Слизь и кости

      Свернувшись на боку калачиком, грызя уголок подушки, глуша всхлипы, Эррор прижимал к животу скомканное одеяло, тщетно пытаясь сдержать слезы. Но даже волевое усилие Разрушителя Альтернативных Вселенных не могло унять ту бурю эмоций, что застила разум, отравляла, уничтожала его изнутри. Он не хотел жить. Не так, не после надругательства над собой, не с этой дрянью внутри, но перерезать горло собственными нитями не хватало духу, а избавиться от плода…       То, что осознавал его разум, душе было до одного места, темное сердечко уже признало их, тех существ, что трепещущими комочками спрятались внутри, своими детьми. И сколько бы раз разрушитель ни заносил над отвратительным животом заостренную глючную кость, он не смог заставить себя пронзить, распороть собственное тело, чтобы исторгнуть, выпотрошить слизневых выродков.       Заскулив, Эррор сжался в комочек мотая в немом отрицании головой: окутывающее, успокаивающее тепло магии, исходившее оттуда, где противоестественным и мерзким образом поселилась совершенно ненужная ему жизнь, раздражало. Зачем ему эта любовь? Да, глючный чувствовал, что эта эмоция, даримая ему, называлась любовью! Его любили, к нему ластились, тянулись навстречу крохотные сердечки… От этого мутило, хотелось проблеваться, выплюнуть, выхаркать из себя, подобно Инку, отравляющее его изнутри чувство. — Я вернулся, Эрри, — из портала шагнул Хранитель Мультивёрса, затаскивая в спальню огромную сумку. От неожиданно прозвучавшего за спиной голоса Творца, Эррор неосознанно прикрыл руками уязвимый живот, побуждаемый инстинктом спрятать от постороннего души Слияний. А когда до разрушителя дошло что он сделал, то, скрежетнув зубами, одернул себя: нет, нет, нет и ещё раз нет! Инк же, чем-то шурша, продолжал тихонько говорить: — Я пожрать принёс, и прости, что задержался, проверял вселенные на предмет… Феномена беременности. В остальных мирах только деление душ происходит, видимо, в… том Тейл собственные законы природы. Передернувшись от омерзения и пробежавших по костям лагов, разрушитель хрипло прошептал: — Ничего. И, я не голоден. — Эрри, не упрямься. — Усевшись на кровать за спиной глючного монстра, поджав под себя ногу, Творец погладил возлюбленного по укрытому одеялом плечу. Эррор дернулся под прикосновением, и Инк со вздохом убрал руку, чтобы не нервировать любимого ещё сильнее. — Морить себя голодом из чувства протеста — не выход. Едва слышно зарычав, глючный зажмурился, противясь сказанному. Ему было всё равно что могло произойти с ним! Он просто желал как можно скорее вывести из себя это! Но, приходилось признаться хотя бы самому себе, что, чего бы ни хотел сам разрушитель, он просто не мог, не имел права бросить Инка. — Я позже поем. — Эррор едва смог выдавить из себя слова. — Хорошо, — вздохнул художник. Настаивать на чем-то сейчас, проявлять упрямство, сталкиваясь характерами в вечном противостоянии в нынешний момент Творец счёл некорректным. Сейчас Эррору не противник нужен был, а союзник, так что художник запихал подальше и поглубже собственное недовольство и порыв взболтать глючного за плечо. Хотелось наорать, что-то разбить, отвесить пощечину, лишь бы в алых глазницах, как прежде, вспыхнул свет, и любимый голос перестал походить на шелест листьев. Прикусив до боли язык, Инк отвернулся, обняв колено, утыкаясь взглядом в стену. — Прости меня. Это моя вина, Эрри… Вынырнув из тёмной пустоты мыслей, разрушитель поражённо уставился на сгорбившегося в бессильном отчаянии художника. По зрелом размышлении Эррор не видел за Творцом ни унции вины ! Он ведь сам забрал Слизняшика, привязался к нему, и не ожидал от милой животинки подобной подлянки. Да кто вообще мог подумать, что именно слаймы и были монстрами Тейла?! Неуклюже перевернувшись на другой бок, постаравшись не заострять внимания на собственной грации, к слову, напрочь отсутствующей из-за сменившегося центра тяжести, глючный протянул руку к Хранителю, коснувшись узкого запястья. — Не вини себя. Мы оба не ожидали подобного. — Пусть не ожидали! Но я… Я не вспомнил о растворителе! Не приложил должных усилий к тому, чтобы спасти тебя! И потом, догадавшись, что произошло, не подумал, что моя магия может быть расценена как дополнительное питание… Лучше бы я просто тебя до разрядки руками довёл! — в голосе Творца звучали слёзы, ему было отчаянно больно за Эррора, но как изменить или искупить содеянное, он не имел ни малейшего понятия. Наблюдая за Инком, глючный огорченно качал головой, темное сердечко в его груди разрывалось на части от того страдания, что звучало в каждом слове художника, даже собственное безнадежное положение вроде сдвинулось на второй план. — Не жалей о том, что мы были вместе. Я хотел этого. Хотел, чтобы это был ты, а не… Кто-то чужой. Порывисто обернувшись, Инк со всхлипом прильнул к груди разрушителя, вжимаясь лбом в черную ключицу. — Я не знаю чем помочь! Я бесполезен! Какой я к Блускрину в копчик Хранитель, если просто единственного важного мне монстра защитить не смог?! — Инки, — разрушитель слабо улыбнулся и осторожно потянул художника повыше к себе, обнимая его в успокаивающем жесте, прижимаясь скулой к белому черепу. — Всё хорошо, я в порядке. Ну, прибавил в весе немного. Но я не умираю. — Слезы вытри. — сухо буркнул Творец, подняв взгляд серых овалов на глючного. — И переверни мокрую подушку на другую сторону. Тогда, быть может, я сделаю вид, что верю в то, что вся эта ситуация тебя не подкосила.       Дрогнув под пронзительным взглядом Инка, разрушитель мгновенно взял себя в руки и невинно улыбнулся. Хотя, его мимика сейчас больше напоминала нечто среднее между акульим оскалом и улыбкой марионетки: при том, что губы растянулись в стороны, взгляд остался тусклым, неживым. — Это просто моя магия немного вышла из-под контроля и теперь сочится из глазниц. Всматриваясь в алые провалы, художник заговорил ровно, хотя у самого в густой чернильной тьме изредка вздрагивали огни в форме капелек, выдавая то, как монстр расстроен: — Не обманывай меня, Эррор. Я знаю тебя достаточное количество лет, чтобы понимать, когда ты неискренен со мной. Сейчас нам надо решить, как действовать в сложившейся ситуации, чтобы ты пострадал наименьшим образом. — А что мы можем? — улыбка сползла с черного черепа, устало вздохнув, разрушитель прикрыл глазницы, чтобы скрыть от Инка собственное отчаяние. — Ты знаешь, как именно размножаются слаймы? Где гарантия что я не лопну в конце… Как те, огромные? Страшное слово "беременность" Эррор так и не смог из себя выдавить. — Я — твоя гарантия! — до чернил, текущих сквозь сжатые челюсти взбешенный Инк практически зарычал в лицо опешившему глючному. — Если придется связать тебя, утащить в ДудлСферу, накачать обезболивающим пополам с наркотиками и отрубить все, что ниже пятой пары ребер, чтобы сохранить тебе жизнь, я это сделаю! Даже не сомневайся!       Ощутимо содрогнувшись, разрушитель едва сдержал себя от инстинктивного порыва отшатнуться прочь. Кажется, Эррор уже успел забыть, каким жестоким и безжалостным порой бывает Творец, а тот, видимо уловив что-то такое мелькнувшее в выражении чернокостного лица, пару раз глубоко вздохнул и уже спокойнее продолжил: — Но сейчас таких радикальных действий не требуется, и я останусь рядом с тобой, буду поддерживать, утешать, развлекать, чтобы ты не свихнулся от страха и беспомощности. Ты меня понял? — Понял, понял, не злись. — прикрыв правую глазницу в забавном жесте, глючный адресовал Инку слабую, но вполне искреннюю улыбку. То, что за него намерены бороться, ободряло. — Вот и молодец, — устало выдохнув, Инк ласково боднул возлюбленного в плечо и отстранился, садясь прямо. — А сейчас будем есть! Я принёс вкусную лазанью из МафияТейл и кофе в термосе.       Пока художник чего-то воодушевленно болтая, копался в сумке, Эррор с недовольным ворчанием пытался усесться на кровати поудобнее: ломило поясницу и мешался живот, скрытый от злобного взгляда желто-синих глаз одеялом. Аппетита не было совершенно, но, кажется, Инк был слишком решительно настроен впихнуть в него что-нибудь. Приходилось, скрепя сердце, покладисто подчиниться.       Без особого энтузиазма поковыряв сырно-макаронно-фаршевую пирамиду в коробочке и через силу запихнув в себя большую часть, не почувствовав ни вкуса, ни аромата, Эррор поднял несколько усталый взгляд на с аппетитом жующего по соседству художника. — Инк, — Творец тут же вскинул голову от своей порции, так что, заручившись вниманием возлюбленного, разрушитель неуверенно продолжил, изо всех сил смотря только на художника, а не на самого себя. То есть, на свой живот. — Я хочу уйти из ХэвенТейл. Не по мне становиться посмешищем для всех обитателей замка.       Задумчиво повозюкав вилкой остаток еды в пластиковом контейнере, Творец кивнул словно самому себе. Эррору не было нужды пояснять свои резоны, Инк вполне разделял чувства возлюбленного, так что сейчас судорожно соображал, куда они могли бы отправиться? Необходимо было найти место, где их бы гарантированно не побеспокоили. — Анти-Пустота и ДудлСфера не прокатят по вполне известным причинам, значит, необходима вымершая вселенная. Типа ДастТейл. Есть что-нибудь на примете, или мне поискать? — И ДастТейл сгодится, почему нет? — с усталым вздохом буркнул Эррор. У него не было особого желания и сил перебирать миры в поисках чего-то лучше. Самым главным критерием было то, что вселенная вымершая. Инк как всегда видел его насквозь, иногда это раздражало, но сегодня разрушитель был безмерно благодарен проницательности Творца. — Сноудин, Новый дом, Руины или Хотленд? — по-деловому перечислил Инк, поднимаясь с дивана и, почесав надбровную дугу, открыл портал в ДудлСферу. Пока художник копошился у себя в доме, разрушитель задумался, где бы ему хотелось запереть себя на неопределённый срок? Хотленд отпадал сразу же — Эррор на дух не переносил жару. Руины и Новый дом были слишком заметно завалены прахом монстров, все же эти районы были гуще всего заселены когда-то. Получается, оставался Сноудин. Отчасти это было даже иронично, всё-таки в каком-то смысле Эррор был Сансом. — Сноудин. — Хорошо, значит, пойдем туда, — покладисто кивнул вернувшийся художник, протягивая сложенные аккуратной стопкой одежды. Приняв предложенное и ощутив химический запах, разрушитель догадался, что Творец, не заостряя на этом внимания, просто походя сделал ему одежду взамен утраченной. В очередной раз приходилось поражаться сообразительности и чуткости Хранителя Мультивёрса. Инк же успел открыть рот чтобы спросить, почему Эррор до сих пор сидит под одеялом, если они всё уже решили, но вовремя себя одернул: догадался, что тот пытался сохранить хоть крохи достоинства, что были ему еще доступны. Нужно было скорей придумать, как остаться в замке, в комнате, но не смущать возлюбленного собственным присутствием… — Знаешь, мне так понравился твой плед, я его заберу, ты не против? Ты одевайся пока, хорошо? И, подскочив к углу, Творец бодро полез по приставной лестнице в гамак за пресловутым пледом. — Угу, — не слишком вежливо буркнув вслед Инку, Эррор потихоньку развернул одеяло, дрожащими руками начав одеваться. Одежда удивительно пришлась впору, несмотря на… увеличенные габариты. По окончании этого процесса, разрушитель поторопился снова закутаться в одеяло и, чуть пошатываясь на неверных ногах, подобрался к углу, всматриваясь наверх, где зиял темным провалом лаз. — Я закончил, можешь спускаться.       Словно ожидая зова, Инк выбрался на лестницу и, придерживая ладонями и внутренней стороной ботинок вертикальные реи, съехал вниз в лучших традициях пожарных. Коричневый клетчатый плед висел переразмеренным шарфом на худом плече, до Эррора запоздало дошло, что Хранитель мог запросто создать копию. Значит, снова проявил чудеса понятливости. — Раз оделся, значит, мы можем уходить! — с воодушевлением сбегав за прислоненным к стене Бруми, Творец взмахнул кистью, распахивая портал. Шагнув в него первым, он обернулся, подавая Эррору руку, — держись, тут скользко! — М-да, — протянул Хранитель Мультивёрса, оглядываясь по сторонам, глючный же просто воздержался от нецензурных комментариев: целых домов в Сноудине не наблюдалось. Уже успев расстроиться, что придется искать что-то подходящее в иной локации, Эррор поплотнее закутался в одеяло, переминаясь с ноги на ногу — он забыл обуться — и зыркнул на отчего-то не выглядящего расстроенным художника. — Впрочем, не проблема! — Творец беспечно махнул рукой. — Я не хотел бы жить в домах мертвецов. Какой мне дом нарисовать, Эрри? Нам в нем жить, так что нам и выбирать, какой он должен быть! — Что-то, что будет удобно? — пожал плечами разрушитель. Ему хотелось как можно скорее забиться в кровать, свернуться калачиком под одеялом и забыться сном. Желательно, вечным. — Что будет удобно? Окей, сейчас сообразим! — воодушевленно взмахнул кистью Хранитель Мультивселенной. Пятнадцать минут спустя перед монстрами стоял уютный одноэтажный коттеджик под красной черепичной крышей, с низеньким крыльцом и почему-то панорамным окном практически в половину стены, выглядящим непропорционально общему виду строения. Творец гостеприимно распахнул дверь: — Я подумал, что нам много не надо, так что по кругу против часовой стрелки: прихожая, кухня, спальня-гостиная и ванная. Я сейчас мебель нарисую, и будет готово. Пройдя следом за художником, Эррор огляделся по сторонам. Небольшой домик, определенно меньше того, что у Инка в ДудлСфере, был самым лучшим вариантом сейчас для разрушителя. В нем было вполне удобно спрятаться, а еще темное сердечко согрело осознание, что художник так старается для него. — Мне нравится, спасибо, Инки, — слабо улыбнувшись в ответ на кипящий энтузиазм Творца, Эррор присел прямо на пол в уголочке, укутывая себя одеялом, собравшись ждать, сколько потребуется.       Смерив взглядом разрушителя и что-то прикинув в уме, Инк тут же направился в комнату, выделенную как спальню. Точными взмахами кисти были созданы кремово-терракотовые обои и тяжелые, плотные шторы темного оттенка ткани на окнах, на полу — махровый ковер с богатым ворсом цвета слоновой кости, в уголке — основательное кресло-качалка, куда художник небрежным жестом сгрузил плед, до сих пор висевший у него на плече. Почти посередине комнаты воздвиглась большая кровать темного дерева с россыпью разномастных подушек, дверь в ванную комнату и камин с чугунной решеткой были последними штрихами, если потребуется больше, он позже нарисует. Вернувшись в прихожую, Творец с ободряющей улыбкой протянул руку разрушителю, предлагая помощь, чтоб подняться. — Пойдем, Эрри, я кровать нарисовал, и кресло, если захочешь.       Встрепенувшись, глючный удивлённо взглянул на художника. Кажется, он успел задремать, пока Инк был занят творчеством. Кивнув, чёрнокостный монстр уцепился за тонкую хрупкую руку, так обманчиво выглядящую слабой и, поднявшись с пола, медленно поплёлся в свеженарисованную спальню. Темные цвета, никаких лишних вещей, идеально. Только и догадаешься о безмолвном присутствии творческой натуры в этом оплоте незыблемой основательности, разглядев на кровати пару легкомысленных подушечек-думочек. Забравшись в постель, Эррор осознал, что до сих пор держит художника за руку и, смущённо отведя взгляд, отпустил узкокостную кисть. Видимо, ощутив неловкость, Инк поспешно предложил: — Могу развести камин сейчас, могу — попозже, как закончу с рисованием. — Нет, пока не надо, спасибо, — мотнул головой разрушитель, отчего-то покраснев.       За день художник успел обустроить дом, принести из других вселенных запасы еды, пару раз насильно впихнуть в чернокостного упрямца перекус, а ещё — смотаться в НайтмерХолл и, с превеликой осторожностью поймав Слизняшика, переправить его в загон в СлаймТейл. Сперва Инк хотел вообще убить "питомца", но потом одернул себя: мало ли, вдруг это как-то отразится на Эрроре? Так что слизневый кото-енот осваивал концепцию жизни взаперти в пределах силового поля, а умотавшийся вусмерть Творец вернулся в свеженарисованный дом к хандрящему разрушителю. — Есть хочешь? — задал дежурный вопрос Инк, рухнув прямо на пол, блаженно вытягивая гудящие ноги, — кстати, чтоб совсем скучно не было, может тебе пряжу притащить? Или книг каких-нибудь?       Адресовав Творцу нечитаемый взгляд, глючный улыбнулся. Так странно было ощущать чью-то безусловную поддержку. Тем более было видно, что Инк ужасно устал, но все так же заботился в первую очередь о разрушителе, а не о себе самом, это согревало тёмное сердечко и хотелось хоть немножко отдариться за это внимание. Неуклюже спустившись на пол, Эррор прижался лбом к плечевому суставу Творца, приобняв обеими ладонями его расслабленную руку. — Было бы здорово, но позже… Побудь со мной немного. — Конечно, ты от меня не отвяжешься, если даже захочешь. — устало, но довольно вздохнул Инк. Пусть их ситуация была странной и страшной, пускай они оба не имели понятия как с достоинством разрешить возникшую проблему, но одно то, что Эррор искал у него утешения и поддержки, а не замыкался в себе, значило очень многое. Как минимум то, что разрушитель настолько доверял ему, что при подобном уязвимом состоянии чувствовал себя рядом плюс-минус комфортно. — Может, на кровать ляжем? А то мне кажется, что по полу дует, тебе это однозначно не полезно.       Разрушитель тихо фыркнул, сдержав комментарий о том, что Инку продуть поясницу тоже ничего полезного не принесёт, но всё же безропотно поднялся с пола и выразительно выгнул бровь, адресовав Творцу вполне понятный взгляд. Тот с кряхтением встал, сдернул с себя органайзер и плюхнулся на мягко спружинивший матрас. Эррор поторопился так же, как до этого на полу, обнять художника за руку, утыкаясь лбом в плечо, отчаянно стараясь не касаться ничего экто-животом. Так что приходилось лежать не ровно на своей половине кровати, а наискосок. — Я за-сы-па-ю, — последний слог Инк растянул в некое подобие завывания, зевая. — Мне нельзя спать, я тебя ещё не пичкал едой на ночь… Слабо улыбнувшись, Эррор лишь молча прижал теснее к себе руку художника, зная, что стоит Творцу ещё немного полежать и тот уснёт, так и не поднявшись. Снова душераздирающе зевнув, художник пролепетал заплетающимся языком: — Эрри, пообещай, пожалуйста, что ты поешь сам сегодня, а? Меня просто отключает…       Разрушитель с секундной задержкой кивнул. Пусть есть он сейчас и не хотел, сообщать об этом Инку было неправильно. Пусть засыпает, сбрасывает со своих плеч усталость и набирается сил, сегодня был насыщенный день, нужно было прийти в себя после всего случившегося. Всматриваясь в расслабленное белокостное лицо возлюбленного, Эррор сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений.