"Дядя, я не умею плавать" и последствия

Цзян Чэн быстро раздевался, ожидая, пока племянник сделает то же самое. Цзинь Лин впервые за год вытащил дядю из кабинета к озеру. Сейчас середина лета, а это значит, что вода достаточно тёплая, чтобы случайно не схватила судорога. Пусть Цзян Ваньиню это и не грозило по причине того, что он буквально вырос в воде, но Цзинь Лин всё равно не хотел такого ни себе, ни дяде. Парень мялся, не осмеливаясь раздеваться перед пристальным взглядом взрослого, но раз уж сам попросил дядю пойти с ним, то нужно было что-то делать и, возможно, проявлять инициативу. Только вот Цзинь Жулань боялся. Боялся, что возбудится, что было, и не раз, и не два. И все эти разы были из-за Главы Цзян. Цзян Чэн не хотел больше ждать, потому что ветерок, хоть и лёгкий, но горячий не очень приятно обдувал оголённый торс. Мужчина нырнул в воду с самого берега и только после этого Жулань начал хоть как-то поторапливаться, избавляясь от одежды, оставляя только нижние штаны. Парень сразу сравнил своё тело с телом дяди. Его молодое тело не видело войны и не имело столько шрамов, а вот у Цзян Чэна шрамов было достаточно: от мечей, кнута, ожоги и особенно заметный шрам на груди, осторожный, будто сделанный аккуратной рукой лекаря, а не воина. Может так и было, только Жулань боялся спрашивать, а то дядя опять будет грозиться переломать ему ноги. —Ну что ты там стоишь? — недовольно спросил Цзян Ваньинь, снова подплывая к берегу и глядя на подростка. —Дядя… Научишь меня плавать? — Цзинь Лин был очень смущён, спрашивая об этом. Да, он большую часть своей жизни провёл в Юнмэне, но когда Цзян Чэн водил его к озёрам, он либо отказывался заходить в воду, либо заходил по плечи и просто ходил по илистому дну. Так что плавать он не умел действительно, а не только притворялся. Цзян Чэн закатил глаза, одновременно, видимо, вспоминая, что это правда его обязанность как опекуна. Мужчина кивнул на водную гладь рядом с собой и Цзинь Лин быстро шагнул туда, только вот слишком глубоко оказалось на этом месте. Парень пытался барахтаться в воде, не чувствуя даже как его обняла сильная рука взрослого, что не смел топить своего племянника. —Цзинь Лин, успокойся, тебя никто не съест, — странно, но после этих слов дяди стало намного спокойнее. Возможно, действовали не столько слова, а человек, который эти слова произносил своим глубоким голосом.—Давай. Покажи свой максимум. Цзян Чэн не знал, что именно требовал от человека, который попросил научить его плавать. Это, хоть и было лучшим способом, чем тот, коим пользовалась Мадам Юй, закидывая детей на глубину куда подальше и требуя плыть обратно, но и этот был не самым подходящим. Цзинь Лин, как и следовало ожидать, не сдвинулся с места. —Я не умею плавать, — только и повторил Жулань, повиснув на руке Ваньиня и не желая отпускать. Глава Цзян перехватил парня в руках так, что одна рука держала Цзинь Лина под животом, а другая легла чуть ниже поясницы, чтобы полностью контролировать движения своего ученика. —Попробуй сделать так, как я. Ты же видел, как это делать, — Цзян Чэн точно знал, что племянник постоянно наблюдал за ним плавающим, как минимум подсматривал. Сложно было не ловить на себе столь пристальный взгляд из-за деревьев. Цзинь Лин повторил движения, что видел тогда и сейчас снова, но было затруднительно двигать ногами, причину чего не понял сразу даже Ваньинь. —Сними штаны, — внезапный голос дяди мигом остановил движения Цзинь Жуланя. Тот застыл, будто испугавшись. —Что? — парень не был уверен, что не ослышался. Может всё-таки от него требуют чего-то иного? Нет! Не может же глава Цзян просто взять и попросить о таком! Но так думал только Жулань и ему поспешили объяснить, что к чему: —Твои штаны, они мешают тебе двигаться. Ты и так плавать не умеешь, а они усложняют задачу вдвое. Только быстрее, не заставляй меня ждать, — было видно, что Ваньинь проявлял заботу, но от привычки быть грубым не мог отделаться. Цзинь Лин мигом опустился с поверхности почти на дно, только не достал и был вынужден обеими руками держаться за дядю. Взрослый его подхватил одной рукой, заставляя поторопиться. Жулань раскраснелся, долго оттягивая момент, чтобы снять последний элемент одежды, а как только снял, то случайно дотронулся паха дяди своей задницей, надеясь только, что Ваньинь не заметит. Что ухудшило его положение, это то, что он повернулся лицом к запретно любимому человеку, тем самым теперь трясь о пах мужчины уже совсем не пятой точкой, а чем посерьёзнее. От Цзян Чэна не ускользнул густой румянец подопечного, не остались незамеченными движения бёдер наследника Цзинь и не укрылся такой тихий и приглушённый «Ммх~» племянника. Пусть старший и не сразу смекнул на что у Цзинь Лина была такая реакция, но долго с выводами ждать тоже не приходилось. —А-Лин, — как в минуты особой семейной близости начал Ваньинь, —Ты не хочешь ничего сказать? — голос не звучал угрожающе или с отвращением, он был таким, каким должен быть, таким, который выражает бесконечную заботу и поддержку. Цзинь Лин даже вздрогнул от подобного вопроса. —А что дядя желает услышать.? — с волнением переспросил юноша, нервничая с каждой секундой всё больше и больше. —Что это значит? — коленом Цзян Чэн провёл по юной возбуждённой плоти своего племянника. В голове не было и мысли о том, что это была банальная потребность сходить в уборную, иначе же чего так стесняться и трястись от страха, будто его сейчас избивать будут —Н-ничего такого, — Цзинь Лин мысленно уже выбирал себе гроб, потому что явно только сломанными ногами не отделается. —Одевайся, мы уходим. Я не собираюсь тебя учить, пока ты в таком состоянии, — в голосе Ваньиня не было ни злости, ничего подобного. Кажется, он даже немного обрадовался, принимая возбуждения подростка как комплимент. Жуланю помогли выбраться на берег, так что того и след простыл, пока глава клана одевался. Цзян Чэн выдвинулся на поиски, уже заранее зная, куда этот оболтус побежит. Первым и последним местом для поиска была комната племянника, в которую достаточно было постучать, чтобы дверь с тихим скрипом приоткрылась. Парень настолько спешил скрыться под одеялом, что забыл и дверь на засов закрыть. Звук шагов, медленных и тяжёлых, по скрипучим половицам, заставлял сжиматься в комок под одеялом только сильнее. Цзян Ваньинь подошёл к кровати вплотную, опираясь на неё одним коленом. Цзинь Лина бросало то в жар, то в холод пока дядя нависал над ним, медленно отодвигая одеяло, чтобы глянуть на это залитое краской молодое личико. —Тебе интересно? — наклонившись совсем близко к лицу Жуланя, задал вопрос Цзян Чэн и конечно же юноша его не понял. —Ч-что? — переспросил он, вжимая голову в плечи. —Тебе интересно, как это происходит? — глава Цзян выделил слово «это», вздыхая, будто знает о чём думает его племянник. А ведь знает. Конечно знает. Уже как несколько лет чувствует на себе эти жадные, порой похотливые и возбуждённые взгляды. С тех самых пор, как тело юнца начало отзываться на «любовь». Кто бы мог подумать, что двенадцатилетнему мальчишке будут сниться весенние сны с собственным дядей, а поутру просыпаясь, он будет винить себя за такие мысли, ждать, пока возбуждение спадёт само, ведь тогда он и обращаться со своим телом не умел, а также гневаться на Лань Цзинъи, который во время учёбы в Облачных Глубинах подбросил Жуланю эротический сборник, что удивительным образом оказался у него. И сейчас, когда его счастье с дядей так близко, он не хочет даже показываться мужчине на глаза. —Совсем н-нет, — откровенно врал парень, хотя очень хотел. Он продолжал дрожать, когда отголоски тёплого дыхания Цзян Чэна касались кожи на его щеке и шее. Цзинь Лин попробовал выкрутиться из одеяла, чтобы сбежать, но ему этого сделать не позволили сильные руки, удерживая за запястье и надавливая на грудную клетку. —Мне п-правда не интересно, правда-правда, — да кто ему поверит, когда он так заикается? Точно не Цзян Ваньинь. —А-Лин, ты боишься меня? — глава Цзян и сам не знал, что на него нашло, но этот ребёнок был именно тем, к кому хотелось обращаться со всей любовью и на кого не хотелось давить грубостями.—Или боишься своих фантазий? В ответ лишь молчание и ускоряющееся сердцебиение, что хорошо было чувствовать Цзян Чэну рукой, по прежнему лежащей на груди племянника. Давить он стал менее сильно, но взгляда от дёргающегося еле видного кадыка юноши не отводил. В голове взрослого что-то щёлкнуло–это было видно по глазам и Цзинь Лину этот взгляд не нравился. Ваньинь быстро приблизился, целуя подопечного в этот самый кадык. Легко, нежно и с любовью. Этого было достаточно, чтобы сердце юноши пропустило удар, а лёгкие отказались перекачивать воздух. Цзинь Жулань перестал трястись и пытался разложить всё по полочкам в своей голове: правильно ли понял этот жест, хочет ли того же дядя, есть ли у него шанс сейчас стать счастливым? —Я знаю, что ты не хотел, чтобы я узнал об этом, но прятаться ты не умеешь, — в следующую же секунду губ Жуланя коснулись чем-то мягким, тёплым и влажным. Парень не видел, он зажмурился, боясь, что дядя сейчас его ударит, передумав. Племянник его не отталкивает и это уже успех. Цзян Чэн желал доставить этому ребёнку удовольствие несмотря ни на что. Если Цзинь Лин хочет, то он готов ему это дать. Готов пойти против всех моральных устоев общества, если того захочет этот молодой господин. —А-Лин, посмотри на меня, — попросил глава Цзян, поглаживая щёку племянника, — Скажи, чего ты хочешь от сегодняшнего дня? Я могу остановиться, — всё так же тепло говорил Цзян Чэн, хотя он и не хотел заходить дальше того, что он только что сделал. Не сейчас. Может, через пару лет, если влечение Жуланя не пропадёт к тому времени. Цзинь Лин в один момент уже обнимал родного человека за шею и крайне смущался своих же действий, но вот через минуту он уже отталкивает взрослого, заливаясь краской только больше и поворачиваясь на бок, чтобы не встречаться с Ваньинем взглядом. —В-выйди, пожалуйста, — проблеял Жулань, поспешно прикрываясь одеялом до пояса. В ответ только тихий хмык главы ордена, после этого рядом с Цзинь Лином легло тело, приобнимая со спины и зарываясь носом в шелковистые волосы. —Не думай, что я не понимаю, — тяжёлая рука опустилась с талии на член юноши. Как и ожидалось, он был возбуждён, — Что за несносный мальчишка… Преодолев преграду в виде всё ещё мокрых после озера штанов, Ваньинь обхватил плоть племянника, медленно двигая рукой вверх и вниз, размазывая по стволу выступающий предэякулят. Рука Цзян Чэна была даже больше, чем требовалось Цзинь Лину из-за чего подростка охватило ещё большее смущение с чувством стыда. Из горла юноши вырывались пошлые стоны, сквозь которые не было слышно ничего. Перед глазами всё было словно в тумане, но в сознании его оставляло только понимание, что дядя, тот, о ком он бредил с двенадцати лет, сейчас доводит его, «несносного мальчишку», до оргазма. Последние пару движений руки Цзян Чэна сопровождались выкриками Цзинь Лина. —А~ Ах~! Дядя~! — излившись в руку опекуна, Жулань залез под одеяло с головой из-за стыда и не желая смотреть в глаза родного человека с которым только что сделал это. Парень даже ничего не говорил–просто позволил дяде слезть с постели, чтобы вытереть руки и лечь обратно, целуя «юную госпожу» в затылок. —Подумай о том, чего ты хочешь от жизни и от меня в том числе, договорились? — задерживаться Цзян Чэн не мог, поэтому поцеловал в макушку и ушёл, оставив Жуланя самого обдумывать произошедшее. Цзинь Лин в свою очередь продолжал лежать и поглаживать себя, прикасаясь там, где касался дядя и улыбался, совсем как влюблённый идиот, который получил ответ на чувства.