Перпендикулярная Арда

На дворе Астальдо пребывали почти одни майар-воители. Это они вместе с охотниками Оромэ когда-то сокрушили мощь Утумно. Мало кто из Эльдар приходил учиться в большой деревянный дом среди золотых степей. К старшему внуку Финвэ приезжали лишь семеро его ближайших друзей, оставляя на время Форменос. В час цветения Лаурэлин к Нельофинвэ прискакали Ильменаро и Майкалэ. - Пустое ожидание утомляет больше самой тяжелой работы, - Майтимо крутил «восьмерки с поворотом». – Вот так я каждый раз довожу себя до такой усталости, чтоб свалиться в постель. - Ильменаро хватается то за одно, то за другое, все валится у него из рук, и к перемене света он тоже едва таскает ноги, - усмехнулась Майкалэ. - А Черная Львица проводит время, пытаясь одолеть в метании ножей и топоров Альквен, учит рубке твою сестру Ириссе и долбит чеканом стену главного зала, стараясь изобразить на ней стаю своих тезок… Майтимо бросил в воздух палку, на лету разрубил ее надвое и стал ударами плашмя жонглировать обрубками. - Кинь мне еще одну палку. Обрубков стало четыре. - Интересно… Сколько деревяшек ты можешь удержать в воздухе? - Пока восемь. - Попробуем, - Майкале тоже разрубила надвое сучок. Майтимо, шагнув вперед, движением клинка присоединил одну из ее палок к своим. Нолдэ попыталась вернуть ее – мечи с лязгом столкнулись. - Осторожнее… … Сверкающий металл вдруг потускнел, тень залила зеленую луговину, стремительно густея. Нолдор замерли. Наверху чернота пожирала звезды. Зазвенели кольчуги великанов-майар, обступивших нолдор. Но смрадная чернота обволакивала, будто глаза у всех оказались завязанными. Лишь осанвэ уберегло их от мечей друг друга. И сам Тулкас бессильно опустил могучие руки. - Форменос, Астальдо! Мы едем туда! - Ни с места, Нельофинвэ, и вы, нолдор! В этой трясине вы станете легкой добычей. Надевайте доспехи. Я призову моего брата спустить на черноту весенние ветра. А как только увидим небо – поспешим на помощь твоему деду. Касатки резвились под песню флейты. Им нравилась мелодия, свивающая блики света с шумом Моря и видениями неведомых берегов. И внезапная тьма заставила громадных зверей застыть на полном ходу, выставив головы из чернильно-синих вод. Флейта полетела на песок. - Ульмо!.. Тяжелая волна ударила в скалы: - Спеши, Макалауре. Мелькор совершил еще худшее злодейство и теперь не уйдет от возмездия. Морские гончие отнесут тебя к берегу Калакирии. Оттуда немедля скачи к Маханаксару. Там я буду ждать тебя. Две касатки вспарывали воду, оставляя за собой зеленый светящийся след. Звери-воины не боялись тьмы, но кипели яростью. Попадись им сейчас в волнах виновник несчастья – разорвали бы они его, как акулу или стосаженного кракена. Даже обычно смешливый взгляд их маленьких глаз сделался холодно-свирепым, как у глупых хищных мурен и барракуд. И на пляж они вылетели далеко, утоляя гнев усилиями тел. Канафинвэ оделся, поднял вьюк с доспехом и оружием. В предгорном лесу паслись вольные кони. На свист подбежала молодая серая кобыла. Там, где ущелье расширялось, открывая земли Эльдамара, Феанарион повернул на север. Путь его через озерный край затянулся – конь объезжал низины, заваленные густой вонючей чернотой. Оранжево-рыжая самка гепарда жмурилась и мурлыкала – Туркофинвэ щекотал ее за ухом. Хуан снисходительно поглядывал на них, высунув язык. Эльда почесал твердое поджарое брюхо зверя. Гепард, играя, шлепнул его лапами по плечам. - Рамайтэ, ты кошка или собака? То ты хватаешь меня зубами, как Хуан, а то вдруг пытаешься ободрать, как рысь. Пес вскочил с предупреждающим ворчанием. На зеленые травы степного языка вышел табунок крупных антилоп. Рога их торчали копьями в длину предплечья. Гепард тоже сел, собрав вместе лапы и резко дергая хвостом. - Видишь самого большого теленка, Рамайтэ? Возьми его, а мы отгоним стадо. Канны успели что-то услышать или почуять. Они все вдруг рванулись к устью полянки. Красно-золотая молния сверкнула над травами. Гепард одним толчком покрывал три антилопьих скачка. Темный безрогий бычок отчаянно вытянул шею, стараясь удержаться между взрослыми самками. Рамайтэ настигла его и ударом лапы подсекла сразу обе задние ноги. Теленок наотмашь упал набок, заколотив воздух копытцами. На его пронзительное мычание обернулась мать. Рамайтэ, державшая добычу за горло, припала к земле, уклоняясь от острых рогов. Хуан молча ударил канну плечом в бок так, что та упала на колени. - Хей-ей! – Тиелкормо махнул рукой, соскакивая с коня. Канна было понеслась прочь, но остановилась у края открытой степи. - Иди – иди! Все равно ты скоро сама прогнала бы его, чтобы родить нового детеныша. Ваши сыновья не живут вместе с матерями, это всем известно. Так что не изображай волчицу. А этот бычок будет жить у нолдор. Канна, держа задние ноги в сборе, поводила ушами. Бычок хрипло дышал, роняя слезы из огромных глаз и судорожно дергая ногами. - Ты не совсем задушила его, Рамайтэ? А то из-за тебя я нарушу сразу два обещания. Хуан тоже навалился на теленка передними лапами. Рамайтэ разжала зубы. Тиелкормо спутал все четыре ножки бычка и положил его на спину своему коню. Из леса выехали новые всадники. Оромэ глянул на повисшую вдоль конского бока голову теленка и тронул тонкую мокрую шею. Бычок задышал свободнее. - Рамайтэ сгоряча перестаралась. А ловить арканом я не решился: вдруг загоню теленка или, падая, он сломает себе ногу. Отпусти меня на четыре круга света, Повелитель коней. Надо отвезти этого прыгуна wenin. - Твои братишки продолжают приручать все живое, Туркофинвэ? Нолдо прямо и твердо посмотрел в глаза Оромэ: - А что же остается им делать, если старшие научились брать любую дичь Амана? Ты подарил мне собаку и коня из породы неутомимых, а держишь в этих лесах и степях. Возьми хоть раз с собой во Внешние земли на свою настоящую охоту! Вала чуть улыбнулся и повернул коня к лесу… Небо быстро потемнело, кони остановились, как вкопанные. Даже Нахар попятился, храпя и фыркая. - К Эзеллохару! За лесной гривой всадники врезались в черную гущу. Майар-охотники не видели лошадиных ушей перед собой. Рог Оромэ прогудел где-то уныло и глухо. Звездно- буланый Тиелкормо затоптался на месте, не зная, откуда донесся звук. - Хуан, Рамайтэ! Пес у самых копыт лаял зло и растерянно. Гепард уже сидел за спиной всадника. «Ко мне! Все ко мне!» - усилием воли собирал своих Великий Охотник. Вихрь беспорядочных мыслей сбивал с толку. Охотники, доселе не знавшие поражений, плутали по знакомым лесам, их собаки путались под ногами лошадей, не чуя пути. Тиелкормо майар нашли среди заросших оврагов, когда ветер чуть снес липкую черноту. - Твоим братьям придется подождать подарка. Едем к Маханаксару. Тиелкормо взмахом ножа освободил ноги бычка и галопом рванулся прочь. Его тут же заскакали, окружили. - Будь разумен, Туркофинвэ. Я послал помощь в Форменос. Сначала мы узнаем, какое новое несчастье обрушилось на народы Амана. Зеленопарусный флот снова качался у берега. Ветер время от времени выгонял часть корабликов в реку, и она несла их куда-то по Эльдамару. Наверное, некоторые все же достигали Моря. - Морьофинвэ, разве кто-то запрещает тебе заняться каким-нибудь делом? Я принесла тебе книги. - Оставь меня! - нолдо резко отвернулся. Хисериллэ присела рядом: - Морьо, что за странные мысли бродят в твоей голове? Ты словно ищешь все новые способы доставить себе страдания. Из упрямства? «Все хотят мне добра – так пусть мне будет плохо»? - Я слыхал такую историю, - Карнистиро говорил, не поворачивая головы. – Во время Похода маленький мальчик подобрал в лесу олененка. Он хотел детенышу добра и потому кормил поджаристыми кусочками мяса и укладывал в постель. А чтоб звереныш лежал, связывал ему ноги. - Неужели никто из взрослых не объяснил ребенку, что так поступать нельзя?! - Когда объяснили, было почти поздно. - Морьо, но ты же не глупый олененок! - А если посадить в клетку моего сокола? - Куда бы ты пошел? В Форменос? Или к Морю, смотреть на бегущие волны? Никто не решится везти тебя одного к Темным берегам. - Хватит уговаривать меня, Хисериллэ! – Карнистиро шлепнул на воду еще одно суденышко. – Мне идти в беседку, или ты усыпишь меня прямо тут? Уложи надолго, иначе на берегу не останется широких листьев. - Пожалуй, ты прав. Тебе лучше снова уснуть. - Знаешь, что я видел во сне? – Карнистиро первый раз взглянул на майэ. – Громадную черную гору, за ней нагромождение стен и башен. И в подземелье – сквозь камень и дым – слабый свет. А когда хотел приблизиться к этому свету, у меня жутко заболела голова. На деревянной стене беседки поверх расправленной кольчуги висели ножны с мечом. - Я спою тебе слова самого доброго и радостного сна, Морьо. Поверь в него. Нелепо мучиться среди доброжелательного и любящего мира. Карнистиро чуть усмехнулся: - Но из этого мира ушла на долгий отдых моя бабушка. И так же мучился мой отец. Хисериллэ развернула шарф… Потемнело озеро, замерла листва на деревьях, умолкли родники и птицы. Черный вал катился по непроглядным водам. - Что это, Морьо?! Нолдо с обнаженным мечом бросился к выходу из беседки, загородив собой испуганную майэ. - Если ты пришел, Мелькор, то вовремя! Вылезай из своей черной тины, лжец, безмозглый насильник! - Морьо, вернись! Тут никого нет! - Значит, надо искать его! Хисериллэ шагнула вперед, но нолдо погрозил ей мечом: - Не трогай меня! Все свершилось, и ждать больше нечего! - Морьо, очнись! Кому ты угрожаешь? - Никто не смеет стоять у меня на дороге! Окутанная темно-синим плащом фигура Ирмо появилась из черной мглы. Рука валы легла на рыжую голову прежде, чем Карнистиро успел обернуться. - Положи его на постель, Хисериллэ. Мелькор пришел и ушел, а Свет Валинора умер. Нам надлежит собраться для великого совета. Куруфинвэ рассматривал светящийся белый кристалл величиной со львиную голову. - Ауле, ветра рождаются на границе света и мрака. Не означает ли это, что именно свет колышет вилью? - И над костром, и над обнажившимся раскаленным нутром тверди воздух устремляется вверх. С ледяных вершин он катится вниз. Но твой каменный светильник холоден. Костер подбрасывает золу, а над камнем не шелохнется и птичий пух. - Костер дает и свет, и жар. Но сильный жар всегда порождает свет: взгляни на раскаленное железо. - О чем ты задумался? - О связи света и воздуха через пламя. - Вот так и Феанаро вдруг высказывал неожиданные мысли. - Почему ты говоришь «высказывал»?! – Куруфинвэ резко выпрямился. - Или Валар уже потеряли надежду помочь моему отцу?! - Нет, Курво. Вы, эльдар, не покидаете Арду, и Феанаро вернется к нам. - Вернется – погибнув?! - Ты знаешь – я на вашей стороне, как не тяжело будет решиться рушить творения свои и Кеметари. - Прошло уже 120 кругов света, как он в плену. Когда нам будет разрешено пойти в Темные земли?! Полукруглая створка двери распахнулась. - Ауле, над горами – тьма!.. - вбежавший юный нолдо привалился к стене и съехал по ней на пол. – Ни света, ни звезд, ни неба, ни земли… Куруфинвэ метнулся на лестницу. Вырвавшееся из скальных колодцев по воле Ауле пламя не смогло пробить толщу наплывшей черноты. - Вот и дождались, - Куруфинвэ затянул перевязь меча. – Я еду в Форменос. - Подожди, пока очистится воздух. И не на север будет наш путь, а к Маханаксару. Близнецы всегда садились за стол на веранде спиной к балюстраде. Крошки печенья у них то и дело выхватывали белки и сойки. Олененок и маленькая серна просовывали мордочки между столбиками, тоже требуя угощения. - Турко обещал поймать канну, - заранее радовался Амбарто. – Канна сильная – я научу ее возить меня. - Ха, а я попрошу Турко привезти котенка тигра! Гепард может охотиться – и тигр сможет. Он такой сильный, что одолеет и дикого быка… ой! Щенок взгромоздил мокрые лапы на колени Дириэлю. Влажный язык прошелся по щеке, а в темной пасти исчез кусок куриной грудки. - Да перестань! Ты собака, ты будешь идти по следу, а тигр – ловить добычу. - Тельперинкваро, когда подрастешь – ни в коем случае не подражай wenin, - вздохнула Лехтэ. - Буду подражать, - ответил тот. – И Нельо, чтобы так же побеждать всех. И Турко, чтобы скакать и охотиться. И Морьо, чтоб никто не мог меня переспорить. И папе, чтобы делать такое, чего никто не умеет! - И станешь всеми понемножку? – усмехнулась Нерданэль. – Сам-то ты будешь каков? - Пока не знаю, - сообщил тот серьезно. – Я еще не выбрал. Близнецы расхохотались. … Хлопавшие крыльями птицы замерли на ветках ближней яблони. Детеныши разных пород сбились в кучу у стены дома. Воздух словно похолодел. - Что это?! – вскрикнула Лехтэ, прижимая к себе сына. Близнецы перемахнули перила: - С севера идет чернющая туча! Быстро-быстро! Нерданэль подняла свою невестку со скамьи и подтолкнула к двери. - Закрой все окна, Лехтэ. Сюда, мальчики! Она рывком втащила на веранду сыновей и повела их в дом. Меч лежал на скамье в маленьких сенях. Вытащив его из ножен, Нерданэль распахнула дверь. Перед ней была черная стена. Щенок, просунув нос между притолокой и ее платьем, потянул воздух и громко чихнул. - Мама, что случилось? - близнецы стояли тут же: луки натянуты, стрелы на тетиве. – Это Мелькор, да? Меч отбрасывал в черноту алые блики от свечи в руке Лехтэ: - Я заперла сына в комнате без окон, Нерданэль. Если можно, я хоть посвечу вам. - Лучше уйди. Безоружным здесь не место, - твердо заявил Дириэль. - И свет не поможет, пока стоит этот дым или туман. Ослабьте тетивы. Возле дома нет никого, кроме ваших зверюшек. - Мы впустим их, мама? А то им очень страшно. Мальчишки принялись звать своих подопечных. Те откликались, но не двигались с места. - Мы их приведем! – постарался выбраться на веранду Дириэль. - Заблудитесь в двух шагах от дома, - возразила Нерданэль. – Даже звери не знают, куда идти. - Мы-то умнее! – Амбарто показал кусок веревки. – Привяжем к двери. - Не отпускай их, Нерданэль! – взмолилась Лехтэ. – Вдруг этот насильник где-то рядом! - Его здесь нет. Он выбрал не нас, - Нерданэль шагнула в черноту следом за близнецами. Звереныши, оказавшись в доме, забились по углам и под мебель. - Какой гадкий запах! – Лехтэ захлопнула дверь. Щенок в знак грустного согласия потер лапой нос. - И как же мы будем жить в этом мраке? За окнами все сильнее зашумели деревья. - Мам, звезды! – крикнул смотревший в щель Дириэль. Нерданэль распахнула дверь. На нее дохнуло знобкой прохладой. Черную гущу уносило ветром, но свет не возвращался. Деревья, которым Кеметари приказала охранять гостей, сплели ветви над домом. Теперь с них падали сморщенные листья. Цветы на лугу уронили головки. - Лехтэ, ты не побоишься остаться без меня? – спокойно спросила Нерданэль. - Да, мы едем в Форменос! – взвились близнецы. - Тогда я с вами. Одной просто жутко. Напряженно согнутый кустарник на опушке расступился. Иаванна в серо-коричневом плаще поверх платья цвета пожухлой травы ступила на крыльцо. - Отступник совершил самое страшное – мои светоносные Древа мертвы. Лехтэ отшатнулась, близнецы ойкнули, Нерданэль стиснула меч. - Провидцем оказался Феанаро! Сбереженные в его камнях капли Света оживят Древа. - Я не знаю, смогут ли мои сыновья освободить Свет из оболочки. Но я сейчас же еду в Форменос. - Вся сила моих олвар сейчас нужна, чтобы поглотить яд, оставленный тварью Мрака. Но я дам вам провожатых. Из лесу вышла стая волков. - Кеметари, позаботься о наших зверятах, - попросил Дириэль. – А мы проучим этого Мелькора так… что он все поймет! Мать живого обняла мальчишек: - Я благодарна вам уже за вашу храбрость. Четыре коня приняли осторожной иноходью на север. Щенок бежал возле близнецов. Волки незримо скользили за деревьями. - Навести нашего мастера, - Мелькор с отвращением разглядывал свои когтистые лапы. – Я не могу явиться к нему в такой оболочке. - Владыка, fana не подчиняется и мне. Не связано ли это с прикосновением к… - Иди! И заставь его работать лучше! - Заставить, мой Владыка? - Чтобы тебе было понятнее, скажу «убеди»! Майа пошел из высокого чертога к лестницам, прихрамывая на левую ногу. Рана от стрелы никак не затягивалась Мелькор сам ощущал все усиливающуюся боль в ладонях. На черной грубой коже отчего-то вздулись пузыри. Феанаро сидел на скамье, привалившись к стене. Лицо нолдо заострилось, прозрачная кожа туго обтянула скулы, губы казались серыми. - Феанаро, как твои успехи? Мастер с трудом открыл воспаленные глаза: - Кто ты? Я раньше тебя не видел. - Я Артано, мы раньше встречались с тобой у Ауле. Некогда я тоже разгневал Валар слишком уж пытливым умом. Владыка Мелькор помог мне избежать ревнивой кары. Но вижу, что ты сидишь в задумчивости, Феанаро. А ведь на счету каждое мгновение. - Что-то еще произошло? - Сидящие в Амане объявили нам войну. Владыка отражает их натиск на наши земли. Потому до окончания борьбы он не сможет приходить к тебе и поручил это мне. Силы Владыки огромны, но ты обязан помочь ему. Разве не ради тебя и твоих сыновей вступил он в бой с Валар?! - Я знаю это, Артано. Но… работа требует времени. Может быть, мне удастся овладеть стихией воздуха… - Не трать времени попусту, Феанаро. Отдых не минует тебя. Помни о заточенных в Мандосе! - Я не забываю о них, Артано. И об изгнанных в края холода и тьмы. - Трудись упорно! Я скоро еще раз навещу тебя. Постарайся встретить меня не с пустыми руками. Дверь закрылась. Нолдо вздохнул и снова откинулся к стене. По стенам крепости хлестала ледяная крупа. Усталые голодные кони едва вытаскивали ноги из снежных наметов. Приехавших встречал закутанный в меховой плащ Финдекано. - Скорее идите в тепло. Метель не прекращается уже неведомо сколько времени. - Где король? – спросила Нерданэль, спрыгивая в снег. - У нас великое несчастье. Король тяжко ранен, и Сильмариллы похищены… - Как?! – схватил его за рукав Майтимо. - Майа, приняв вид нолдо, вошел в крепость и бежал с камнями. Король, Альквен и моя сестра пытались его остановить. Сейчас двое из них лежат почти замертво. Ириссэ уцелела. Феанарионы бросились по лестницам к жилым покоям. - Финдекано, устрой Лехтэ с сыном, - распорядилась Нерданэль. – Пошли в Тирион за Вильялотэ. - Целительница уже здесь, но ничего не может поделать. Финвэ лежал на широкой постели. Рана под ключицей была открыта. Вильялотэ промывала ее зеленым пахучим настоем. Артанис держала безвольную руку короля, Финдарато склонился над изголовьем. - В рану попал неизвестный мне яд, - устало сказала целительница. – Мы втроем с трудом удерживаем fea короля Кто-то из близнецов шмыгнул носом. - Как это случилось? – спросил Майтимо. Из угла спальни выступила Ириссэ. Сегодня на ней не было белой одежды. - Этот… начал говорить, что ты, Майтимо, разгневал Астальдо, и король должен ехать к тебе. И тут померк свет. Король первым заметил сияние под плащом этого… Велел ему остановиться, а тот ударил его ножом. Альквен хотела рубануть мечом – она с ним не расстается. Этот ударил и ее. Поползла чернота, этот побежал в нее, я выстрелила. И тут стало так темно и душно… Я заблудилась и никого не нашла. Тиелкормо сжал кулаки: - А я в это время… От моей стрелы он бы не увернулся! - Оставьте нас, - попросила Вильялотэ. – Нам необходимо сосредоточиться. Феанарионы вышли в коридор. Мимо них пробежала девушка с кувшином горячей воды. - Стерегли нас, а Мелькор пришел сюда! – Куруфинвэ ударил ладонью по стене. – И вот: у нас не осталось ни Света, ни земли, ни короля, ни чести! - Дед выживет, - сквозь зубы произнес Амбарто. - А Свет мы вернем, - закончил Майтимо. - Но почему нет Морьо? – вдруг вспомнил Макалаурэ. - Наверное, Ирмо и Эстэ оставили его спать у себя, - заметил Тиелкормо. – И хорошо. Он бы только добавил шума и суеты. - Неправда! – Дириэль ткнул его в бок. – Морьо умнее тебя! - Это на твой взгляд, - парировал тот. – Вас бы тоже уложить. Макалаурэ молча прошел вперед и отворил дальнюю дверь. Альквен подняла голову с подушки. - Ты видишь меня?! - И скоро встану. Весь яд достался королю. Но я запомнила: похититель назвался Артано Аулендилом. Тебе известно такое имя? - Нет. - Теперь нет другого выхода, кроме войны. И если сыновья короля не решатся призвать народ, пусть это сделает Нельофинвэ! - Валар обещали нам помощь. - Слишком долго мы ее ждали – и вот чего дождались. Темно даже в хрустальном чертоге Ильмарина. Звезды кажутся холодными и колючими. Лишь пронзительно-голубым светом сияют глаза Короля Мира. - Вслед за городами Фаласа Мелькор предал огню королевство Эльвэ. Мощь, одолевшую Завесу Мелиан, дал ему Феанаро. Сын Мириэли опутан чудовищным обманом. Но поддался он на обман потому, что затаил обиду. В делах Отступника есть доля вины Феанаро. - Какой смысл говорить о мелких винах, если второй раз рушится созданный нами мир! – загремел Тулкас. - Пленника следует сначала вырвать из рук насильника, а потом уже взвешивать меру содеянного каждым, - сказал Аулэ. - Ныне у Отступника много пленных, - снова заговорил Намо. – Один или тысячи – разницы нет. - Древа угасли, корни их иссыхают. Второй раз я не смогу взрастить их, - вздохнула Кеметари. – Мир темен, живое в страхе. - Я прошу помощи живому и неживому, - Ниэнна откинула покрывало. – Раскаиваюсь в своем заступничестве за Мелькора. - Радость ушла из мира, - сложив руки на коленях, прошептала Несса. - Что скажешь ты, Хранитель вод? – Манвэ обернулся к Ульмо. - Никогда не верил я Мелькору. Мои воды враждебны ему. Но Море не остановило вторжения. Если не будет решено бороться с Отступником совместно – я подниму на него свои стихии. - То же сделаю и я, - твердо сказала Кеметари. - Надо идти в Темные земли! – воскликнул Оромэ. - Новая битва может оказаться гибельной для живущих там, - качнул головой Манвэ. - Я не принесу гибели, - возразила Кеметари. - Не причинят разрушений и мои охотники, - добавил Оромэ. - Слушайте, Хранители! – поднялась со своего трона Варда. – Гневом и отчаянием полны сердца Феанарионов. Они рвутся в бой. Пусть же Нолофинвэ призовет народ на войну! - Чтобы эльдар познали гибель в войне?! – возмутился Аулэ. – Да лучше я заново перекую все горы! - Элентари права, - тоже поднялся со своего места Манвэ. – Пусть эльдар сразятся с Отступником во Внешних землях. И помогут им те из Хранителей, чья мощь не затронет корней мира. Со спокойной улыбкой поднялась Кеметари. Только что бурое, ее платье засияло золотом созревших колосьев. Захохотал громогласно Тулкас, взревел рог Оромэ. Далеко на юге девы в зеленых венках подозвали к себе серых журавлей. Собаки, гепарды и ловчие птицы устремились за сорвавшимися с места всадниками. Воины в сверкающих кольчугах шагнули из ворот бревенчатой усадьбы. Феанаро держал на ладони большой сапфир, Внутри камня вертелись сумрачные и сверкающие вихри. - Ты получился, камень бурь. Ты еще теплый и темный, не оделся гранями, которые направят твою силу по мысли владельца. Но прозрачная ясность вильи уже живет в тебе… Нолдо пошатнулся, ухватился за край стола. - Простите меня, заточенные и изгнанные. Прости и ты, камень ветров. Но гранить тебя дрожащей рукой нельзя. Я только чуть отдохну и доделаю тебя. Мастер свернулся на скамье возле горна, зажав в руке сапфир. Больная встревоженная его мысль рвалась за Море. Силы воздушной оболочки Арды соединились с ней. … Темный, суровый лес. Но знакомы нолдо эти беседки вокруг озера, тонущие в травах ступени лестниц. На узком ложе под деревянной крышей кто-то раскинулся в беспокойном сне… «Морьо!..» Спящий шевельнулся: «Atarinja!..» «Морьо, где ты?! Что с тобой?!» «А ты, отец?» «Я жив, я увидел и услышал тебя. Ты спишь, ты один в каком-то лесу…» «Это Лориэн. Я заключен здесь уже много кругов света. Девы Эстэ стерегут меня. Говорят – чтобы не схватил Мелькор». «Морьо, а остальные? Твои братья, мои отец и жена?!». «Всех взяли под охрану Валар. Нельо у Тулкаса, Кано – в Море у Ульмо, Турко – у Оромэ, Курво – у Аулэ. Мама и wenin – у Кеметари. Король же остался в нашей крепости. Нам уже не по силам ждать, когда сможем собраться и отбить тебя!..». «Морьо!..» Феанаро сел на скамье. Он часто дышал, пальцы, сжимавшие камень, побелели. Он говорил с сыном – еще чувствовалось беспокойное присутствие Морьо Карнистиро. Так не в ледяной пещере заточен сын, а всего лишь упрятан в Лориэн под защиту Повелителя грез и ласковой Эстэ?! И Нельо провел это время со своим могущественным другом?! Мастер сосредоточился, глядя в камень. Во дворе Форменоса кони топтали свежий снег. Нельо в куртке нараспашку стоял на ступенях главного входа: меч на поясе, золотые глаза полны яростного пламени. Соприкосновение с ним оказалось мимолетным – старший сын только оглянулся тревожно и поднял руку, отдавая какой-то приказ. Воины садились в седла… Так вот оно что! Феанаро чуть растянул пересохшие губы. Спаситель – Мелькор! Снова запутал его в свое грязное вранье, заставил работать на него… Заставил дать в загребущие руки пламя и чуть было не завладел еще и ветрами! «Ну что же, добрый советчик, посмотрим. Вдруг я окажусь искуснее и в твоем мастерстве?!». Феанаро окунул сапфир в чашу со сладким питьем и обвалял в золе. Грязный комок полетел в кучу угля. Мастер взял другой камень, вставил в зажим и поднес к шлифовальному кругу. Карнистиро соскочил с постели. Не совсем ушедший сон качнул его. А в памяти – грубая кладка стен, отсветы огня, отец сжался на деревянной скамье… Нолдо огляделся. На озере знобкий ветер перекатывал отражения звезд. Прежде исполненный силами лес Лориэна, казалось, затаил дыхание. Пустота вокруг… Значит его почти не стерегут! Карнистиро бросил на одеяло кольчугу, наручи, шлем. Скакать в Форменос, рассказать все королю, поднять всех, кто еще остался в крепости!.. Неуклюжий узел пополз по спине и свалился. Море. Как пересечь его? Просить знакомых молодых рулевых? Еще уйдет сколько-то времени… Что если просто забраться на корабль и… Вдруг пришла такая мысль, что нолдо закусил губу. Кольчужное полотно, шелестя, облило тело. Зубами затянул ремень наручей, приладил меч на спину. Замершие травы Лориэна не отозвались на его быстрый шаг. У опушки паслись кони. Они сперва недоверчиво покосились, встревоженные тьмой. Вороной жеребец опомнился первым. Через несколько мгновений Карнистиро уже мчался на его спине на восток. Сорвавшиеся с мест ветра присмирели по воле Манвэ. Дорога к Тириону сделалась легче. Сыновья Феанаро с друзьями и помощниками взошли к Маячной башне: при оружии и в железе. Нельофинвэ стоял перед тронным возвышением: - Нолофинвэ, король нолдор скользит между жизнью и смертью. Верховная власть ныне принадлежит тебе. Мы и большинство народа требуем: объяви поход в Темные земли, войну Мелькору! Нолофинвэ посмотрел на собравшихся. С Феанарионами стояли не только Финдекано и Ириссэ, но и Турукано. Здесь же были дети его младшего брата, тоже одетые в броню. У одних на лицах холодная решимость, другие полны задора… - Нельофинвэ, ты призываешь на такую великую войну, что невозможно и представить себе ее последствия. Мелькор был когда-то валой, след его силы на лице Арды. Туркофинвэ чуть иронично улыбнулся, Финдекано сдвинул брови, словно боялся разочарования. - Недавно он совершил еще одно деяние – заставил нас жить во тьме, - твердо произнес Майтимо. - Гнев Эльдар справедлив. Но сначала мы должны обратиться к Валар. Будет ли нам помощь или хотя бы доброе напутствие? Мягко зашелестел доспех. Сквозь толпу стремительно прошел воин огромного роста и встал на нижнюю ступень: - Сила Валар готова обрушиться на Отступника. Я поведу воинов-майар. - Слава Эонвэ! – первыми вскинули над головой луки близнецы. Нолофинвэ поднялся и снял с головы алмазный венец: - 10 лоа назад у Маханаксара обещал я Феанаро, что он будет вести, а я – следовать. Тогда никому было неведомо, что означали эти слова. Теперь же… если нолдор согласны видеть меня своим вождем в походе, а на троне Тириона – моего младшего брата… Снова над головами собравшихся засверкали мечи. Нолофинвэ пропускал мимо себя колонну конных. Ириссэ ехала рядом с братьями, окутанная поверх брони белым плащом с серебряной вышивкой. Вокруг Артанис держалась группа дев-воительниц, во всем подражавших Арафинвиэн. А среди Феанарионов, с длинным тяжелым мечом у седла, рысила Нерданэль. - Ты тоже оправилась воевать, сестра? Та улыбнулась: - Не сидеть же мне дома или в опустелом Форменосе. Даже невестка с сыном уехала к родителям. Нас провожали белые совы на стрельницах да ручные ласки. - Что ты успел сделать, Феанаро? – черный майа стоял, загораживая выход из мастерской Нолдо молча подал ему ограненный камень. Неизвестно откуда взявшийся сквозняк раздул полы тяжелой мантии, сбросил со стола листки бумаги. - Надеюсь, Владыка будет доволен. Или ты еще не закончил работу? - Осталось оправить его. Предпочтительно в серебро. - Я бы предложил белое золото. Но – делай, как знаешь. Майа положил камень возле тисков. - Ты пострадал на войне, Артано? Вижу, ты сильно хромаешь. Значит, битва идет уже поблизости от этой крепости? Тот едва успел погасить злобу во взгляде: - Да, нолдо! Ты должен спешить! Иначе плохо придется и тебе! Дверь захлопнулась. - Посмотрим, кому придется плохо, - усмехнулся Феанаро. Браслет, сплетенный из серебряных звезд и вьюнка, был уже готов. Годился он на тонкое запястье. Гнездо приняло камень. Карабкаться по обрывистому склону горы было трудно. Тянуло вниз железо, торчащий за плечами меч мешал поднять голову повыше. Карнистиро сел на камень и вытер лицо. Перед ним тонула во влажном тумане родная земля, а за спиной уходили в тучи немереные высоты Пелор. Он облизал содранные пальцы, резко выдохнул и ухватился за край трещины. Вот так, подтягиваясь и находя опору для ног, можно было взобраться на этот утес, а там отдохнуть немного… На краю обрыва ему попался тонкий ручеек. Вода в нем – безвкусная, ледниковая – показалась приятнее апельсинового сока. Подтянувшись последний раз, нолдо оказался возле вороха толстых сучьев. Пахло старым пером. Громадная тень закрыла звезды. Орел несся прямо на Карнистиро, выставив когтистые лапы. Лишь в последний момент птица чуть отвернула, но удар воздуха от широких крыльев швырнул Феанариона на хворост. Когда он смог встать на колени, стирая кровь с ободранной щеки, орел сидел рядом. Золотой глаз его смотрел печально и неласково. - Чего ты хочешь, эльда? Зачем лазаешь здесь? Ты пришел слишком поздно со своим острым железом – тварь Мрака уже сожрала моего сына. - Тварь Мрака? Что это? - Огромная, состоящая из голода и разложения. Оставила след у гнезда. Потом они помчались на северо-восток: тварь и ее хозяин, тяня за собой полосу грязи и тлена. Мы, великие орлы, не заводим детей в каждую пору цветения, как птицы равнины. Долго-долго мы с мужем будем жить в сиротстве… - Могучая, убивший твоего птенца – мой смертельный враг! – Карнистиро облизнул губы. – Он лишил весь мир Света, а до того похитил моего отца! Орлица наклонила голову, перья на ее затылке вздыбились. - Вернуть тебе сына не в силах никто. Но отбить пленника и отомстить врагу мы можем! Для тебя не преграда и сумеречные просторы Белегаэра. Перенеси меня на Темный берег, к жилищу Мелькора, а потом помоги вернуться! Птица чуть поменьше опустилась рядом. Орлы заговорили между собой на своем языке. Карнистиро чувствовал, что орел возражает своей жене, отговаривает ее. Орлица резко вскрикнула, щелкнула клювом и расправила крыло. Карнистиро взобрался ей на спину, ухватившись за тугие перья. Первый же взмах крыльев поднял всадника так высоко, что орлиное гнездо сделалось не больше муравьиной кучи. Зачерпнув воздух второй раз, птица оказалась над облаками. Плавно повернулись внизу вершины Пелор. Орел летел чуть позади, но тоже в ту сторону, где над незримыми землями светился Малый Серп. В Альквалондэ было светло: вознесенные на башни лампы-кристаллы заливали город светом, подобным сиянию Тельпериона. - Я понимаю, сколь тяжки ваши потери, - Ольвэ трудно вздохнул. – Финвэ – мой друг, и мне горько думать, что он может уйти в Ожидание надолго. Страшно и за Феанаро. Мы, пришедшие сюда когда-то, знаем жестокость Отступника. Тьма, опустившаяся на Море, вызвала из глубин чудовищ. Опасно стало плыть даже до Эрессеа… Но я не могу решиться послать свой народ в битву. Нолофинвэ тронул руку короля Альквалондэ: - Мы лишь призвали на борьбу. Пусть твои корабли только перевезут нас и ожидают у берегов. Однако не требуй, чтобы я запретил взять мечи тем морякам, которых толкнут на это гнев и отвага. - Не могу просить у тебя слова вернуть мне всех рулевых живыми. Эта война – невиданное и неслыханное дело. Если бы не одобрение Валар, я не отпустил бы с вами ни одного корабля. Одно лишь скажу: удержи гордость, не бросайся на врага очертя голову. Сбереги, кого сможешь. - Я и сам не хочу никого потерять и обречь на долгое Ожидание. Но Отступник силен. Может быть, я и сам вернусь в Аман очень нескоро. - Война… Мы ушли от нее, а она догнала нас. Анайрэ неумело поправляла застежки доспехов на своих детях: - Я буду ждать вас на большом балконе, дорогие. Все время. Не уйду в дом, пока вы не вернетесь. - Напрасно, мама, - улыбнулся Финдекано. – Лучше постарайся доделать арфу, которую собиралась подарить мне. - Откуда ты узнал про мой подарок? - Ириссэ не умеет держать язычок за зубами, - Турукано насмешливо глянул на сестру. Та отвернулась. Эарвен тронула золотые волосы старшего сына, сжала руку второго, быстро обняла и поцеловала младших. - Финдарато, Артанис, будьте опорой Артаресто и младшим… - Честное слово, завидую сыновьям Феанаро: их никто не провожает и не оплакивает заранее, - шепнул Айканаро на ухо брату. - Морьофинвэ среди них нет. Если его не отпустили – как он переживет такой позор? – ответил Ангарато. - Видно, даже Валар уже решили, что такого растяпу нельзя отпускать из дому надолго! – рассмеялся младший Арафинвион. - Почему до сих пор нет Морьо? – Майтимо с кормы корабля всматривался в сбегающие к гавани улицы. – Он не приехал в Форменос, не был и в Тирионе. Не могут же удерживать его силой, если Поход – дело всех народов Амана?! - Потерял пояс, порвал штаны, споткнулся на лестнице, - усмехнулся Тиелкормо. – Разве ты его не знаешь? Прискачет последним, красный и злой как перец. Да вон кто-то едет сидя чуть ли не боком! У самых сходней всадник неловко сполз с коня и повел его на корабль. - Альквен! – Нерданэль взяла приехавшего за плечи. – Зачем ты здесь?! - Король жив, ему не лучше – но и не хуже. А я могу сидеть верхом и стрелять. - Еще один сумасброд на нашем корабле, - фыркнул Тиелкормо. – Не встретила ли ты по дороге Морьо? Альквен посмотрела на всех лихорадочно блестящими глазами: - Морьофинвэ покинул Лориэн давно. Девы Эстэ ищут его уже десять кругов света. Его сокол улетел в Пелоры и вьется там над пустым орлиным гнездом. Феанарионы и Нерданэль обменялись встревоженными взглядами. Один за другим корабли отходили от причала. Ветер сразу упирался в их паруса, острые штевни срывали пену с волн. Морские гончие, показывая высокие плавники из мерцающих вод, мчались впереди. Орлица проплыла над нагромождением черных скал. Из осыпей торчали низкие широкие башни. На их стрельницах горели костры, метались цепочки факелов. Воздух был густ от пыли и кислых испарений текущей грязной воды. Карнистиро, припав щекой к перьям, смотрел вниз – на толпы низкорослых уродливых существ, двигавшихся по вытоптанной земле; на темные провалы, из которых полз тяжелый багровый огонь. Орлица села на гребень скалы недалеко от темной башни. - Благодарю тебя, могучая! Вернись за нами через десять кругов Света… Свет угас, так что считай время по движению звезд. Может быть, мы не сумеем оказаться на этой скале. Но тебе ведь не трудно окинуть взглядом весь этот хаос и найти нас! Грандиозная птица согласно опустила веко и ушла в высоту. Облетая гору, она вдруг резко раскинула крылья. Что-то с отвратительным визгом покатилось по камням. Карнистиро еще раз огляделся. Под скалой была узкая тропа, ведущая к башне. Нолдо спустился на нее. Внизу, под камнями, гудело и грохотало. Вдали хриплым рыком перекликались стражи. Тропа вильнула несколько раз и уперлась в корявую деревянную дверцу. Сколько ни толкал ее Феанарион, она не поддалась. Услышав за дверцей скрежет, Карнистиро прижался к камню. Три кривоногих низкорослых существа вылезли из хода. Их руки – или передние лапы – висели ниже колен, спины полусогнуты. Но на их головах были низкие шлемы, в лапах они держали изогнутые мечи. - Ахырр, - проворчало одно существо и стало принюхиваться. Другие тоже засопели и все разом повернулись к эльда. Карнистиро увидел безобразные морды с выступающими вперед челюстями и торчащими клыками. - Ар-ррах! – завопили морды разом. Темные лезвия взметнулись над головами. И сверкающий меч, словно сам вылетев из ножен, встретил их. Со звоном упал отсеченный кусок лезвия – тварь взвизгнула, отшатнувшись. Карнистиро продолжил движение, настигая концом клинка самую правую из тварей по голове. Ответный удар по плечу прошел вскользь. Нолдо коротко размахнулся – темная голова стукнулась о камень. Третья тварь пятилась, пронзительно визжа, между клыков ее билась пена. Карнистиро просто от отвращения ударил ее острием в морду. Три трупа лежали у ног нолдо. Он вдруг ощутил странное тоскливое сомнение. Три твари были уродливы, злобны, но разумны. И вот – он убил их. На камнях бурая кровь, от трупов невыносимо пахнет. Отсеченная голова с вываленным языком смотрит остановившимися маленькими глазами… Карнистиро замутило… …Наверняка, эти твари – создания Мелькора, его орудия. Они преградили дорогу. Он убьет и других таких же, если они тоже нападут. Но до чего же противно видеть все это!.. Надо обтереть меч. И придется – о трупы. Все же он нашел вход в логово Мелькора. Теперь надо пробираться дальше. Карнистиро вспомнил свое видение. Башня, подземелье, каземат без окон. Наверное, это здесь. Он подтянул ремень шлема и с обнаженным мечом в руке пошел в ход. Тьма была густой, смрадной. Ступени под ногами покрыты скользкой грязью, стены тоже заляпаны, захватаны. Лестница вилась спиралью все ниже. Когда она кончилась, ход стал шире. Через сотню шагов галерея раздвоилась. Карнистиро прислушался к своим ощущениям и повернул налево. Когда впереди появился свет, он ускорил шаги. Впереди ворчали, взрыкивали. И у самой арки навстречу Феанариону выскочил десяток крупных тварей. Эти уже не принюхивались – с ревом бросились на эльда, занося мечи и пики… Карнистиро метался по низкому широкому каземату, разрубая клинки, шлемы, головы и туши. Он потерял счет тварям, под ногами валялись трупы. Пот заливал глаза, воздуха не хватало, тяжестью налились руки. Сильный удар по спине заставил задохнуться и остановиться на миг. Тут же вонючие шерстистые тела навалились со всех сторон. Меч вырвался из рук, в глазах потемнело… Очнулся Карнистиро от боли в вывернутых руках. Его волокли по грязным кирпичам пола, угощая пинками. То и дело когти проходились по открытой шее и груди. Кольчуги и наручей на нем уже не было. Вот его с размаху швырнули вперед, какая-то тварь вцепилась в волосы. - Стоять, мерзавцы! – произнес холодный голос. Твари зачавкали, зарычали в ответ. Над нолдо наклонился майа в черном. - Так, враг проник в крепость. Все стражи, которых он миновал, будут казнены! Толпа с жутким воем повалилась головами на пол. - Молчать! А ты зачем сюда пришел, ничтожество? Как твое имя? Что ищешь в доме Владыки? Карнистиро молчал, облизывая губы. Твари поднесли майа его доспех и меч. - О, работа нолдор! И не просто нолдор… - черные зрачки впились в глаза Карнистиро. – Работа лучших из нолдор. Как она попала к тебе? Или… но ты рыжий, как раскаленное железо, а нолдор черноволосы и белокожи. Отвечай! - Догадайся сам, - бросил Феанарион. - И выговор Тириона! Взять его! Со мной – к владыке! Твари завопили с ужасом и восторгом одновременно. На отлитом из чугуна троне восседала такая же уродливая тварь, но гигантского роста. А на голове ее в железном венце горели Сильмариллы! - Подтащите его поближе, - распорядилась тварь. И тут морда ее расплылась до ушей. - Морьофинвэ Карнистиро Феанарион! Вот так дар случая! Морьо, смуглокожий сын Феанаро, которого прозвали также и Огоньком, и Занозой. Видишь, как хорошо я тебя знаю? - Я тебя тоже узнал. Только имя «Мелькор» тебе больше не подходит. Грязнолицым, Криволапым, Уродливым Чудовищем следует называть тебя!.. Нолдо покатился по полу от удара когтистой лапы. - Много себе позволяешь, ты, горсть костей и крови! Карнистиро приподнялся на руках, подождал, пока угаснут перед глазами огненные колеса: - Нет, это я еще мало себе позволил. Сейчас позволю еще кое-что. Тьфу! На широком носу Мелькора расплылся кровавый плевок. - Стойте, придурки! Десяток лап, вцепившихся в Феанариона, разжался. - В подземелье под восточной башней. Приковать к стене, чтоб только мог опуститься на колени. Я скоро навещу его. Полные весенними ветрами паруса быстро несли корабли сквозь холодные туманы. У темных голых островов навстречу флагману вынырнули чешуйчатые головы на длинных шеях. Морские гончие напали на невидимых в воде чудовищ, море закипело, покрываясь маслянистыми пятнами. Дириэль долго выцеливал и спустил стрелу. Из воды взметнулась шея, поднявшая зубастую голову выше мачты, и ударила по борту, порвав ограждающий палубу канат. Касатка, прыгнув, вцепилась в чешую. Когда одни чудовища всплыли кверху брюхом, а другие бежали в какие-то подводные норы, морская собака забросила на палубу отгрызенную голову величиной с матерого кабана. В левой глазнице торчала стрела. - Ты почти не повредил этой твари, а она едва не проломила нам борт! – раздраженно бросил рулевой младшему Феанариону. Тот нахмурился и перебежал на нос корабля. Сумеречные земли встали впереди непроглядной полосой. От этой полосы навстречу флагману шел корабль. Он был меньше альквалондских, но мчался, чуть ли не прыгая с гребня на гребень. Деревянные борта мягко сошлись. С меньшего на флагман, ухватившись за поданную веревку, перелетел светловолосый эльда. - Я – Эарсур, вестник короля Кирдана. Мы ждали помощи из Амана – и она пришла! Кто ведет вас в бой? - Нолофинвэ, второй сын короля нолдор, - ответила вышедшая на палубу Нерданэль. – Его корабль следует за нашим. - А ты – королева? - Нет, всего лишь жена его первого сына. А вот и мои сыновья. Феанарионы обступили средиземца. - С какими вестями ты плыл нам навстречу? – спросил Майтимо. - Весь берег захвачен тварями из Ангбанда. С воздуха нашу крепость на острове атакуют летающие вампиры, похожие на нетопырей, но громадные. Устья рек перегорожены плотами из толстых бревен. - Сейчас мы станем борт о борт с кораблем Нолофинвэ. Но сначала – если у тебя есть чертеж ваших земель, покажи нам их. Эарсур расстелил на палубе карту, нарисованную на тонкой коже прочными, не боящимися воды красками. - Балар, - он указал пальцем остров в устье реки. – Сирион – по нему можно подняться на больших кораблях вот досюда. Дальше река течет по пещере, там пути нет. Гелион. Он судоходен выше, вот до этих перекатов. А тут – Ангбанд, средоточие зла, земля Бауглира. - Так вы называете Мелькора? – усмехнулся Тиелкормо. - Да. И еще Херумор, потому что его власть беспросветна… - Берег здесь низок? – Тиелкормо указал на широкие рукава Сириона. - Отлогий, песчаный, поросший камышом. - А возле вот этих городов? - Города эти превращены в груды опаленных камней, - с горечью сказал Эарсур. – Но гавани возле них удобны. - Тогда скажи Нолофинвэ, что мы предлагаем высадиться в этих гаванях! – Майтимо положил ладонь на красные знаки городов. Эарсур так же, с помощью каната, перемахнул на другой корабль. Скоро на мачте того развернулись белая и синяя косицы «следуйте за мной». Флот повернул на север. - Феанаро, Владыка повелевает тебе найти ключ к силам вод! Нолдо глянул устало и иронично: - Повелевает? Как это? - Сейчас не время вдаваться в излюбленные вами, нолдор, тонкости смысла слов. Владыка просит тебя дать ему способ обуздать воды. Это необходимо ему для его борьбы. - Воды, мощные своей тяжестью… Это интересно. Я подумаю. - Думай быстрее, потому что Море грозит нам. Феанаро посмотрел на захлопнувшуюся дверь и уже открыто улыбнулся. Потом обернулся к горну, в котором огонь лизал массивный тигель. - Сила вод? Что же, будет и это! Две низкорослые твари отомкнули оковы на руках Феанариона. - Разденьте его догола, - велел Мелькор. Майа, стоявший позади хозяина, потер ладони: - Твои мамаша и папаша, видно, долго трудились, чтоб вылепить такое совершенство. Тебе не жаль самого себя? Ведь сейчас уруки раздерут твою кожу бичами. В глазах Карнистиро полыхало голубое пламя: - А что вы еще можете? - О, многое. Вырвать тебе ногти по одному. Клещами оторвать пальцы. Окунуть в кипящее масло тот орган, который ты так и не успел пустить в дело. - И только? Ты, видно, любишь разделывать птицу, Черный. Ну и шел бы на кухню, не утруждая свой корявый язык беседой! Твари швырнули Феанариона на скамью. Но Мелькор поднял лапу: - Не так! Накройте его мокрой тряпкой, чтоб не осталось ссадин. … Карнистиро пришел в себя на мокром полу. - Я прощу тебе твою выходку, если ты сейчас же поцелуешь мою руку. - Это рука? С виду скорее грязная лопата. - Ему мало порки, Владыка! - Он надеется, что его fea упорхнет в Аман очень скоро. Но напрасно на это рассчитывает. Да и мой унылый братец Намо, прозванный Мандосом, не склонен быстро выпускать попавших в его лапы. Побьется там лбом о стены неведомо сколько времени. И выйдет – копошиться во тьме. Ведь весь Свет – в моей короне, ты, ничтожный нолдо! - Если надеть корону на пень, его не сочтут королем даже червяки. Под венцом следует носить ум, а не горшок каши! - Как унять твою болтовню? – майа наклонился к пленнику. - Может, проткнуть твой ядовитый язычок раскаленным гвоздем? - Тогда ты на некоторое время забудешь, что глуп, как орех? - Владыка, дозволь мне сбить с него спесь! Уруки вечно голодны по самкам, а этот щенок такой гладенький и приятный на ощупь. Пусть им насладится охрана тюрьмы! Мелькор сузил глаза: - В ледяной подвал. Не кормить. Через каждую четверть оборота звезд давать десять ударов бичом, накрыв мокрой тряпкой. Посмотрим, как скоро он перестанет огрызаться и присмиреет. Уруки вздернули пленника с пола. Четыре обгорелые, полуразрушенные башни охраняли вход в бухту. Флот скользил к берегу на полуспущенных парусах. Ветер доносил запахи размытого дождями пожарища, тлена. Гранитные причалы покрывали комья водорослей, обломки дерева. Вдруг из руин порта муравьями хлынули кособокие низкорослые существа. Они разразились рыком, визгом, хриплыми воплями. В воду с плеском начали падать стрелы. - Ирчи! – сказал Эарсур Нолофинвэ, указав на берег. - Неужели их так много? - Их без числа! Где бы мы ни пытались сойти на берег – везде нас встречали такие вот орды. Рулевые повернули корабли лагом к берегу, вдоль бортов встали лучники. Звон тетив, россыпь щелчков по перчаткам – словно ветер отбросил бурую толпу от края причала. Длинные стрелы летели еще и еще – и кривоногие уроды стали разбегаться, ныряя в развалины. Два первых корабля притерлись к причалу. - Нельо, ты прикажи сводить коней, а я останусь на борту со стрелками, - быстро сказал Тиерлормо. - Разумно, - сказала Нерданэль и шагнула к мосткам. Кони пошли за ней, прядая ушами. - Мама! – метнулся вперед Майтимо. - Твое дело: следить не за лошадьми, а за врагом, сын. Стоило нолдор ступить на замусоренный причал, как твари снова выскочили, уже вооруженные кривыми мечами. Град стрел с бортов отогнал их. Передние воины составляли щиты, ограждая тех, кто еще седлал коней и вооружался. Постепенно ряды нолдор продвигались к разрушенным корабельным сараям. Вдруг один щитоносец вскрикнул и осел на землю. В его плече торчала короткая стрела толщиной в палец. Другого зацепило по шлему, сбив с ног. Еще одна стрела застряла в конском крупе. - Турко! – Ириссэ без шлема и доспеха проталкивалась к Феанариону. – Станем спиной к спине! Тот поднял свой мощный лук – высунувшаяся из-под кровли тварь шлепнулась на гранит. - Оденься же! - Некогда! Они засыплют нас из этих щелей! К ним присоединялись все новые лучники. - Эарсулэ! – Нолофинвэ схватил за руку средиземца. – Нам не пройти через развалины. Покажи, где можно встать надежно, не имея противника над головой? - У главного маяка, - тот повернул к нолдо бледное, напряженное лицо. - Но сперва надо расчистить от ирчей вон ту лестницу. Майтимо кинул щит на руку: - Кто со мной? Щиты держать плотно! Макалаурэ встал слева от брата, справа жестко прижал оковкой щит Финдекано. Старший Феанарион оглянулся: его «львы» и «львицы» все были в первом ряду готовых ступить на лестницу. Лишь Ильменаро стоял рядом с Турко, то и дело выхватывая из-за спины стрелы. А к щиту Финдекано прижал свой высокий воин в шлеме с алмазом в очелье. Майтимо перехватил взгляд его глаз цвета морских волн. По оковке щитов, по шлемам и оплечьям то и дело скребли чужие наконечники – лучники все же не успевали сбивать всех… ирчей, так зовут этих тварей? Из переулка с ревом и топотом рванулась сотня – копья взвизгнули по щитам. Верхней кромкой острие вверх – и ударом слева направо по напавшему; следующее копье отклонить налево и обратным движением меча – по черному шлему… Лестница насчитывала тысячу пологих ступеней. У подножия широкой башни нолдор остановились. Стрелки поднялись на площадку, где валялись осколки огромного зеркала вокруг каменной чаши. Чужой разрушенный город открылся им. Но окружающая стена выглядела целой – лишь ворота сбиты. - Вот куда надо пробиться прежде всего, - Майтимо указал братьям на надвратную арку. – Закроем ворота – обезопасим себя от новых толп. - Да они здесь кишат, как головастики в болоте! – воскликнул Туракано. – Лучше было пристать у пустого берега. - Нет. Там нам не дали бы и сойти на землю. Ирчей действительно пряталось в руинах несметное множество. Уже поставлены были сбитые из остатков корабельного леса ворота, а они все выскакивали откуда-то, бросаясь на нолдор с мечами, ножами. Тиелкормо предложил собрать привезенных с собой собак и выслеживать тварь, очищая дом за домом. Первыми пошли с ним товарищи по охоте, «львы» и Ириссэ. Валинорские псы не только указывали лучникам укрытия врагов, но и сами ломали шеи косматым ирчам. Wenin объяснили своему щенку, что по следу ирча надо идти не фыркая и не чихая, и тоже побежали к корабельным сараям. Дети Арафинвэ с прибившимися к ним воинами заняли надвратную и ближайшую к ней башни. До остальных еще трудно было добраться. А причал и портовую площадь уже расчищали от мусора, ставя шатры. При них остались стражи и те, что взялись ухаживать за ранеными. Даже чуть поцарапанным стрелами и мечами приходилось тяжко. Все вражеское оружие оказалось отравлено. Раненые то обливались потом, то дрожали под одеялами, их мучила тянущая боль в суставах, вдруг накрывала слепота или бред. Трудно было быстро погрузить их в сон. Альквен подходила к каждому и спокойно говорила: - Меня так же отравили, но я уже держу лук. Выздоровеешь и ты. Целители подхватывали мгновенную уверенность раненого и превращали в лечащий покой. В большой шатер вбежал Ильменаро. На руках у него безвольно висел Дириэль. Нерданэль приняла сына в объятия: - Куда тебя ранило, nilja? - Его не стрелой, - сообщил «лев»-лучник. – Я услышал прямо отчаянный крик и лай их щенка. Подбегаю: пес возится с ирчем, а этот лежит без движения. Начинаю его осматривать и – вот. Тонкая кожа левого сапога мальчишки была разодрана в клочья, кровью намокла штанина. - Иди, Ильменаро. Мы его сами разденем и перевяжем. На ноге младшего Феанариона отпечатались широкие челюсти. Когда рану начали промывать, Дириэль очнулся и дернулся встать. - Лежи. Это не больно. Что с тобой? Мальчишку корчили судороги тошноты. - Этот… он выскочил… сбил с ног… а потом стал сосать кровь!.. полная пасть, понимаешь?! - Все, успокойся. Девушка подала чашку настоя боярышника и валерианы. Дириэль потянулся было к питью – и зажал рот ладонью. Его унесли за занавес. Нерданэль посидела возле младшего сына, поглаживая его затылок и спину, пока он не уснул. - Я покидаю тебя, Вильялотэ, - сказала она целительнице. – Теперь мое место будет не в шатре, а на стене. Та молча кивнула. - Владыка! – майа согнулся в поклоне. – Феанаро прислал тебе камень вод. Что еще ты прикажешь нолдо? - Что прикажу? Пусть делает мечи для моего войска! - Он выполнит твою волю, Владыка. А над нашими землями летают огромные журавли. Что это значит? - Журавли? Ха, птички Иаванны! Не пожелала ли владычица трав и кустов развести тут у меня клумбы? Выпусти крылатых вампиров – и забудем об этой любительнице цветочков. - И еще, Владыка… - майа замялся. – Нолдор высадились в Эгларесте. - Что?!! - Устраиваются на развалинах, мой Владыка… Уцелевшие уруки твердят, что пришел сам король с детьми и внуками. - Значит, и Финвэ ты не сумел дорезать до конца? Болван! Мелькор поднялся с трона и глянул на свои лапы. Серебряный браслет с сапфиром сидел у него на пальце. - Я сам расправлюсь с ними. Что рыжий щенок Феанаро? - Не может унять язык, хоть и трясется от страха, мой Владыка. - Взять из подвала, отогреть, отмыть, накормить, одеть прилично. И не смей лапать мальчишку по своей привычке! Темнокожий нолдо был неплохим кузнецом. Пусть работает, как и его отец. - Повинуюсь, мой Владыка! Среди темных туч замелькали перепончатые крылья. Вампир ринулся навстречу журавлю, разинув пасть с четырьмя длинными клыками. Всадница серой птицы направила в глаза ангбандского летуна зайчик звездного света.. Короткой заминки вампира хватило, чтобы журавль пробил его голову острым клювом. Из рук всадниц на мертвую землю сыпалось что-то невесомое и почти невидимое. Оно терялось в трещинах камней, уплывало с водами, взлетало над горячими расщелинами и оседало на щебень. Глотнув влаги и тепла, оно выпускало корешок, впивалось в неподатливую почву, выбрасывало навстречу звездам красноватые ростки. Семенам даже нравился глубинный шлак и вулканический пепел. Они были тех пород, что первыми приходят на места разрушений. Силу роста они унаследовали от родителей, выросших и плодоносивших при свете Древ. Корешки толстели, уже тесня камень.