Навсегда с тобой.

      На шумный мегаполис быстро опускались промозглые сумерки, приносящие с собой умиротворение, расплескавшееся дождевыми лужами по просторным улочкам, что освещались холодными оттенками уличных фонарей и яркой подсветкой элитных многоэтажек. Во многих окнах еще горел свет, что, бывало, затмевался чёрными фигурами, вернувшихся в поздний час домочадцев. Как и многие другие семьи, Цзяны проводили вечер выходного дня вместе, занимая зал на первом этаже. На широком кожаном диване, сидя под махровым пледом, в обнимку устроились Цзян Фэнмянь и его жена — Цзыюань. Супруги в уютном молчании смотрели за действиями главных героев довольно популярной комедии, завязанной на медицинских реалиях, и изредка обменивались ласковыми взглядами, старательно не обращая внимания на то, как притихают в этот момент их сорванцы, что излишне явно любуются супружеской идиллией. Цзян Фэнмянь заботливо поправил плед, соскользнувший с худенького плечика супруги, вызывая у той едва заметную улыбку, тронувшую самые уголки губ, и вдруг заметил пусть и пристальный, но тёплый счастливый взгляд старшего сына. Поняв, что отец обратил внимание на его интерес, Цзян Чэн поспешил отвернуться, возвращаясь к прочтению новенького детективного бестселлера, что не так давно приобрел по совету школьного друга. Странички зашуршали слишком быстро и громко, выдавая неравнодушие альфы с поличным, вызывая тем самым тихий смех главы семьи. А-Чэн мужественно проигнорировал веселье отца. —Цзе-Цзе, посмотри сюда!       Тихий смех и бурное перешёптывание привлекло внимание юноши, что тут же устремил свой заинтересованный взгляд в центр комнаты, где, сидя на дорогом ковролине, веселились его старшая сестра и приемный брат. Яньли и Вэй Ин сверкая яркими улыбками, активно рисовали в альбомах, то и дело что-то показывая друг другу в своих листах дабы принять совместное решение. Наследник «Юньмэн Цзян» поражался тому, насколько талантливы оказались юные омеги в такой сфере, как рисование. А-Ли и А-Ин тратили много времени и сил на своё увлечение, достигая в этом огромных успехов, не без помощи друг друга, конечно. —А-Ин, сделай мягче.—Девушка, прислонившись виском к плечу юноши, на что-то указывала в чужом альбоме своим аккуратным пальчиком, привлекая внимание владельца рисунка.       Немного повернувшись в кресле, А-Чэн подпёр щёку рукой, наблюдая за любимыми художниками. Сам альфа был лишён такого таланта, но это его нисколько не расстраивало, ему хватало того, что он может любоваться счастливыми улыбками брата и сестры, а также их прекрасными работами. Не смотря на то, что фактически искусству Яньли и Ин-Ин учились вместе их успехи в этом деле разительно отличались. Юной госпоже Цзян легче давались неодушевленные предметы, природа, интерьер и все в таком духе, а чаще всего девушка рисовала различные кулинарные шедевры, которые после спешила воплотить в жизни на семейной кухне, радуя всех вкусными яствами. В отличии от сестры, Вэй Ина не интересовали пейзажи и натюрморты, его страстью были живые существа. Юный омега превосходно переносил на лист всех кого видел: птиц за окном, соседскую кошечку, что частенько захаживала на их балкон, друзей и знакомых, семью, бывало, что бурной фантазией подростка рождались и диковинные сказочные существа, при взгляде на которых Цзян Чэн начинал сомневаться, что таких чудес не существует, уж слишком живые были творения его приемного брата. —Сестренка, добавь теней вот тут.—Теперь была очередь Вэй Ина наклоняться к альбому девушки и указывать на ошибки. Завязанные в конский хвост длинные волосы соскользнули по плечу вперёд, неровными волнами рассыпаясь по ковролину, косая чёлка скрыла за собой стальные глаза, но, даже не видя их, А-Чэн знал, как ярко они сейчас сияют. Так было всегда, когда Ин-Ин находился рядом с семьей.       Была в увлечениях Вэй Ина такая черта, которую понять не мог ни только Чэн-Чэн, но и все остальные члены семьи. Мальчишку до безумия интересовала анатомия живых существ. Кости, мышцы, ткани, все прорисовывалось до мельчайших подробностей, да и не только, а еще изучалось и заучивалось с поражающей воображение легкостью. Цзян Чэн слегка передернул плечами, вспомнив, как нашёл у своего приемного брата на столе раскрытый альбом, где были рисунки человеческого скелета с подробным описанием каждой кости. Пусть Цзяны и не понимали этой страсти, но принимали её и всячески помогали юноше, если и не знаниями, в данном направлении он давно их всех обскакал, то учебниками, макетами и свободными ушами, в которые перевозбужденный А-Ин вливал просто нереальное количество информации, которая бывало слишком тяжело усваивалась в неподготовленном к такому сознании. —Гэгэ! Гэгэ, посмотри сюда!       Погрузившийся в свои мысли и воспоминания Цзян Чэн «очнулся» от негромкого, боявшегося потревожить опекунов, зова брата. Вэй Ин, светясь начищенной монетой, нетерпеливо ёрзал на месте под тихий смех старшей сестры и неловко заламывал края альбома в легком волнении. Цзян Чэн прекрасно знал эти действия. Сейчас его брат одновременно сгорал от нетерпения показать наконец законченный рисунок и ужасно стеснялся этого. Чэн-Чэн поражался тому, как его истинный мог быть одновременно ужасно бесстыдным и жутко стеснительным. —Ин-Ин, показывай.—С лёгкой и, несомненно ласковой, усмешкой на губах произнес юный альфа, заставляя А-Ина слегка покраснеть, но зажечься ещё ярче в своей неудержимой радости. Юноша больше не колеблясь развернул альбом рисунком к старшему брату и вперился ожидающим взором прямо в фиалковые глаза.       На плотном листе, со следами пальцев, испачканными грифелем карандаша, тонкими линиями и аккуратной штриховкой, прекрасно передающей тени и неровность ткани, был изображен Цзян Чэн, что сидел в широком кресле в пол оборота к художнику и, немного хмуря идеальные брови, читал книгу, которую с небольшим наклоном от чтеца, держали сильные узловатые, но не лишённые изящности пальцы. Пусть работа была не идеальна, но она завораживала, трогала душу и грела теплом, которое испытывал художник пока наносил каждый штрих на безликий лист бумаги. Не замечая, как его губы растягиваются в нежную улыбку, альфа посмотрел своему истинному прямо в глаза: —Прекрасный рисунок, Ин-Ин. Спасибо.       От столь желанной похвалы Вэй Ин вспыхнул, трогательно покраснев скулами, заставляя старших почувствовать тепло в душе. Цзян Чэн был доволен собой так, будто это он перенёс красоту Ин-Ина на холст. Юный альфа перевёл взгляд с младшего брата на сестру и кивнул ей, молчаливо призывая показать и свою работу. Девушка счастливо засияла, подобно маленькому солнышку, и быстренько подняла альбом с ковролина, немного протягивая его веред к диди, дабы тот мог лучше рассмотреть одну из улочек их родного мегаполиса. Высотки ровными рядами уходили в даль с обеих сторон листа, на асфальте виднелись лужи, отражающие блики от ламп с фонарных столбов, а возле недействующего светофора стояло одинокое авто, что вместо номера имело витиеватую подпись автора. Это был один из фрагментов их общих недавних воспоминаний, казалось если просто продолжать смотреть на эту работу, можно услышать, как едва слышно блуждает по одинокой улице ветер, гоняя одинокие листья, а рядом, под руку, легкой походкой шествует сестра, что, сияя очами цвета орхидеи, осматривала каждый сантиметр окружения, запоминая и наверняка уже мысленно перенося увиденное на любимый холст. —Очень красиво, А-Цзэ. Знал, что ты зарисуешь её.—С довольной ухмылкой произнёс Цзян Чэн, возвращая свой взор на печатный текст детективного романа. —Не могла же я оставить это без внимания.—С тихим смехом произнесла Яньли, поднимаясь на немного затёкшие от долгого сидения в одной позе ноги. —С нетерпением жду когда ты перенесёшь её на холст.—Легко произнёс старший из братьев, адресуя слова уходящей девушке.       Тихое «спасибо» прошелестело по комнате, долетая до довольно улыбнувшегося альфы, а после скрылось за пожеланиями доброго сна.

***

      Зима приближалась незаметно. Дни становились всё холоднее, и не так давно выпал первый снег, что, впрочем, довольно быстро растаял на асфальте, напоминая о себе только небольшими белыми кучками в редких клумбах. Юные омеги во главе с Цзян Фэнмянем были воодушевлены началом «сказочной поры» и окрыленные своими эмоциями не обращали внимания на участившееся ворчание Цзыюань и А-Чэна, что в своей манере заботились о здоровье родных. —Мой Господин, вы опять забыли шарф! —Тихо ругалась женщина, надёжно наматывая чёрный вязаный мужской аксессуар на шее супруга. Мужчина в ответ так же тихо смеялся, ловя руки жены, дабы та не задушила его в порыве своей прогневанной заботы, на что женщина щедро осыпала его тихими ругательствами, сдерживая нежную улыбку. —Моя Госпожа, вам бы поторопиться, а то не ровен час и опоздаете на работу.—Искры веселья так и сияли в глазах альфы.—Не боитесь, что ваш начальник накажет вас «сверхурочной»? —Опустив руку, облачённую в чёрную кожаную перчатку на талию своей истиной, тот самый «начальник» прижал супругу к себе, стараясь урвать поцелуй с любимых губ. —А не этот ли «начальник» дал мне выходной дабы свозить детей в клинику? —Приподняв уголки губ фыркнула женщина, позволяя чужим губам коснуться своих. —О, точно.—Озадаченно отозвался мужчина, признавая всем своим видом, что забыл об этом. —Цзян Фэнмянь! —Прошипела женщина, ощутимо хлопая ладонью по плечу супруга.       Дабы не навлекать на себя гнев супруги за свою забывчивость, проявив чудеса стратегического отступления, мужчина, наскоро попрощавшись, скрылся за входной дверью, захлопывая ту за собой. Цзян Цзыюань раздражённо вздохнула, моментально успокаиваясь. Ну что же ей взять с забывчивого супруга, которого даже десятилетия совместной жизни не исправили. Бросив взгляд на настенные часы бета рассудила, что поторопиться всё же стоит, и только женщина хотела позвать своих чад, как послышался заливистый смех и быстрый топот ног. Первым, конечно же, появился готовый к выходу, но жутко растрепанный Вэй Ин, что тут же подбежал к опекунше, крепко обнимая ту за талию. —Тетушка! А мне обязательно ехать с вами?       Смотря прямо в пугливо поблескивающие в свете ламп стальные очи, Цзыюань не могла не вспомнить те напряженные времена, когда им с Фэнмянем пришлось обойти ни одного опытного специалиста, дабы привести в норму угробленное в детском доме здоровье их воспитанника. Как бы тогда не спешили со сбором документов супруги Цзян, Вэй Ину всё же пришлось провести несколько месяцев в не самых лучших условиях, что пагубно сказались на маленьком ребёнке. Пусть те времена уже и стёрлись из памяти юного омеги, но неосознанная нервозность охватывала его каждый раз, когда ему приходилось сталкиваться с медицинским персоналом и только присутствие одного из альф могло его более менее успокоить. Именно поэтому с ними едет А-Чэн, которому посещение лечебного центра было вовсе не обязательно, но, в силу нескольких факторов, был для Вэя лучшим успокоительным. —А-Ин, тебе это необходимо в первую очередь, ты же знаешь.—Цзыюань ласково пригладила взъерошенные волосы воспитанника.—Иди сюда.       Развернув юношу спиной к себе, женщина осторожно сняла упругую резинку со спутанной шевелюры и ласково прошлась по ней пальцами, едва задевая аккуратным маникюром нежную кожу головы омеги, заставляя того довольно жмуриться и едва слышно мурлыкать. Незаметно на лице Цзыюань появилась ласковая улыбка. Все плохие воспоминания ушли обратно в прошлое, не оставляя даже и капли горечи. Они все это прошли, пережили и забыли. Осталась лишь только небольшая настороженность, заставляющая обращать на здоровье младшего ребенка немного больше внимания, чем того требовалось.       Тихо к матери семейства подошли и, наконец собравшиеся Янли и А-Чэн, что секундой позже крепко прижались к женщине, даря ей тепло близких сердец.

***

      Причиной, по которой именно Вэй Ина следовало обязательно показать врачу, а именно специалисту по омегам-юношам, являлась обеспокоенность главы семьи и его супруги в одной весьма специфической вещи. Вэй Ин за все это время так и не смог уловить так называемые «феромоны истинного», хотя и крутился возле своей родственной души большую часть времени и довольно часто в наглую наслаждался запахом своего альфы. И ничего. Взрослые пытались намеками подтолкнуть омегу к сути, но стратегия не увенчалась даже малейшим успехом. Цзыюань, как бета, была довольно слабо осведомлена в области восприятия феромонов, а потому остро нуждалась в совете специалиста. Знания госпожи Цзян ограничивались информацией из школьного учебника биологии, а именно, что за восприятие феромонов альф и омег отвечают одни органы восприятия, за «истинных» отвечают другие, более сложные и хрупкие. Если Ин-Ин вполне чётко различал феромоны и запахи полов, то с истинным было сложнее, он их не улавливал, казалось бы, вовсе. Опекуны Вэй Ина отказывались думать об этом, ведь был же шанс, что парень еще просто не догадался, верно? —Тетушка, может всё же не надо?       Голос младшего юноши вывел женщину из пучины мыслей. Вэй Ин с сомнением смотрел на табличку «андролог-гинеколог», висящую на двери нужного кабинета и едва заметно подрагивал. Госпожа Цзян тяжело вздохнула и выразительно посмотрев на Цзян Чэна кивнула на ту самую дверь. Альфа ответил матери молчаливым кивком и обняв Ин-Ина за плечи повел на осмотр, пока Цзыюань с Янли отправились в женское отделение. —А-Ин, не волнуйся, — Альфа едва ощутимо поцеловал висок омеги и наконец открыл злосчастную дверь.—я рядом.       Последующие пол часа для юного омеги были весьма смущающими и странными. Врач, не смотря на всю свою доброжелательность и внимательность к чувствам юноши, никак не мог добиться полного успокоения пациента, но до паники не доводил, что успокаивало уже Цзян Чэна. Вопросов было много, какие-то заставляли краснеть и омегу, и бедного альфу, которого наотрез отказались отпускать из поля зрения, а какие-то заставляли задуматься и невольно тревожиться. После тщательного осмотра, смущенного А-Ина передали наследнику Цзян и продолжили казалось бы бесконечный опрос. —Вэй Ин, скажите, у Вас были какие-то травмы или болезни связанные с носом? —Внимательно рассматривая лицо юноши, мужчина едва заметно хмурился. За омегу ответил Цзян Чэн. —Была травма. В возрасте трёх лет ему по неосторожности сломали нос в детском доме.—Взгляд альфы потемнел от злости и беспокойства. Андролог-гинеколог нахмурился сильнее и кивнул старшему юноше призывая того продолжать.—Тогда ему вполне быстро оказали помощь поэтому проблем с дыханием не было, но после этого он еще довольно сильно простыл и почти полностью лишился обоняния.—Рука альфы крепко сжала плечо А-Ина, на что тот ответил успокаивающей улыбкой. —Я понял вас. Одну минутку.—Медицинский работник развернулся на стуле и в пару нажатий набрал на рабочем стационарном телефоне нужную комбинацию и с молчанием принялся ожидать ответа. Спустя пару секунд андролог оживился, и, не дожидаясь приветствия от коллеги, заговорил.—Госпожа Ван, это Ло Бэй, не могли бы вы спуститься вместе с инструментом в мужскую гинекологию? Хорошо, спасибо.—Стоило телефонной трубке лечь на свое место, как омега с успокаивающей улыбкой обратился к Ин-Ину.—Сейчас нас посетит Госпожа Ван, она—врач оториноларинголог, не стоит беспокоиться, она проведет небольшой осмотр, чтобы подтвердить или опровергнуть мой предварительный диагноз.       По прошествии еще получаса А-Ину хотелось только одного—взять Цзян Чэна за руку и уехать домой. Госпожа Ван оказалась весьма строгой и дотошной женщиной. Она внимательно выслушала доктора Ло, из речи которого молодые люди мало что поняли, а после провела весьма тщательный осмотр. Весьма озадачило Цзян Чэна и Вэй Ина надобность сходить на КТ пазух носа. Но все выяснилось уже после того как госпожа ЛОР получила на руки нужные данные. —Боюсь, предположение господина Ло было верным.—Женщина хмуро рассматривала снимки, показывая заинтересованному андрологу-гинекологу некоторые не удовлетворяющие её участки.—Детская травма господина Вэя не прошла так уж бесследно. Были повреждены участки, отвечающие за восприятие так называемых «феромонов истинного» и, боюсь, с такой старой травмой ничего поделать нельзя.—Женщина сочувствующе погладила расстроенного мальчика по волосам, что со страхом посмотрел на доктора Ло. —То есть, я не смогу почувствовать своего истинного? —Глаза омеги наполнялись слезами.—Совсем? —Ну-ну, успокойся.—Мужчина по-отечески улыбнулся и присел на корточки перед сидящим на кушетке Вэй Ином, что тихо плакал в объятиях альфы.—Во-первых, твой истинный может сам тебя найти.—Выразительный взгляд доктора Ло Цзян Чэн решил проигнорировать.—Во-вторых, есть еще способы, как узнать своего истинного. Но для этого тебе нужно еще немного повзрослеть и тогда кто-то из семьи или такой же врач, как я, расскажет тебе об этом.—Похлопав успокаивающегося омегу по плечу, мужчина встал и отошёл к рабочему столу, где отыскал небольшую визитку.—Если будут какие-либо вопросы или будет нужна помощь андролога-гинеколога позвоните мне по этому номеру.—Белая карточка была передана Цзян Чэну, на что тот ответил благодарным кивком. —Пойдем, Ин-Ин. Пора домой.—Наследник Цзян повёл омегу к выходу, надёжно поддерживая его под локоть. Впереди его ждал напряженный разговор с родными, но сейчас важнее всего вернуться в стены родного дома, где его А-Ин сможет наконец успокоиться и прийти в свою суматошно-шумную норму.

***

—А-Чэн, ты же понимаешь, что без тебя он даже не узнает этого?!—Переполняемая сильными эмоциями, Госпожа Цзян ходила по комнате из стороны в сторону, стараясь сильно не повышать голос, дабы не разбудить единственного члена семьи, что не присутствовал на этом импровизированном семейном совете. После посещения медицинского центра Вэй Ин был весьма истощён и потому, приняв горячую ванну, довольно быстро уснул в своей комнате к облегчению старших. —Матушка, я все решил, мы подождем его шестнадцатилетия, отправим в консультацию и только после этого я все ему расскажу.—Сидящий на диване Цзян Чэн всем своим видом выражал твердую уверенность в своих словах. Его вовсе не радовал этот разговор. И как было тяжело осознавать, что твоя омега не сможет почувствовать вашу истинность, так и ответственность за это знание теперь тяжелым грузом легло на плечи. Было бы гораздо проще будь они с А-Ином хотя бы ровесниками. —Ты подумал о том, как он расстроится, когда узнает, что ты столько времени молчал?—Цзян Цзыюань была одновременно и согласна с суждениями сына, но одновременно и понимала чувства воспитанника, а потому, успокоившись, решила узнать всё мнение своего чада на этот счёт. —Я думаю о том, какой шок он испытает, если ему рассказать сейчас, а хуже этого может быть только то, что ему может прийти в голову мысль о том, что я просто решил его пожалеть! Он даже не знает, как еще можно проверить истинность! А знать ему об этом еще рано.—Младший альфа устало потёр виски, невольно представляя шокированное лицо возлюбленного, быстро превращающееся в испуганно-обозлённое. Они столько лет росли как братья, что эта новость будет явным ударом для Вэй Ина. —Я понимаю твои опасения, сын, но ты не думал о том, что он наоборот будет очень рад? Ты же сам видишь, как его неосознанно тянет к тебе.—Цзян Фэнмянь сжал плечо юного альфы в попытках поддержать его на пути нелегких размышлений. —Отец, оставим это. Будет лучше поступить так, как я сказал. Для нас обоих.—Устало вздохнув, А-Чэн посмотрел прямо в глаза родителю, выражая только одним взглядом то как он устал от этого разговора. К счастью Фэнмянь внял мысленным молитвам сына и, потому, молча кивнув, отпустил его отдыхать, обещая хранить всё в секрете.       Время давно перевалило за полночь, когда альфа проводил Янли до комнаты. Девушка всегда знала как поддержать своих младших братьев в тяжёлой ситуации, и сегодня она помогала А-Чэну найти хоть и шаткое, но спокойствие после разговора с родителями, за что тот был безмерно благодарен. Пожелав сестре хороших снов, юноша направился к себе, но вдруг остановился у дверей Вэй Ина, так и не завершив свой путь. На раздумья ушла всего секунда, и вот дверь в чужую спальню отворяется слишком уж легко. —Ин-Ин?—Шёпот прошелся по комнате, подобно шелесту листвы при лёгком ветерке, нисколько не потревожив хозяина комнаты, что всё также крепко спал, поджав колени к груди.       Цзян Чэн подошел ближе к постели приёмного брата, внимательно всматриваясь в родные черты лица. Присев на край чужой постели, альфа ласково убрал выбившуюся прядь волос с лица омеги, что явно доставляла неудобства, и, не сдержавшись, ласково поладил самыми кончиками пальцев нежную щёку спящего. Этот жест не остался незамеченным. А-Ин, едва раскрыв свои стальные очи, сразу заметил своего любимого гэгэ и радостно ему улыбнулся. —Гэгэ, останься.       Услышав эти слова, Цзян Чэну оставалось лишь вздохнуть. Он просто не мог сопротивляться этим умоляющим глазкам, что буквально сияли теплом. Боги, он слишком балует своего истинного. — Двигайся.       Ласковая рука альфы легонько подтолкнула довольное тело к стенке, освобождая место для ещё одного человека и, откинув край одеяла, быстро забрался под него, сгребая пискнувшего от неожиданности Ин-Ина в крепкие объятия. Вэй Ин, немного поерзав, удобно устроился под рукой брата, тихо хихикая на столь привычное ворчание о чужой «гиперактивности» даже на пороге сна.       Уже на грани сна и реальности и Цзян Чэна и Вэй Ина посетят мысли о том, что им определенно стоит почаще засыпать вместе. Так приятно это было.