Должен буду я

Локи приходил в себя отвратительно, почти по-человечески долго. Голова болела, словно в насмешку над пробудившейся сущностью йотуна. Впрочем, не пробудись та самая сущность, проклятая железка проломила бы законному царю Йотунхейма череп. Локи приоткрыл глаза, внутри себя матерясь и постанывая — слишком уж он заигрался в порядочного смертного: размяк, потерял хватку. Что такое несколько человеческих лет бездействия для полукровного аса? Пф… Сущая ерунда. Тогда как вышло, что он, воин с вековым опытом, позволил вышедшей из-под контроля машине не только изрядно помять себя, но и… Локи с трудом сфокусировал взгляд, наткнувшийся на серую грубо сложенную стену, которая щербато переходила в железные прутья, не оставляя иллюзий насчет того, что ледяной полет в кромешной темноте, бесконечный и мучительный, Лафейсону мог привидеться во сне. Черта с два! Мало того, что он умудрился подставиться под град механических ударов, так его еще и выкрали, ну прямо в лучших традициях мидгардского фольклора. Локи скрипнул зубами, припоминая беззлобные, но раздражающие шутки Тора по поводу того, каким образом Старк умудрился вытащить своего доктора из Сна Одина. А за оскорбительное обращение «Наша принцесса», которое Тор однажды себе легкомысленно позволил, Локи не разговаривал с Одинсоном несколько дней. Теперь вот принцессу выкрали… Твою же Хель! Серая стылая действительность мало чем походила на комфортную во всех смыслах атмосферу башни Старка. Локи стиснул зубы и, подавляя болезненный стон, с трудом сел, опираясь на каменную стену, как никогда прежде сожалея о наложенных Одином запретах на магию, которые ему почти удалось преодолеть. Однако произошедшее недоразумение довольно внушительно ударило по едва наметившимся возможностям, которым и без того досталось во время спонтанного и безрассудного исцеления конечностей Старка. Даже для того, чтобы снова ощутить в себе йотуна, нужно было время и более-менее приемлемые условия, а также посторонний источник энергии. Губы Локи тронула усмешка — кормить его здесь вряд ли собирались. — Итак, что у нас тут… — прошипел он, поворачивая голову. «Тут» выглядело мрачно и походило на средневековую мидгардскую темницу. Локи беззвучно зло рассмеялся — вот уж действительно, не хватало только ебанного дракона. Видел бы его сейчас Старк, Тони из штанов выпрыгнул бы от желания снова отличиться. Локи поморщился, думая, что унизительнее может быть только излюбленный трюк Тора под кодовым названием: «На помощь», да и то спорно… Толстые прутья, крошечное подобие камеры, в которой с трудом удавалось вытянуться в полный рост, разве что цепей, массивных и ржавых, на запястьях не обнаружилось. Сидел бы дома, идиот, листал бы новый журнал, обиженно дуясь на дубину Тора… И все же, несмотря на идиотизм ситуации, мысли о брате, казалось немного разгоняли боль и согревали где-то за грудиной, немного оживляя Локи, который сейчас в полной мере чувствовал себя обычным смертным — беспомощным и разбитым. Любая принцесса подохла бы от зависти, в особенности, если брать в расчет тот факт, что спасать влипнувшего в историю Локи непременно явится сам сын Одина. В этом Лафейсон не сомневался. Тор не оставит его в беде. Достаточно было помнить данное Одинсоном обещание беречь и защищать Локи от всех земных напастей, такими словами брат не разбрасывался. Хорошо бы понять, что вообще произошло. Лафейсон, игнорируя боль в разбитой голове, вспоминал потасовку, что произошла в башне… Сначала они все, включая Тора и самого Локи, в той или иной мере попали под «зов» камня разума, который, как вскоре оказалось, Старк использовал для не озвученного остальной команде эксперимента. Как Беннер назвал ту явившуюся на вечеринку железку? Альтрон? Локи понятия не имел, что это могло значить, кроме, пожалуй, того, что без вмешательства камня происшествие не обошлось. Старк что-то задумал, оправдывая завышенную самоуверенность благими намерениями, но вышло, как вышло. Железный болван, затеявший игру с камнем, не представлял себе, с чем связывается настолько, насколько Локи сейчас не мог оценить масштабов надвигавшейся на Мидгард катастрофы. О, то, что грядет какая-то херня, бывший завоеватель почувствовал задом, как только ощутил поводок, накинутый на него камнем. Подробности вот только выяснить не успел. Лафейсон вздохнул и прикрыл глаза, осторожно запустил руку в слипшиеся от крови волосы, нащупывая громадную шишку в том месте, куда били железные кулаки взбесившегося робота. Больно… Локи отдернул руку, негромко зашипев, и в очередной раз пожелав Старку отправиться в Хельхейм, на этот раз со всеми его дебильными электронными штуками! И все же, прежней ненависти к горе-изобретателю и незадачливому ухажёру Локи, вопреки здравому смыслу, сейчас не ощущал. Может, голова пострадала сильнее, чем кажется? Или же что-то действительно поменялось? Локи невидящим взглядом скользил по каменной кладке собственной темницы, вспоминая вспыхнувшее в нем остро звенящее чувство, когда он вдруг внезапно оказался рядом, на одной волне с поднявшимися по невидимой команде и кинувшимися в бой Роджерсом, Тором, Романофф. Прежде чем потерпеть позорное фиаско, он сражался против чокнутых машин плечом к плечу с теми, кого прежде, до превращения в человеческого доктора, люто ненавидел и презирал. Это было ново. Это требовало осмысления. Это оказалось неожиданно приятно, но все эти розовые и сопливые размышления сейчас были совершенно не к месту, хотя бы оттого, что они никоим образом не помогали пониманию случившегося. Он до сих пор доподлинно не знал, почему оказался избитым и запертым Хель знает где, хотя имел подозрения на этот счет. Кроме того, было неясно, что случилось с камнем. Удалось ли Мстителям защитить скипетр? Вопросов много. Сил — ровно на столько, чтобы немного подлатать израненное тело, выстудить и заморозить пульсирующую в голове боль. Будь он прежним Локи из Асгарда, наследным принцем и сыном Одина, железные прутья преградой для него не стали бы, но сейчас… Сейчас Локи оставалось только сидеть, пялясь в безжизненную серость окружавших его камней, и ждать помощи, как… О нет, да за что же?!