Навсегда с тобой.

      Дверь одной из спален открылась, являя свету ярких ламп сонного юношу, который то и дело прикрывал нижнюю половину лица рукой, пряча неприлично широкие зевки. Взъерошенные после сна волосы лезли в глаза, заставляя Цзян Чэна часто откидывать их назад в ленивом раздражении. Спуститься на первый этаж заняло немного больше времени чем обычно, но парень и не собирался куда-либо спешить, на автопилоте добираясь до кухни, откуда доносилось тихое бормотание радио. Свернув в право, молодой альфа остановился посреди арки и вальяжно привалился плечом к стене, скрещивая руки на груди. Взгляду А-Чэна предстал его приемный брат, что подпевал бодрому голосу очередной популярной поп-исполнительницы и улыбался так расслабленно и счастливо, что невольно губы самого Цзян Чэна изогнулись в легкой усмешке. Вэй Ин слегка качал головой в такт песне, смешно морща нос, когда громкий голос диктора вмешивался своими комментариями. В одно мгновение А-Ин обернулся, замечая нового человека в помещении. —Доброе утро, А-Чэн! —Не громко, зная как любит его старший брат утреннюю тишину, поприветствовал родного человека Вэй Ин, ослепительно улыбаясь.       Молодой альфа оттолкнулся от стены и молча преодолел то не слишком большое расстояние, что разделяло не кровных братьев. Руки его медленно заскользили по плечам парнишки, обнимая. Цзян Чэн прижался губами к виску Вэй Ина, даря привычный поцелуй, заставляя того тихо засмеяться и обнять слишком тактильного по утрам старшего брата в ответ. А-Чэн осторожно зарылся пальцами в густую шевелюру младшего брата, стараясь не потянуть длинные непослушные пряди, что наверняка спутались от частых движений. А-Ин безумно любил свои чёрные, слегка вьющиеся, густые волосы, а потому уже на протяжении семи лет отращивал их, заботясь и ухаживая, но до ужаса ненавидя собирать их в строгие прически, за что частенько получал упреки от педагогов. Еще немного подержав Вэя в своих объятиях, Цзян Чэн осторожно отстранил его, мягко подталкивая к кухонному гарнитуру, где несколькими секундами ранее отключился вскипевший электрический чайник. Звонкий смех, подобный перезвону ветряных колокольчиков, был ответом на молчаливую просьбу сделать завтрак. О Небеса, его старший брат такой милый.       Трапеза проходила в уютной тишине, позволяя каждому из братьев задуматься о своём. Мысли старшего были просты, А-Чэн составлял планы на день, конечно же не исключая пребывания в его поле зрения одного шебутного парнишки, ведь должен же он следить за этой ходячей катастрофой? А вот мысли Вэй Ина метались в голове, подгоняемые небольшим волнением. С самого своего пробуждения парень чувствовал себя немного странно. Иногда его голова кружилась, становилось жарко, а низ живота немного ныл и тянул. А-Ин подозревал с чем это может быть связанно и хотел поговорить об этом с А-Ли или Тетушкой Цзян, как только они вернутся. Он не хотел беспричинно, как полагал, волновать А-Чэна, тем более, что сейчас, находясь рядом со Старшим, вдыхая его родной аромат лотосов, он почувствовал себя гораздо лучше. —Спасибо, Ин-Ин.—Поднимаясь со своего места, поблагодарил за завтрак Цзян Чэн. —Не за что, Чэн-Чэн.—Солнечно улыбаясь брату и слегка жмуря свои стальные очи, отозвался Вэй Ин.       Стоило только А-Чэну покинуть кухню, а его аромату исчезнуть, как самочувствие Вэя ухудшилось. На него с удвоенной силой навалилось ощущение удушающего жара, а мир перед глазами поплыл. Юноша из последних сил поднялся из-за стола, желая позвать Цзян Чэна, но голос подвел своего хозяина и вместо крика вышел только слабый шепот. Ноги ослабели, а мир окончательно потерял очертания, сливаясь в одно яркое цветное пятно. Вэй Ин повалился на пол, тяжело дыша, ощущая как его внутренности скручивает от первой в его жизни течки. Постепенно помещение стало наполняться ярким ароматом свежих цитрусов, смешанным с феромонами юной омеги.       Едва успев подняться по лестнице, А-Чэн услышал глухой грохот с только что покинутого им этажа. —А-Ин, все в порядке? —С лёгким волнением, зная как неуклюж бывает его брат, крикнул Чэн-Чэн, оборачиваясь. Старший желал услышать привычное, неловкое «все замечательно», но ответом ему была лишь тишина.—Ин-Ин? —Крикнул Цзян Чэн еще раз, хмурясь и достаточно быстро спускаясь по лестнице. Стоило ему вновь оказаться под аркой ведущей в кухню, как в нос ударил сильный аромат, заставивший Цзяна отшатнуться назад от неожиданности. Невольно А-Чэн поддался внутреннему зову и вдохнул прекрасный аромат сильнее, ощущая как разум помутнел, а альфа внутри его души довольно рычит, стремясь к омеге. Цзян Чэн едва не отдался во власть инстинктов, но стоило его взгляду наконец наткнуться на тело, что лежало на прохладном паркете, всё влияние природы резко покинуло его голову.—Ин-Ин! —Испуганно выдал юноша увидев своего приёмного брата без сознания.       Юноша мгновенно оказался около омеги, опускаясь перед ним на колени. Взгляд Цзян Чэна лихорадочно блуждал, осматривая бессознательного близкого. Вэй Ин тяжело дышал, на его лице проступал обжигающий румянец, а сам он поджимал колени к груди, в инстинктивных попытках облегчить испытываемые ощущения. Тело А-Ина мелко дрожало, но состояние А-Чэна не сильно отличались в этот момент. Феромоны, что источал его Ин-Ин, заставляли сладкую дрожь пробегать по телу, а дыхание учащаться. Цзян Чэн дал себе пощёчину и крепко стиснув зубы, попытался взять себя под контроль. Он непослушными руками осторожно подхватил Вэя, прижимая его к своей груди, и немного неуклюже поднялся на ноги. Поудобнее перехватив омегу, парень поспешил на второй этаж, дыша сквозь плотно сжатые зубы, дабы меньше ощущать столь манящий запах. Вэй Ин, почувствовав исходящее от крепкого тела, что держало его в своих руках, тепло и чудесный лотосовый аромат смешанный с едва проступающим феромоном альфы, прижался плотнее к родному человеку, судорожно вздохнув. Цзян Чэн запнулся от неожиданности и остановился, внезапно ощущая пересилившую влечение щемящую сердце нежность и едва заметно урча, потерся щекой о волосы на макушке брата.       С трудом открыв дверь в комнату Вэй Ина, А-Чэн едва ли не ввалился в помещение, быстро достигая кровати в углу комнаты и осторожно укладывая свою бесценную ношу на заправленную постель. Черные волосы юноши разметались по ткани, а глаза цвета стали совсем немного приоткрылись, цепляясь помутневшим взором прямо за ответный взгляд Старшего. С губ паренька сорвался тихий довольный стон, а руки сами потянулись к сильной шее А-Чэна, мгновенно обнимая. От вида такого брата вся сущность альфы возжелала немедленно присвоить себе хрупкую, желанную омегу и навсегда забрать под свою защиту. Цзян Чэн не сдержавшись нежно поцеловал пышущий жаром лоб, вызывая ещё один довольный стон, и отпрянул от Вэй Ина, как от огня. Он спотыкаясь покидал комнату, с титаническим усилием заставляя себя не обернуться на тихое «А-Чэн» прозвучавшее за его спиной.       Плотно прикрыв за собой дверь, парень рванул на первый этаж и, захватив со спинки дивана домашнюю тёплую кофту отца, выбежал на балкон не останавливаясь ни на миг. Холод осеннего ветра забирался под футболку, вызывая на разгоряченном теле табун мурашек, заставляя ёжиться от каждого лёгкого дуновения. Прислонившись спиной к стене, Цзян Чэн медленно осел, глубоко дыша через нос, стараясь прогнать навязчивый цитрусовый аромат, он не глядя разблокировал внешний экран и через несколько минут отправил короткую sms матери. Ответ не заставил себя ждать. С дребезжанием на экране всплыло новое входящее сообщение. —Я поняла тебя. Держись подальше и жди. А-Ли с твоим отцом скоро будут, не наделай глупости к их приезду.       Пусть сообщение было написано и резковато, но А-Чэн прекрасно понимал, что Цзян Цзыюань просто волнуется за своих детей и не хочет чтобы они натворили дел о которых потом будут жалеть. Альфа натянул на дрожащие плечи отцовскую кофту, ощущая терпкий кофейный аромат и неизменно сопутствующую ему ваниль, что смягчала горечь аромата альфы но не перебивала полностью. Мысли роились в голове, подобно пчелам в улье. Цзян Чэн и раньше чувствовал ароматы омег и бывало, что его настигали и их феромоны, но еще никогда это не влияло на него столь сильно, как в случае с его братом. Старшие знакомые как-то рассказывали, что сносит крышу лишь от запахов любимых или истинных, но Цзян Чэн все же верил лишь подтвержденной информации, а потому решил всё выведать у отца, как у взрослого опытного альфы. Ведь не может же его маленький, хрупкий и прекрасный Вэй Ин быть истинным для него? Или может?       Звонкая пощечина громким хлопком разнеслась по улице. Возмущенный своими же мыслями Цзян Чэн даже не стал касаться своего же удара, ощущая как горит щека. Юноша не мог поверить, что посмел допустить мысль о своем пусть и не кровном, но брате, как о своем спутнике по пути жизни. Он клялся защищать Вэй Ина от других альф, что могли потянуть свои грязные похотливые ручонки к нему, но никогда даже не смел предполагать, что ему придется оберегать Ин-Ина от себя же. Сколько времени он вот так просидел, обдуваемый осенним ветром, Цзян Чэн не помнил да и особо не хотел. Из раздумий его вывел громкий хлопок входной двери и топот нескольких пар ног. Легкие, но торопливые шаги Янли отдалялись и тихли по мере того как девушка бегом поднималась на второй этаж, отцовские же стремительно приближались. Иногда Цзян Чэн проклинал стеклянные двери ведущие на балкон, что сейчас легко сдали его местоположение взволнованному родителю. Двери бесшумно распахнулись и перед юным альфой мгновенно оказался Цзян Фэнмянь, что внимательно осмотрев сына резко прижал его к себе, крепко обнимая. —Я ничего ему не сделал. Правда, Отец.—Тихо прошептал в родительское плечо, уставший от всего пережитого подросток. —Я верю тебе, А-Чэн. Ты молодец. Я горд за тебя.— Обдавая горячим дыханием взлохмаченную макушку своего чада, тихо ответил Фэнмянь.       Ища успокоение своим натянутым нервам, он сильнее прижался к кровному ребенку и вдруг почувствовал изменение в его аромате. Вздрогнув от изумления, глава семейства принюхался сильнее и с еще большим изумлением ощутил, как в сильный запах лотосов его сына, вплелся свежий цитрус, усиливая великолепие цветочного аромата. Цзян Фэнмянь уже хотел было спросить А-Чэна, но передумал, решая отложить разговор для более подходящего времени. Мягко отстранившись, глава семьи поднялся и подал руку сыну, помогая тому крепко встать на дрожащие ноги. —Пойдем. Подождем А-Ли в подъезде.       Уже стоя за дверьми их апартаментов, Фэнмянь передал сыну его пальто, забирая свою кофту, что все ещё была ему велика, не смотря на то, что А-Чэн был куда более выше и спортивнее своих сверстников. Цзян Янли не заставила себя долго ждать и буквально через несколько минут вынесла своим близким две спортивные сумки с их вещами. Увидев волнение и понятный ей вопрос в глазах младшего брата, дева ласково и несколько умиленно улыбнулась ему, заставляя юношу смутиться и отвести столь пристальный взор на мощёный серой плиткой пол. —А-Ин будет в порядке, А-Чэн. Мы с Матушкой за ним присмотрим, а ты приглядывай за папой, не давай ему слишком много работать. —А-Ли…—Мягко протянул Фэнмянь, намекая дочери не подтрунивать над собственным отцом, но и не упрекая её за это.       Девушка на это лишь мягко посмеялась и скрылась за входной дверью, оставляя за собой лишь легкий шлейф цветущего персика.

***

      Неделя для обеих половин семей проходила не легко.       Обе госпожи Цзян приглядывали за беспокойным омегой, которому пусть и полегчало от подавляющих препаратов, но не настолько, чтобы вернуться к обычному распорядку дня. Вэй Ин пытался остановить или хотя бы умерить пыл его гиперопекающих членов семьи, но после одного пронизывающего душу взгляда от Госпожи Цзян, он прекратил свои трепыхания и смиренно принял всю заботу. Пусть Цзыюань и производила впечатление холодной и весьма строгой женщины, но все же она была прекрасной матерью для всех своих детей, не обделяющей вниманием и заботой, пусть и и по своему выражающейся. Вэй Ин искренне любил свою опекуншу и понимал, что она тоже очень любит его, а потому стремился угодить ей во всем, хоть и не всегда это получалось в силу его шумного и веселого характера, но она была довольна их взаимоотношениями.       К удивлению Цзян Чэна, но вполне ожидаемо для Фэнмяня, у него начался преждевременный гон. Альфа внутри него рычал и злился, ища хоть намек на полюбившийся ему аромат, что не так давно источала идеальная для него омега. Под воздействием эмоций, захваченный яростью своей сущности, Цзян Чэн несколько раз за неделю разносил свою спальню в доме бабушки с дедушкой, родителей Цзян Фэнмяня. Под лекарствами ему возвращалось спокойствие, которым и воспользовался глава семейства, заведя личный разговор с сыном. Результатом этой беседы стал многочасовой транс для бедного А-Чэна и новая волна беспокойства за своё чадо для его отца. Несколько дней потребовалось Цзян Чэну для того, чтобы смириться с тем, что те чертовы старшие были правы, с тем, что его Ин-Ин, нежный и ласковый Вэй Ин, балагур с шилом в одном месте и горячо любимый приемный брат — его истинная пара. Отец и сын условились, что пока не будут сообщать эту новость Вэй Ину, по крайней мере пока тому не исполнится шестнадцать или пока он сам всё не поймет. Фэнмянь по просьбе сына попросил о молчании и жену с дочерью, что конечно же им не понравилось, но пойти против желания их любимого А-Чэна не могли.

***

      Взбудораженный Вэй Ин крутился в прихожей поглядывая то на входную дверь, то на настенные часы сгорая от нетерпения. Все уговоры старшей сестры успокоиться и резкие одёргивания Тётушки Цзян не возымели ни малейшего эффекта. Ну не мог он спокойно сидеть в ожидании возвращения его любимых Гэгэ и Дяди Цзяна с которыми не виделся больше недели. Он слишком сильно соскучился для спокойствия. Его ожидание было вознаграждено, в замочной скважине с характерным щелчком повернулся ключ, ознаменовывая прибытие его любимых альф. Стоило только Цзян Чэну переступить порог родной квартиры как на него с крепкими объятиями и счастливым визгом набросился Ин-Ин. Под тяжестью чужого тела А-Чэну пришлось отступить на пару шагов дабы восстановить равновесие, но упасть ему не позволил бы вовремя придержавший его Фэнмянь, что искренне смеялся со столь трогательного воссоединения. Руки юного альфы сомкнулись на тонкой талии парнишки, удерживая того на весу. Вернув себе устойчивое положение не без помощи отца, А-Чэн прошел к пуфику и немного неловко опустился на него, не отпуская громко смеющегося, счастливого брата. —Гэгэ! Гэгэ ты вернулся! Я так скучал по тебе! Небеса, Неделя это слишком много для моего хрупкого сердечка!—Быстро щебетал А-Ин, по-кошачьи ластясь к старшему.—Ин-Ин очень сильно скучал! А Чэн-Чэн скучал по своему Ин-Ину?—Остановившись на мгновение и внимательно всматриваясь в светящиеся любовью глаза Цзян Чэна, спросил омега. —Конечно, разве может быть иначе?       Отдаваясь порыву нежности, Цзян Чэн прижимается носом к шее Вэя, прямо к ароматической железе, с удовольствием ощущая свой аромат в запахе его личной головной боли, пожалуй он довольно быстро привыкнет к этому. На действия близкого человека Вэй Ин лишь вновь громко рассмеялся, зарываясь тонкими пальчиками в волосы брата, нарушая целостность конского хвоста на его голове и совсем не замечал того как на них смотрели остальные члены семьи. —Моя Госпожа, а ведь я оказался прав.— Припомнил жене свои слова из прошлого, Цзян Фэнмянь. —Замолчи сейчас же! Они же ещё дети!—Точно также, как и в тот день, прошипела Цзян Цзыюань, скрываясь в проеме кухни, старательно не обращая внимания на смех своего супруга и его громкое: Моя Госпожа, я же пошутил!