Слизь и кости

      Ближайшие две недели оба монстра привыкали к обособленной жизни. И если Инк имел возможность проветриваться за пределами вселенной, чем и пользовался практически ежедневно, удаляясь на несколько часов из нарисованного дома, то Эррор "варился в собственном соку". Проснувшись утром второго дня в ДастТейл, разрушитель первым делом зарылся в код мира, запирая таймлайн от посторонних проникновений извне, и отлучка Творца до обеда осталась практически незамеченной. Воспоследовавшие одинокие дни стали для Эррора настоящим испытанием. Для начала, пришлось привыкать к изменившемуся центру тяжести: стоило принять вертикальное положение и чернокостного монстра начинало мотать из стороны в сторону. Стукнувшись пару раз плечом о косяк дверного проема между кухней и спальней, глючный сообразил сперва хвататься за стену и только после проходить в двери. Стало полегче.       Так же неприятным сюрпризом было узнать о том, что живот мешает встать удобно рядом с кухонным столом или дотянуться до верхней полки. Это прямо выбесило разрушителя и, не цени он те старания что приложил Инк, создавая для него комфортную среду, то с удовольствием поубавил бы мебели и посуды. А так всего лишь поорал, потопал ногами, грязно ругаясь, адресуя нецензурные обращения самой выдающейся части своего тела, обвинительно тыча полупрозрачную магию пальцем. Как ни странно — это немного помогло, правда душу неприятно уколол страх. Это была не его эмоция, Эррор каким-то странным интуитивным чутьем уловил, что ощутил чувства жизни, поселившейся в нем.       С горем пополам приспособившись нагибаться чуть вперед, чтобы нормально стоять перед плитой или столом, на следующий день глючный встретил возлюбленного нехитрым ланчем и напрочь отваливающейся поясницей: позвоночник забастовал против подобного отношения. Пришлось Эррору отказаться от мысли, что сможет помогать Инку и развеиваться посредством готовки. Таким образом, он вынужден был взяться за вязание.       Очередной проблемой, словно их и до этого было мало, стало то, что разрушитель начал постепенно утрачивать силы. Веками послушно вытягивающиеся из глазниц нити теперь рассыпались искорками магии, не обретая прежней крепости. Глюки, кстати, тоже пропали — видимо, на них тратился какой-то излишек энергии, которого теперь не было. День за днем монстр ощущал себя все слабее и слабее, вместе с этим чувствуя нестерпимую жажду определенного физиологического свойства. А проще говоря: до звона в черепе хотелось трахаться. Это желание было таким странным для его положения, что Эррор с недоумением гнал от себя все подобные мысли, однако коварный организм не желал сдаваться: постоянно поддерживаемое воплощенным экто-тело каждый раз недвусмысленно реагировало на присутствие Инка. Плоть вставала по стойке смирно, а жадное нутро пульсирующе сокращалось, не давая успокоиться часами, так что спал разрушитель тоже плохо.       Попробовав связать из принесенной Инком пряжи что-нибудь осмысленное, Эррор забросил эти попытки после того, как уронил крючок на пол и банально не сумел его поднять — нагнуться было невозможно. Это стало апогеем для и без того напряженных нервов: не глядя зашвырнув куда-то яркую пасму, чернокостный монстр забрался на кровать и укрылся одеялом с головой, попробовав забыться сном. В таком состоянии и отыскал его Инк, вернувшийся с просторов Мультивселенной с очередным гостинцем: — Эрри, а я тебе тут кое-что принес, вку-усное, сейчас какао приготовлю и будет вообще идеально! — отличному настроению Творца мог даже Дрим позавидовать. Так и не сумевший уснуть, Эррор с неохотой выглянул из-под одеяла, встретившись взглядом с чересчур довольным Инком. Тёмная душа дрогнула любовью к этому радостному балбесу, разрушитель приветливо улыбнулся. — Чего ты там принёс, счастливое радужное недоразумение? — беззлобное подтрунивание друг над другом было их способом общения, так что Эррор не переживал, что тот обидится. Но вот реакция собственного тела — волнами прокатившееся по костям тепло и вспыхивающее зовом сердечко, требующее от партнера внимания очень определённым образом — заставило чёрные скулы покрыться едва заметным синим румянцем. Разрушитель запоздало сообразил: Инки не реагирует и не замечает подобного, потому что бездушен! Это было тяжело признавать, но, кажется, сейчас данное обстоятельство не вызвало должной грусти, скорее, даже наоборот. Совершенно не обративший внимания на то, что партнер затих, сияющий улыбкой художник забрался с ногами на кровать, протягивая разрушителю увесистый пакет c хрустящий внутри фольгой. — Шоколад с перцем из АндерФелл, как ты любишь! — решив не томить возлюбленного, пояснил довольный Творец. — Спасибо, Инк! — приняв добротно запакованный презент и попытавшись мысленно прикинуть, сколько же здесь плиток, Эррор проводил взглядом тут же умчавшегося на кухню Хранителя, деятельно заметавшегося от ящиков к столу. Ну, хоть у кого-то настроение сегодня хорошее! Впрочем, у художника оно почти всегда было хорошим. Тихо посмеиваясь, разрушитель неторопливо запустил руку в пакет, смакуя секунды до того, как сможет насладиться любимым лакомством.       Не разворачивая от обертки, Эррор разломил плитку пополам, глубоко вдыхая пряный аромат шоколада с перцем, и, даже не успев челюстей открыть, чтобы разом запихнуть в рот полплитки, поперхнулся, закашлявшись. Из глазниц против воли брызнули слезы, душу словно выворачивало наизнанку, скелет скрутило болезненной судорогой, глючный поторопился запихнуть шоколад обратно в пакет и бездумно дернувшись подальше, сполз на пол с кровати - ноги совершенно не держали. — Эрри? О, Небо, Эрри! — Инк бросился перед корчащимся разрушителем на колени. Нежные руки опустились в ласковой поддержке на спину в алом свитере, глючный даже не слышал, когда художник успел из кухни прибежать в комнату! Тем временем Творец дрожащим голосом вопрошал раз за разом: — Что произошло? С трудом найдя в себе силы на то, чтобы покачать головой, Эррор пихнул в руки Инку пакет. В замешательстве художник отправил его в бездумно распахнутый портал, аромат пряной сладости исчез из атмосферы спальни, а Хранитель все вглядывался мутно-серыми огнями глаз в виде вопросительных знаков в лицо постепенно перестающего кашлять монстра. — Ты подавился? Что произошло, любимый? Я так испугался… — Нет, — как только запах исчез, Эррору сразу стало легче и, машинально прикрывая ладонью рот, он смог выпрямиться. В душе кипела обида: он остался и без своего любимого угощения. — От одного запаха… Меня мутит от одного запаха. — Шоколада или перца? — Инк адресовал разрушителю нечитаемый взгляд, и, наткнувшись на хмурый зырк исподлобья, пояснил: — если от шоколада, то приготовлю просто что-нибудь пикантное, остренькое. Если от перца — то быстренько сбегаю в ШокоТейл и принесу обычный горький, это же лучше чем ничего, правда? Разрушитель лишь неопределённо мотнул головой. Он бы ещё знал от чего именно его так скукожило, если пахло одновременно и тем и другим! — Позже… Не хочу сейчас проверять. — агрессивнее, чем хотелось бы, ответил Эррор. Отстранившись от нежных объятий он торопливо забрался под одеяло, прячась от всех и вся в своем коконе. Настроение вновь было ниже плинтуса, не улучшало его и слишком близкое нахождение Инка: дурное тело опять взбунтовалось и требовало магии своим "особым" способом.       Посмотрев некоторое время на изредка вздрагивающий на кровати сверток, художник поплелся на кухню. Пятнадцать минут стараний увенчались результатом в виде какао и тостов с апельсиновым вареньем — всё это они уже ели и Эррору от запахов плохо не становилось. Так что, взяв тарелку и кружку с ароматным напитком, Инк направился тормошить возлюбленного. — Эрри? Я какао принес. Сладкое, как ты любишь. Давай, выползай, тебе надо поесть. Выглянув из-под одеяла, Эррор забрал кружку и спрятался вновь, проигнорировав и Инка, и еду в его руках. Привыкший к подобным проявлениям характера возлюбленного, Творец лишь беззлобно фыркнул. — Если ты прольешь какао на кровать, то сам на мокром спать станешь, понял? До слуха Хранителя донеслось невнятное ворчание и хлюпанье. Решив это оставить без комментариев, художник уселся прямо на пол, прислонившись плечом к кровати. — Я так понимаю, еще теплые, поджаристые, хрустящие тосты со сладко-терпким апельсиновым джемом ты не будешь? На сей раз, его вообще проигнорировали. Пожав плечами, художник так и остался сидеть на полу, подперев голову рукой и бездумно гоняя пальцем по краешку фарфоровой тарелки золотистую хлебную крошку. Нужно было что-то делать, как-то расшевелить возлюбленного, помочь ему взбодриться, но у Инка совершенно не было никаких соображений касательно того, чем помочь.       Стемнело: один за другим, медленно, гасли кристаллы на куполообразном своде пещеры, погружая Сноудин в подобие ночи, так что Творец, убрав на кухню нетронутую еду, молча разделся, привычно оставаясь в футболке с лосинами и лег на свою половину кровати. Спать не хотелось, в другое время он бы сгонял в ОутерТейл или в ДансТейл, развеялся, отвлекся, но не нынче. Сейчас уйти среди ночи значило бы сбежать, покинуть Эррора одного, пренебречь им. Поэтому, Инк так и остался лежать, заложив перекрещенные предплечья под голову, вперив взгляд в потолок и гоняя по черепу огрызки мыслей.       Допив уже остывший какао, Эррор не глядя отставил пустую кружку на пол. Чувствуя близость Инка, тёмно-синяя душа ныла и пульсировала за чёрными рёбрами, изводя разрушителя. Он уже как-то пытался мастурбировать чтобы сбросить напряжение, закусив уголок подушки и вслушиваясь в ровное дыхание Творца на другой половине кровати, но это не спасло: по какой-то причине кончить у Эррора не получилось, только истерзал себя в течении практически часа. Оставалось лишь игнорировать собственные порывы. Ещё и этот проклятый живот не давал удобно улечься! Как вообще люди с ним спят?!       Вздохнув, глючный повернулся набок и, поелозив, подобрался ближе к Инку. Приподняв край одеяла, уткнувшись носовой костью художнику в ребра, он, недолго поколебавшись, обвил рукой грудь возлюбленного, согревая тонкие косточки дыханием. — Ты чего не спишь? — шёпот Творца был отчетливо слышен в тишине пустого дома. Отрицательно мотнув головой, не то пытаясь показать что не знает причины, не то — что не хочется, Эррор еще ближе прижался к Инку, проигнорировав собственную магию, жарким призывом полыхнувшую в костях, художник выпростал руку из-под головы и обнял его, деликатно поглаживая по спине. — Может, все-таки перекусишь? Разрушитель вновь мотнул головой и, зажав стопами край одеяла, выпрямил ноги, стягивая то со своих плеч, чтобы не мешало осторожным и ласковым поглаживаниям Инка. Глупое перевёрнутое сердечко чувствовало некоторую обиду за то, что Творец большую часть дня на протяжении долгих недель где-то пропадал, вместо того, чтобы всё время быть рядом. Хоть сам разрушитель и понимал, что художник не просто развлекаться ходил. — Инк, — на секунду замявшись, подбирая слова, чтобы не обидеть резкостью любимого, Эррор еле слышно продолжил. — Расскажешь, чем был занят? Глючный был более чем уверен, что художник вовсе не на обход Мультивёрса ходил, эта деятельность потеряла свой смысл в то время, когда Эррор перестал разрушать вселенные, а значит, причина отлучек была в другом. — В СлаймТейл опыты ставил. На кошках. — будничным тоном, словно это самое обычное дело, ответствовал Хранитель, на мгновение теснее прижав к себе ощутимо вздрогнувшего монстра. Он какое-то время сомневался, стоит ли сообщать Эррору об этом, любое напоминание о той вселенной могло причинить ненужную боль возлюбленному, однако, Инку пришлось выбирать наименьшее зло. В любом случае разрушитель был отнюдь не глуп, так что вполне мог бы выдать ему пару интересных соображений касательно "экспериментов". — Рассказать подробнее? Эррор же вздрогнул не из-за страха перед проклятой вселенной, а от обуявшего все его существо ужаса за беспечного Творца. Пришлось силком себя принудить успокоиться, повторяя про себя как мантру: с Инком ничего плохого там не произойдет. Пожалуй, впервые глючный Санс искренне порадовался факту бездушности Хранителя Мультивселенной, ведь слаймы его боялись. Поняв, что молчит слишком долго, Эррор едва ощутимо кивнул: — Да, мне было бы интересно послушать. — Ну, сперва я просто бездумно шатался по миру, пытался наблюдать за слизневыми монстрами в их естественной среде обитания. Но ты же знаешь, как от меня там слизни шарахаются, да? Это вовсе не помогает в наблюдениях, тем более, что шансов наткнуться в необъятной вселенной на монстра с жаром объективно невелики. — художник повернулся на бок и поглаживая по плечу и спине Эррора, легонько прижался скулой к черной макушке, поясняя далее. — Так что, немного поразмышляв, я воздвиг стены в карьере индиго, поселив в своеобразной "клетке" двух обычных монстров-котов, и, облив своей же розовой краской куриц, запустил птиц в клетку.       Краска вполне успешно спровоцировала искусственный жар у монстров, правда секс у них был странным: серые коты, урча, слились телами, получился комок слизи побольше с двумя мордами, двумя парами ушей и парой хвостов, но подобные детали художник счел травмирующими, так что просто опустил их. — Ты же знаешь, я не вижу души, так что я не понял, успешно ли получилось вызвать у этих животных жар. Неделю кормил их и наблюдал, а потом в загончике кошек стало трое. Сначала я обрадовался, а потом призадумался: почему все три кота одинакового размера? Логически предполагается, что потомство должно быть меньше. Загон не был заперт сверху, может, просто такой же кот упал внутрь со стены? Ты знаешь ведь, что такое бывает там. И, в конце концов, весь мир там напоен магией, даже вода и воздух, так что для чистоты эксперимента я решил, что нужно посмотреть, как размножаются эти монстры за пределами вселенной. В общем, поймав еще двух кошек, я запихнул животных в загончик, нарисованный здесь же, в ДастТейл, но в Новом доме, посещая СлаймТейл лишь для того, чтобы добыть подшефным еды. Пока те удовлетворительно прошли стадию искусственного жара, остается лишь ждать. И вспомнив, что не смог различить двух похожих кошек, я в очередную кормежку мазнул кистью по ушкам, оставив одной животинке голубой бантик, а другой — фиолетовый.       С удивлением выслушав отчёт о практически научной работе, Эррор поднял взгляд от груди возлюбленного, заглядывая в разноцветные огни глаз Творца. Не верилось, что перед ним всё тот же рассеянный, забывчивый художник какого разрушитель всегда знал. Тот словно в Саенса превратился. Фыркнув таким мыслям, Эррор с улыбкой пробормотал: — Не ожидал от тебя подобного скрупулезного подхода. — увидев обиженное выражение лица, разрушитель поторопился объясниться: — не дуйся, я в хорошем смысле.       Подняв чуть дрожащую руку, Эррор легчайшим прикосновением фаланг приласкал теплую скулу экспериментатора: Инк с блаженным вздохом прикрыл глазницы, пряча от возлюбленного свет ярких элементов — кубик-рубика и шестеренки. Кажется, именно шестеренка обозначала сосредоточенность и научный подход к деятельности, по крайней мере, глючный видел её не так часто, и последний раз — когда наблюдал, как художник тщательно смешивает краски. Поняв, что еще немного — и он рискует накинуться на Инка с поцелуями или еще чем-то, Эррор отвернулся и отодвинулся, отстраняясь от нежных объятий возлюбленного. — Я… — поняв, что голос чересчур сиплый, разрушитель откашлялся и продолжил чуть громче, — я мог бы попробовать взглянуть на них… На монстров. Увидеть их души. — Тогда, предлагаю завтра с утра позавтракать и отправиться со мной вместе, как тебе мысль? Всё равно тебе нужно проветриваться, а это достойный повод начать хоть небольшие, но прогулки на свежем воздухе. — с ласковой улыбкой Инк поймал трехцветную кисть и прижал к зубам в целомудренном поцелуе, послав по черным костям дрожь и заставив вспыхнуть синий румянец на полосатых скулах. — Хочешь перекусить? Или все-таки спим? — Спим… — с секундным колебанием Эррор прижался к художнику ближе, наплевав на реакции дурного тела, и едва слышно тихо заурчал, довольный тёплым присутствием Инка. Уже на грани сна разрушитель ощутил чужую радость. Было ли это связано с тем, что рука Творца сползла с его груди ниже и коснулась живота? Не успев додумать эту мысль, уставший Рор наконец-то отключился.