осторожно касаясь его предплечья. Клюге постарался ободряюще улыбнуться хотя бы краешками губ. Как-то быстро Рейхенау переменился в лице. — Просто ты не… Клаус, Манн — ужасный, беспринципный человек. К тому же… не принимай на свой счет то, что я сейчас скажу, но никто бы из людей его уровня не стал бы драться из-за шлюхи. Не вышло с одной — пошел искать новую, желающих много и… — Я не хочу больше тебя слушать. — Только зарождающееся спокойствие внутри обрубили на корню. — Клаус… — Серьезно, ты буквально назвал меня шлюхой, а теперь что-то пытаешься рассказать? А не пойти ли тебе нахуй, уважаемый? — Я понимаю, что в твоем теперешнем состоянии не очень получается думать, а тем более строить логические цепочки, но хотя бы напряги память, пожалуйста. Он хотел было съязвить, но перед глазами встало лицо Германа с одной яркой деталью — пластырем на носу. Черт… Ничего не ответив, Клаус отвернулся, чуть ерзая и тут же натягиваясь струной. Запамятовал. Рейхенау прождал несколько десятков секунд, но так и не дождавшись хотя бы короткой отмашки, шумно вздохнул и, придвинувшись последний раз так, чтобы касаться своим бедром чужого, осторожно приобнял Клюге за плечи. Тот, показательно вздрогнув, остался сидеть смирно, буравя все еще мутноватым взглядом соседнюю стену. — Я просто хочу сказать, что это подозрительно, — наконец произнес Дольф, следом прочищая горло. Голос его прозвучал как-то сдавленно. Повисла очередная пауза. — Ты все еще обижаешься? — А можно считать за обиду желание расхреначить тебе морду? — шикнул в ответ Клюге, поворачиваясь и поджимая губы. Рейхенау изогнул бровь и, сдержав снисходительную улыбку, коротко коснулся их в почти невинном поцелуе. Захотелось отвернуться, но шея будто застыла. По спутавшимся на затылке волосам потрепали. — Подозрительно, значит? — В первый раз, когда вы встретились, он знал, что ты со мной? — После медленного кивка продолжил: — А потом меня упоминал? — Жест повторился. — Хорошо. Дольф покачал головой и, в задумчивости пожевав нижнюю губу, сместил взгляд куда-то за спину, с несколько секунд рассматривая стену и кроватную спинку, а затем, шевельнув желваками, еще раз кивнул. Со вздохом произнес, укладывая ладонь Клюге на талию: — Прости за цирк в самом начале. Я был зол, нужно было… Остудить пыл. — И поэтому решил сорваться на мне? — Не делай вид, что тебе не понравилось. — Он коротко усмехнулся и, потянувшись за телефоном, изогнул бровь. — Могу повторить, если… — Нет. — Клаус слишком резко схватил его за запястье, мельком глядя на однотонную заставку блокировочного экрана. — Потом. Ну, не в смысле вечером, может, завтра, а вообще… Знаешь, я не позволю тебе больше так делать. Вот. Он, сведя руки на груди и резко поднявшись, нервно прошелся до комода и уже был готов идти на кухню, как заметил небольшую плоскую пластмассовую каплю. Дольф, тоже встав, остановился за спиной и, подхватив непонятную штуку, ненадолго нажал на верхнюю кнопку, тут же отжимая ее обратно. Короткой вибрации внизу хватило, чтобы кристально ясно все понять. — Если вдруг захочешь попользоваться сам. Но лучше через приложение — возможностей больше, — прошептал Рейхенау, склоняясь к самому уху. Вверх по спине побежали мурашки, но Клюге, выпрямившись, только показательно раздраженно фыркнул. — Я не выкидывал коробку, так что можешь почитать описание. Оно довольно занятное. Клаус промолчал, дождался стука пластмассы о комод и шагнул в гостиную, тут же вставая по обратную сторону стульев у тумбы и придвигая тарелку с давно остывшей говядиной. Разлитый по бокалам виски должно было стать завершением ужина, но оказалось во рту уже сейчас, обжигая язык и небо. Почти залпом. Дольф, прикрыв дверь в спальню, со вздохом опустился на стул, беря в руки лежащие по обе стороны вилку и нож, и, прокашлявшись, явно хотел что-то сказать, но передумал, задумчивым взглядом проходясь по сгорбленной фигуре напротив. — Я могу еще раз извиниться, если тебе от этого легче станет. — Не утруждайся. — Клюге, так и не посмотрев на него, зубами сдернул с вилки кусок мяса. — Клаус, — Рейхенау отложил приборы, так и не прикоснувшись к еде, — я просто хочу, чтобы ты рассказывал мне о подобном. И я сейчас не только о Манне. Отношения — это все-таки работа для двоих. — Отношения? — Клаус, нервно усмехаясь от неожиданности, подавился и едва не закашлялся. Дольф чуть напрягся, выпрямился, почесывая бровь и опуская взгляд в столешницу. — Ну… я… — он прочистил горло, — пытаюсь быть перспективным, скажем. Не загордись только. Я могу передумать. В любой момент. Все, эту тему больше не продолжаем. Желваки на его лице заходили ходуном, а Клюге, сдержав улыбку, покачал головой, подливая еще виски. Было что-то забавное в том, как засмущался Рейхенау. Не одному ему сегодня краснеть. — Еще насчет Манна… — вновь заговорил он, отпивая алкоголь и даже не морщась, — если столкнешься с ним еще раз — сообщи, хорошо? — Ладно, но зачем? Думаю, он второй раз на такое не напорется. — Ты плохо его знаешь. — А ты, выходит, хорошо? — Не сказал бы, что прямо-таки хорошо, но достаточно. Мы работали вместе какое-то время. — Вместе — это… — Как конгломерат. — Дольф смерил его осуждающим взглядом и вновь приложился к виски. — Герман не в моем вкусе. — Какой у тебя вообще вкус? — фыркнул Клаус, саркастично морщась. — Я имею в виду… ну, я выгляжу вот так, — он указал на свое лицо, в воздухе обводя контуры скул, — а тот парень… — Когда ты прекратишь его упоминать? — Рейхенау цокнул, ерзая на стуле, и едва не рассмеялся. — Когда ты скажешь, что с ним в итоге-то стало. — Ничего. Пристроил к другому. — На несколько секунд повисла немая тишина. — Не делай такое лицо. У нас… так принято, Клаус. — А меня тоже пристроят потом? — поинтересовался он с неоднозначной усмешкой. Настроение у него весьма поднялось за последние минуты. Даже уже почти незаметные ощущения внизу не доставляли дискомфорта. — Если захочешь. — Хочу. А можно уже прямо сейчас тогда? — Ты настолько хочешь соскочить с темы? — Дольф сдержанно улыбнулся, но на дне его потемневших глаз блеснуло недовольство. — Так вот, Клаус, я повторю, что хотел бы, чтобы ты сообщал мне о подобных случаях. В ответ я постараюсь быть… сдержанней. Если ты, опять же, не попросишь об обратном. — Я попрошу только по возможности не хреначить меня ремнем, если можно. — Можно. А… — Рейхенау многозначительно посмотрел вниз, поднимаясь с опустевшей тарелкой в руках. Клюге заметно сдал в колючести, потирая покрывшуюся румянцем щеку. — Про это пока не спрашивай. — Зачем ты вообще ее заказал? — Смешок пришелся куда-то на ухо, а к спине прижалась крепкая грудь, чуть подталкивая к тумбе. — Хотел, чтобы мы… — Заткнись, — резко оборвал Клаус, жмурясь. Фантазия у него и впрямь была слишком живой. — Знаешь, это было бы даже забавно. — Дольф хохотнул и, как бы невзначай выдергивая рубашку из-под брюк, шепотом проговорил: — В смысле… за шорты с вином мне никто еще не отдавался. — И, не успел Клюге должным образом среагировать, прижал его ладони к столешнице, не давая развязать драку. — Жаль, что не сказал об этом раньше, столько подходящих моментов было. — Еще что-нибудь скажешь — не будет больше ни одного, — огрызнулся Клаус, позволяя оторвать ладонь от тумбы и сместить ее вместе с чужой к животу, забраться под рубашку и провести вверх. — Думаю, лучше прекратить. После еды все-таки… Закончить не дали, толкнув дальше и усилив напор. На ухо зашептали такие ужасные, пошлые вещи, что чудом удалось не подавиться воздухом. Клаус, игнорируя попеременную дрожь во всем теле, карябал по столешнице, стараясь не обращать внимание на руки, что то гладили по бедрам, то сжимали грудь, то хватали за горло, вынуждая задрать голову. Лишенная других ласк прелюдия длилась так долго, что в какой-то момент подумалось, что достаточно лишь пары резких движений по члену, чтобы кончить, но ладони, будто издеваясь, ни разу не спускались ниже ремня. — Про пятницу помнишь? — неожиданно спросил Дольф, не меняя тона, а оттого у вопроса за секунду появилось второе дно. Клюге тихо выдохнул, то ли соглашаясь, то ли выпуская стон. — Отлично. Я вышлю за тобой машину. Будь готов в нужное время, ехать недолго, но могут быть пробки. — Рейхенау окончательно сдернул с него рубашку, укладывая ту на тумбу, и коротко прижался губами к поблескивающему от выступивших капель пота плечу. — Мне надо в душ. Потом, если хочешь, допьем виски. — Что? — Язык еле ворочался. Клаус, хмуря брови, следил за тем, как Дольф, по пути поддевая пуговицы, направляется к двери в спальню. — Ты не… ты что, оставишь меня прямо так? Серьезно? — Ты же самостоятельный мальчик, — Рейхенау пожал плечами, по-чеширски усмехаясь, и, ненадолго скрывшись в темноте, бросил оттуда пульт, — вот и осваивай.