Слизь и кости

— Не-е-ет! Вздрогнув, разрушитель рывком вскинулся на кровати, разлепляя глазницы, пытаясь спросонья понять, что произошло? Отчаянный вой смертельно раненного существа заполнял комнату: на соседней половине кровати, захлебываясь рыданиями, извивался Инк. Радужные слёзы катились по белым вискам и скулам, художника колотила крупная дрожь, он протестующе лепетал, раз за разом отрицая что-то: — Нет, нет, так не должно быть, не бросай меня, не бросай! Нет! — Инк? Инки, — недовольно ворча на неудобное брюхо, Эррор неуклюже перевернулся на бок, обнимая все еще не проснувшегося Творца за грудь, прижимая его к собственной, досадуя на то, что живот мешает прильнуть теснее. — Тише, Инк, всё хорошо, я рядом. Это только сон.       Вынырнув из удушающего марева кошмара, художник дернулся в попытке сесть, но бережные объятия Эррора, его прерывающийся скрежетом статики шепот куда-то между лопаток уняли первый порыв Творца подскочить и бежать незнамо куда, лишь бы в мнимом движении стремиться вслед за утраченным. Судорожно глотнув воздуха, художник разрыдался еще отчаяннее и горше, стискивая в ладони двуцветные пальцы до скрежета костей. — Эр-ри, Эр-р-ри, — все, что мог шептать перепуганный Творец, белые кости скрипели от колотившей монстра дрожи. Укрыв Хранителя Мультивёрса собственной магией, глючный крепче притиснул к себе возлюбленного. Тёмная душа обеспокоенно вздрагивала за рёбрами и, казалось, крохотные сердечки растущих внутри Эррора Слияний, тоже беспокоились о втором скелете. Во всяком случае те взволнованно вздрагивали и, вроде как, пытались хором утешить художника. — Тише, Инки, я здесь. Тебе всё приснилось, родной, — не имея ни малейшего понятия, как успокоить распереживавшегося незнамо от каких видений Творца, глючному оставалось лишь тихонько шептать что-то ласковое, да едва слышно урчать, часто целуя белые кости спины, позволяя художнику выплакать все страхи.       Спустя какое-то время Инк постепенно успокоился, объятия родной магии его убаюкивали, дрожь прекратилась, он обессилено вытянулся на кровати, всё ещё изредка вздрагивая, но больше не всхлипывая. Эррор с усталой улыбкой вытянул из ослабевшей хватки белых фаланг собственную слегка помятую руку и осторожно сжал в ответ тоненькие пальчики Творца. Будучи не до конца уверен, стоит ли ему спрашивать, Эррор всё же тихо пробормотал: — Расскажешь что приснилось? Или попробуешь позже? Судорожно вздохнув, Инк вжался спиной в теплую грудь разрушителя, яркие воспоминания об ужасе, захлестнувшем его сознание, были еще слишком свежи. — Тво-оя см-мерть, — заплетающимся языком едва смог произнести Творец, вновь содрогаясь от образов, втемяшившихся в его череп изнутри. И пришло понимание — нельзя позволить подобному случиться! Даже если это лишь сон, он будет пичкать едой любимого насильно, лишь бы исключить возможность смерти от магического истощения, в конце концов, художник был вполне упрямым монстром. Силком заставив себя улыбнуться, Эррор успокаивающе погладил светлые косточки изящного запястья. — Со мной всё хорошо… — и, усмехаясь собственным словам, поправился: — Ну… Во всяком случае, я не умираю. Правда. — Ага, — едва слышно выдохнул Хранитель Мультивселенной, решив ни в коем случае не рассказывать возлюбленному о сне детально, с глючного хватит и той неизвестности, что дамокловым мечом нависла над его головой. Он просто больше никуда не уйдет из вселенной, пусть Инку придется приковать себя к дому, но это лучше, чем в отчаянии осознать, что его не было рядом именно тогда, когда был более всего нужен. — Тебе, наверное, неудобно лежать так? Давай поменяемся, теперь я тебя обниму. — Мне кажется, я тебя утешал, а не наоборот. — беззлобно усмехнулся разрушитель, но тем не менее послушно отпустил Инка, с горем пополам перевернулся на другой бок и, улёгшись удобнее, замер в тёплых объятиях возлюбленного. Ощущая близость Творца, перевёрнутое сердечко мягко пульсировало за чёрными рёбрами, Эррор привычно отмахнулся от него, прикрыв глазницы. Это был лишь сон Инка. С ними обязательно всё будет хорошо. Со всеми ними…

***

      Следующее утро началось с того, что Инк, словно ополоумевший бурундук, начал стаскивать в дом запасы еды в астрономических количествах: из распахнутого неизвестно куда портала Творец заносил в дом консервы, крупы, макароны, какие-то замороженные полуфабрикаты и, в общем, всё, что имело длительный срок хранения буквально ящиками. Под конец кухня начала напоминать армейский склад, так как, опираясь на какие-то собственные соображения, Хранитель сделал упор на тушенку. Подобное поведение ранее безмятежно-позитивного художника было как минимум странно, с полным недоумением взиравший на всё это, Эррор лишь молча гадал, к какому апокалипсису готовится его возлюбленный? Решив, что пока еды достаточно, Инк несколько раздраженно дёрнул стул, отодвигая его от кухонного стола в приглашающем жесте: — Садись. Сейчас разогрею остатки мяса, тебе надо поесть. Эррор настороженно и непонимающе захлопал глазницами. С чего подобная категоричность? Вложив в голос всю мягкость, на кою был способен, разрушитель вопросил: — Инки? Ты чего? — Я сказал: садись! — зло рявкнул Творец, в глазницах вместо нейтральных, уже давно привычных овалов-ромбиков вспыхнули алые галочки и глючный инстинктивно шарахнулся подальше. Застыла в страхе за черными ребрами душа, и вслед за ней замерли крохотные сердечки Слияний, омыв дополнительной порцией ужаса разум Эррора. Видимо эти эмоции отразились в алых глазницах, так как мгновенно изменившийся в лице Инк отвернулся, спрятавшись в ладонях, устыдившись своего порыва.       Пытаясь совладать с кипящими в груди эмоциями, Творец медленно и глубоко дышал. Можно было выпить белую краску, стирая все, что и так недавно принимал, но Инк счел подобное не слишком хорошей идеей, он уже привык обходиться без полного "обнуления". — Прости. Я… Мне… Мне не стоило повышать голос. Не упрямься, прошу… Загнав поглубже орущие дурным голосом инстинкты, разрушитель всё же сел на приглашающе отодвинутый для него стул, внимательно следя за любыми изменениями на лице художника. Счесть его опасным для себя Эррор не мог, это был нонсенс, и вовсе не потому, что с Хранителем Мультивёрса у них в сражениях за мироздание веками была ничья.       Просто это был Инк. Его Инки, ласковый, предупредительный, внимательный, терпеливый, любящий. Разрушитель безусловно и безоглядно доверял этому монстру, сейчас тот просто сорвался, и нужно было лишь затихнуть, не провоцировать темпераментного художника, Эррор вполне осознавал, когда лучше не возникать, игнорируя закидоны собственного характера. — Это… Из-за сна?.. Художник отрывисто кивнул, содрогнувшись от нахлынувших заново воспоминаний, всё же в постоянной памяти были свои негативные стороны. Помотав головой в попытке унять эмоции, Инк сунул тарелку с холодными кусочками обобранного с кости мяса в микроволновку, несдержанно хлопнул дверцей, выдавая раздрай в эмоциях и, вперившись взглядом в стену, выжидающе замер. Он всё еще был уверен в том, что рассказывать детали сна Эррору нельзя, это лишь больше напугает, а подобные эмоции его возлюбленному были отнюдь не полезны. Пиликнула микроволновка, и Творец поставил перед разрушителем тарелку с исходящими ароматным парком кусочками мяса, бескомпромиссно придвинув её всю к партнеру. — Сейчас достану хлеб и соус. — Инк отвернулся к холодильнику. — Спасибо. — с горестным вздохом Эррор постарался удобнее устроиться на стуле и ему отнюдь не помогли порывистые движения возлюбленного: художник бесцеремонно плюхнул перед ним на стол основательно выпотрошенный вчера батон и мягкую упаковку соуса "барбекю", уселся верхом на стул и замер каменным изваянием.       Лишний раз расстраивать Инка не хотелось. Что бы конкретно ни приснилось ему, это очень и очень сильно испугало его. Было приятно осознавать, что о тебе так беспокоятся, но разрушитель едва ли мог впихнуть в себя хотя бы немного еды. Просто не было никакого аппетита. Не проявляя особого энтузиазма, Эррор принялся ковыряться в кусочках мяса.       Уперев локти в столешницу и вжавшись лбом в сцепленные в замок пальцы, Инк прилагал усилия к тому, чтобы спокойно и размеренно дышать. Страх ел изнутри как ржа, ранил, отравлял, к горлу подступал горький ком, но художник пока умудрялся держать себя в руках. — Приятного аппетита, — с некоторым запозданием пожелал Творец даже не удостоив взглядом возлюбленного. — Когда ты поешь, я последний раз уйду за пределы вселенной, так что подумай хорошенько, что мне принести с собой? Пряжи? Книг? Кино? В общем, всё что даже гипотетически может понадобиться. Эррор пожал плечами. Он уже выяснил, что едва мог читать или вязать. Кино? Разве что слушать его… И он мог попробовать вязать по памяти. — Наверное, пряжа и кино. Я стал хуже видеть вблизи, так что книги отпадают. — Винил? Есть запись опер и разные аудиоспектакли, детские большей частью, но все-таки лучше, чем ничего, — в первую очередь внес предложение художник, и уже после, севшим от страха голосом, переспросил, — в каком смысле ты стал хуже видеть? А очки? Не помогают? Не замечая волнения Инка, разрушитель недовольно проворчал: — Я потому и заметил, что они теперь бесполезны! Всмотревшись в любимое лицо и с грустью вздохнув, Инк сокрушенно покачал головой, не комментируя тон Эррора. Он уже привык не акцентировать внимания на язвительности возлюбленного, приняв эту манеру речи, даже научившись наслаждаться пикировками с остроумным собеседником. Но сейчас это было не особо важно. — Я принесу пряжу, кино и еще книги, просто буду тебе читать вслух, мне-то тоже чем-то нужно будет заниматься, верно? — Творец приложил усилия к тому, чтобы улыбка прозвучала в его голосе и возлюбленный услышал её, раз увидеть сейчас уже не может. — Ты… Мог бы взять с собой альбомы?.. — неуверенно предложил разрушитель. Он не хотел, чтобы выбранное для самого себя заточение в пустой вселенной стало тюрьмой и для Инка. Сидеть в одиночестве Эррору было привычно, и пусть сейчас это давалось ему с некоторым трудом, всё же не доставляло явного дискомфорта. Творец же напротив, терпеть не мог пустоту и статичность, так что едва ли был способен спокойно усидеть в одном месте. — Ты не обязан постоянно оставаться со мной, Инк… Я не хочу чтобы тебе было плохо. Помню ведь, как ты не любишь пустые миры. — Спасибо, Эрри, — голос Творца отчетливо потеплел, он даже погладил скрытое рукавом свитера запястье возлюбленного. — Не переживай, мне плохо от пустоты пространства в прямом смысле. Здесь, в настоящей вселенной намного лучше, чем в Анти-Пустоте. Но альбомы я в любом случае возьму, порисую что-нибудь. И ешь, пожалуйста, я не уйду, пока ты не ополовинишь тарелку. — Хорошо, хорошо… Хоть я и не понимаю, почему ты пытаешься меня насильно пичкать едой?.. Во всяком случае больше того, что в меня уже "напичкано". — последнюю фразу разрушитель пробормотал едва слышно и чуть в сторону, затем окинул предложенную пищу расстроенным взглядом: аппетита не было от слова "совсем". Ну… Он ведь не хотел расстраивать Инка? С горестным вздохом Эррор принялся доедать мясо, не особо обращая внимание на хлеб.

***

      Когда спустя три часа отсутствия в прихожую ввалился взмыленный и откровенно злой художник нагруженный пакетами, Эррор машинально отдёрнул руку от собственного экто-живота, словно его поймали с поличным. Но Инк ничего не заметил, ворча нечто матерное он вновь затаскивал в домик пакеты и сумки. Вообще большую часть времени он потратил на то, чтобы наловить как можно больше куриц в СлаймТейл, чтобы обеспечить бесперебойным питанием кошек, вынужденно запертых в этом мире, собрать же по списку необходимые для развлечения вещи было несложно и заняло лишь полчаса.       В итоге спальню-гостиную украсил стеллаж, заполнившийся книгами, стопками конвертов с винилом и пластиковыми коробочками DVD, нарисовать проигрыватель и телевизор Инку труда не составляло. — Ну всё, теперь тут можно жить, — удовлетворенно высказался художник, укладывая несколько чистых альбомов в компанию к краскам на подоконник. — Я принес всё, что ты хотел? — Вроде, — кивнул глючный, смерив взглядом четыре огромных пакета с пряжей. Решив, что к подарку стоит отнестись с большим энтузиазмом, Эррор выскреб себя из кресла и сунул носовую кость в первый попавшийся баул. — Э-м, Инк? Что это??? Разрушитель даже достал непонятное нечто, поднося ближе к глазницам, чтобы рассмотреть: весьма объёмная пасма очень мягкой и толстой пряжи. Но в петельку??? — Это нитки такие. Вяжут руками на ощупь, без помощи спиц и крючков, — походя ответил Инк. — Я подумал, тебе это подойдет, тем более, мне весьма понравилось тактильное ощущение от неё, очень нежная. Я принёс и обычной пряжи, конечно, да и прошлая никуда не делась, ты вполне можешь ею пользоваться при желании. Творец не стал упоминать, что в ДудлСфере, притаившись, ждали своего часа еще четыре мешка с пряжей. — Она и правда очень приятная, но вязать руками?… — с искренним недоумением Эррор зацепил одну из петелек и повертел на кончике фаланги. Не будучи уверенным что что-то получится, глючный тем не менее собственные сомнения возлюбленному не высказал, чтобы не обижать. — А себе ты что-нибудь взял? — Альбомы и книги, не переживай, со скуки не умру, — тон Творца был насмешливым, можно даже было выразиться — шутливым. Конечно, ему нелегко дастся безвылазное сидение в этой вселенной, но он потерпит. Ради Эррора Инк был готов и не на такие жертвы. — Ты пока, если хочешь, можешь повязать, а я пойду, разогрею какую-нибудь еду, перекусим вместе, и после что ты скажешь на то, чтобы немножко прогуляться? Разрушителю оставалось лишь устало пожать плечами: предстоящее время определенно будет испытанием на прочность для них обоих.