Книги открывающие будущее

Как только Вэй Ин собрался продолжить читать, книга переместилась к Лань Ванцзи. Тот взял её так осторожно, словно она была сделана из хрусталя. — Чудесно! — воскликнул Вэй Усянь. — Я как раз подумал, что было бы лучше, если бы кто-то другой продолжил читать. — Вот же лентяй, — разгневался Цзян Чэн. — И ничего я не лентяй! Просто хочу начать разрабатывать схему для Компаса Зла. Ваньинь тут же умолк. Он завидовал тому, с какой лёгкостью его шисюн смог придумать Флаг, привлекающий духов, а теперь и компас. Вэй Ин опять затмил его. День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела стало бы невозможно. Вэй Усянь прошёл довольно порядочно, но до сих пор встретил всего пару заклинателей. Он удивлённо подумал: «Похоже, одни охотники, пришедшие в Ступни Будды, только и способны, что болтать попусту и спорить друг с другом. А другие, возможно, переоценили свои силы и понуро вернулись к своим кланам, как та группа, что я встретил только что».        Неожиданно впереди раздались крики о помощи: — Эй! Кто-нибудь! — Помогите! Голоса были и мужские, и женские, и все они звучали чрезвычайно напугано и, скорее всего, принадлежали живым людям. Обычно крики о помощи в подобных глухих местах были уловками злобных тварей для заманивания несведущих людей в ловушку. Однако Вэй Усянь такому исходу событий весьма и весьма обрадовался. Чем злобнее тварь, тем лучше для него! — Ну конечно! — фыркнул Цзян Чэн. — Где мертвецы там и Вэй Ин. И чего тебе на месте не сидится? — Да я сам не знаю, — пожал плечами его шисюн. Он повернул ослика в направлении голосов, но, сколько бы он ни высматривал по сторонам, никак не мог найти ни людей, ни духов. Тогда Вэй Усянь посмотрел наверх и вместо столь желанной им злобной твари увидел всего лишь заклинателей из сельского клана, встреченных им накануне у колодца, а сейчас беспомощно барахтающихся в огромной золотистой сети, подвешенной к веткам. — Орден Ланьлин Цзинь опять мешает другим заклинателям? — больше утверждая, нежели спрашивая, негодовал Цижэнь. Видимо сидение под заклятием молчания ничего не дало. Он снова возмущался. — А почему вы решили, что это мой орден? — начал оправдываться Цзинь Гуаньшань. — Как будто не ясно, кому же по карману такие дорогие артефакты, — кивнула Юй Цзыюань. Их лидер, тот самый человек средних лет, повёл свою группу разведать обстановку в этих лесах. Однако вместо поимки добычи, что могла бы принести им честь и славу, они сами попались в сеть, установленную здесь, скорее всего, каким-нибудь богатым кланом. Теперь им только и оставалось, что висеть на дереве и жалобно звать на помощь. Заклинатели посветлели в лицах, увидев, что кто-то идёт, но тут же вновь понурились, поняв, что то был всего лишь сумасшедший. Нити Сети божественного плетения казались тонкими только на первый взгляд, на самом деле её материал был чрезвычайно прочен: ни человек, ни бог, ни демон, ни дух, ни монстр не могли прорвать эту сеть. Только магическое оружие высшего качества было способно разрушить её. Сумасшедший, должно быть, не знал даже, что представляла из себя эта сеть, не говоря уже о том, как помочь им выбраться. — Вообще-то, очень даже знаю, — возмутился не состоявшийся «сумасшедший». Мужчина собрался уже было вновь звать на помощь, как вдруг раздался хруст ломающихся веток и шелест листьев под ногами. Из тёмного леса вышел юноша в светлых одеяниях. Черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость, а между бровей изображена метка цвета киновари. Он был ещё весьма юн, примерно того же возраста, что и Лань Сычжуй. В руках юноша держал длинный лук, а за спиной виднелись колчан с оперёнными стрелами и светящийся меч. Пышный белоснежный цветок пиона, вышитый лучшими мастерами, украшал его грудь. Тонкие золотистые нити искрились в полуночных тенях, окружая юношу сиянием. — Ха, что здесь делает «Юная Госпожа»? — засмеялся Вэй Ин. Вэй Усянь про себя присвистнул: «Какая роскошь!» Должно быть, этот юноша принадлежал к Ордену Ланьлин Цзинь, поскольку вышитый белоснежный пион был узором клана Цзинь. Пион, являясь королём среди цветов, подчёркивал, что Орден Ланьлин Цзинь главенствует над всеми заклинателями, а метка цвета киновари означала «распахнуть двери навстречу мудрости и стремлениям; осветить мир алым светом». Молодой господин уже натянул тетиву лука и приготовился стрелять, как вдруг понял, что Сеть божественного плетения поймала всего лишь людей. После секундного разочарования его охватило раздражение: — Вы, идиоты, постоянно путаетесь у меня под ногами. По всей горе установлено свыше четырёх сотен сетей. Уже десять из них были порваны такими же болванами, как вы, а добычи как не было, так и нет! Вэй Усянь вновь подумал: »Какая роскошь!» Даже одна Сеть божественного плетения стоила немало, а он установил четыреста за раз. Небольшой клан полностью бы разорился после покупки такого огромного количества сетей, но, конечно же, для великого Ордена Ланьлин Цзинь такая трата была каплей в море. И всё же беспорядочная расстановка целого вороха сетей в надежде как-нибудь да поймать злобную тварь явно недостойна была называться «ночной охотой». Получалось, будто бы они прогоняли прочь всех остальных заклинателей и не оставляли им ни малейшего шанса на победу. Похоже, что и та группа, которую напугал Вэй Усянь, спешно покидала гору не потому, что добыча оказалась им не зубам, а потому, что Орден Ланьлин Цзинь был одних из тех, кого лучше не злить. После неспешного путешествия и подслушивания людских разговоров то там, то сям, Вэй Усянь составил достаточно полную картину о нынешнем положении дел в мире заклинателей. Безоговорочным победителем из вековой междоусобицы вышел Орден Лань Линцзинь — именно он воцарился над всеми орденами и кланами, а его главу считали «командором» всех заклинателей. Клан Цзинь и раньше отличался высокомерием и любовью к излишней помпезности, а годы на вершине мира только усугубили ситуацию. В целях усиления мощи Ордена его членов приучали делать всё, что им вздумается. — И~интересно! И как же этот беспредел поможет усилить клан? — ехидно поинтересовался Вэй Ин. Остальные так же недовольно загудели. — Не тебе об этом говорить! — гаркнул старик Лань. — Может, я и не образец для благодетели, но делать всё, что вздумается, себе не позволяю. Я ни-ког-да не перехожу границ! — последнее предложение он произнёс с нажимом. Даже орден, едва-едва уступавший ему в силе, вынужден был молча сносить унижения, что уж говорить о маленьком сельском клане. Именно поэтому заклинатели, висящие сейчас в сети, хоть и кипели от ярости, услышав столь дерзкие слова мальчишки, но всё же предпочли молча проглотить обиду. Лидер группы смиренно заговорил: — Пожалуйста, молодой господин, не откажите нам в любезности и опустите нас на землю. Юноша был сам не свой от досады на то, что добыча никак не шла в сети, и ему так удачно под руку подвернулись неотёсанные деревенщины, на которых можно сорвать злость. Он скрестил руки на груди и сказал: — Ну уж нет, вам придётся повисеть здесь, чтобы больше не мешать мне. Я отпущу вас, когда поймаю монстра, пожирающего души, если, конечно, не забуду! Если пленники действительно проведут обездвиженными целую ночь в этом лесу, то велик шанс, что монстр, терроризирующий гору Дафань, доберётся и до них. И тогда им останется только беспомощно наблюдать, как их товарищи один за другим лишаются душ, и ждать своей очереди. — Да кто его так учил? — в конец разъярился Вэй Усянь. — Проявлять такое неуважение и жестокость… Ах, надеюсь, я преподам ему хороший урок. Некоторые из слушателей согласно кивнули головой. К удивлению Цзяней среди них была мадам Юй. Круглолицая девушка, давшая яблоко Вэй Усяню, до дрожи испугалась такой ужасной участи и начала плакать. Вэй Усянь всё это время сидел на ишаке, скрестив ноги. Но как только ослик услышал всхлипы девушки, он затряс ушами и внезапно прыгнул вперёд. Вслед за прыжком раздался протяжный рёв, и если не ужасное звучание, то его неудержимая мощь определённо могла превзойти ржание самых породистых лошадей. Вэй Усянь к такому был совсем не готов и кубарем скатился с ослиной спины, едва не повредив череп. Осёл, выставив вперёд голову, побежал прямо на юношу, намереваясь повалить того с ног. Семья Цзян дружно рассмеялась: — Какой вежливый и благородный осёл, — посмеивался добродушно Фэнмянь. — Ах, он напоминает мне А-Сяня. Тот тоже защищает девушек, попавших в беду, — звонко хихикала Яньли. — Какой осёл, такой и хозяин. Говорил же, что он на тебя похож! — зубоскалил Цзян Чэн. Вэй Ину оставалось только рукой махнуть от досады. Оперённая стрела, всё ещё балансировавшая в луке, направилась точно на ослика. Вэй Усянь не собирался опять искать новое ездовое животное, так что он с силой рванул вожжи. Юноша бросил на него взгляд, и выражение крайнего удивления появилось на его лице. Но уже через секунду удивление сменилось презрением, а его рот искривился: — Так значит, это ты. В голосе его слышалось двадцать процентов удивления и восемьдесят процентов такого отвращения, что Вэй Усянь захлопал глазами. Юноша продолжил: — У тебя что, совсем крыша поехала, когда тебя вышвырнули обратно в твою деревеньку? И как тебя только выпустили из дома, в таком-то виде! Неужели этот юноша его… Узнал? «А что если, — мелькнула мысль в голове Вэй Усяня, — а что если отцом Мо Сюаньюя был не заезжий глава какого-нибудь захолустного клана, а сам Цзинь Гуаньшань?!» — Да… Видно, после перерождения мозги всё же повредились, — глубокомысленно заявил Цзян Чэн, — а то как-то слишком ты туго мыслишь. — Посмотрел бы я, как бы мыслил ты если бы умер, — не остался в долгу Вэй Ин. Цзинь Гуаньшань был предыдущим главой Ордена Ланьлин Цзинь, ныне уже почившим. Цзинь Гуаньшань был бледнее нефрита. Новость о собственной смерти его не так удивила, как испугала. Его жена расплылась в злобной ухмылке: — Что, уже скопытился? — ядовито спросила госпожа Цзинь. — Так тебе и надо, кобель. Говоря об этом человеке, одним предложением не обойтись. Его жена происходила из очень знатной семьи и была на редкость сварлива. Муж боялся её как огня, однако это не мешало ему направо и налево крутить романы с другими женщинами. И какой бы бдительной ни была мадам Цзинь, следить за мужем 24 часа в сутки не представлялось возможным. Цзинь Гуаньшань, в свою очередь, тоже не зевал и развлекался со всеми доступными женщинами, начиная от леди известнейших фамилий и заканчивая деревенскими шлюхами. Неудивительно, что при таком образе жизни, количество его внебрачных детей не поддавалось исчислению. К тому же, предыдущий глава Ордена был крайне ветренен, и любая женщина, какой бы замечательной она ни была, очень быстро ему наскучивала. После того, как это случалось, он напрочь забывал о её существовании и не нёс никакой ответственности за своих отпрысков. Среди огромного количества его незаконнорождённых детей только один проявил свои способности в достаточной мере, и отец забрал его к себе. Это был нынешний глава Ордена Лань Линцзинь — Цзинь Гуаньяо. — Что?! Какой-то выродок стал главой? А как же… А как же твой законный наследник, Цзинь Цзысюань?! Ты вконец совесть потерял! Творишь, что вздумается! Да ты… Ты! Позоришь свой же орден больше, чем мальчишка Вэй! — разгневанная женщина больше не могла этого терпеть. Она встала и пересела к мадам Юй, которая сразу начала что-то ей шептать. Даже сама смерть Цзинь Гуаньшаня оказалась недостойной. Старик так кичился своей мужской силой, что как-то раз устроил марафон с несколькими продажными женщинами. Однако старость взяла своё, и Цзинь Гуаньшань позорно отправился к праотцам прямо во время любовного акта. Сдерживаться не стал никто, кроме старика Ланя и самого главы Цзинь. Грохот стоял такой, что казалось, Пристань Лотоса сейчас трещинами пойдёт. — Получил, что заслужил! — мстительно прошипела госпожа Цзинь. — Ты жил шлюшей жизнью и умер шлюшей смертью. Случай был настолько унизительным, что Орден Ланьлин Цзинь сделал хорошую мину при плохой игре и объявил, что достопочтенный глава скоропостижно скончался от чрезмерного переутомления. — Ого. Классную отмазку придумали, — иронично покивал головой Вэй Ин. — И не соврали ведь, никто ни за что не догадается! — Прекрати! — отдёрнула его Госпожа Юй, но несильно. Остальные кланы предпочли сделать вид, что поверили. Однако все знали, что на самом деле стоит за его «славой». При осаде горы Луаньцзан, на втором месте по ретивости, после Цзян Чэна, шёл именно Цзинь Гуаньшань. — И я даже знаю, почему, — хмыкнул Усянь. — Вероятно, захотел пригрести к рукам печать, — молодой заклинатель сделал невинный взгляд. — Ведь такую опасную вещь нельзя оставлять в руках отступника. Спорим, я угадал? А сейчас Вэй Усянь забрал тело его незаконнорождённого сына. Наверное, можно считать, что теперь они в расчёте. Видя, что Вэй Усянь витал в облаках, юноша ещё больше разозлился: — Пошел прочь! Мне противно даже смотреть на тебя, грязный педик! Мо Сюаньюй был явно старше мальчишки, возможно, даже приходился ему дядей. Вэй Усянь решил не терпеть подобного унижения от младшего, если не ради себя, то хотя ради тела Мо Сюаньюя, и жестко парировал: — Какие отвратительные манеры! У тебя что, нет матери, чтобы научить тебя достойному поведению? — М~да… Конечно книжный я в чём-то прав, но как-то это слишком. Вдруг у него и вправду нет родителей. — За языком надо следить! — гаркнул на него Цзян Чэн. Два недобрых огонька яростного пламени вспыхнули в глазах юноши. Он достал из-за спины меч и спросил с угрозой в голосе: — Что ты сказал? Лезвие его меча светилось золотым. Это было редкое оружие высочайшего качества: большинство кланов не могли себе позволить хотя бы его часть, даже если бы они всю жизнь копили деньги. Вэй Усянь внимательно изучил меч, и почему-то тот показался ему знакомым, хотя, с другой стороны, первосортных золотых мечей в своей жизни он повидал немало. В любом случае, раздумывать об этом сейчас Вэй Усяню было недосуг, и он начал крутить крошечный суконный мешочек, что держал в руке. Это был самодельный «мешок-ловушка для духов». Он сделал его несколько дней назад из подручных материалов, и как только юноша, сжимая в руке меч, побежал на него, Вэй Усянь выудил оттуда вырезанного из бумаги человечка. Затем он резко рванул в сторону, избежав тем самым атаки, и ловко налепил бумажку на спину противника. Юноша был быстр, но Вэй Усянь проделывал этот трюк уже десятки раз, так что он оказался быстрее. Молодой господин почувствовал, как его туловище внезапно онемело, спина расслабилась, и он кулем грохнулся на землю, а его меч со звоном упал рядом с ним. Юноша никак не мог подняться на ноги, как ни старался, словно кто-то положил на него тяжеленный камень. А причина этому заключалась в том, что Вэй Усянь налепил ему на спину призрак человека, умершего от обжорства, который теперь вдавливал юношу в землю так, что тот едва мог дышать. Заклинателям ничего не оставалось, как закрыть лицо руками. — Ну почему вдруг, — горько прорыдал Не Минцзюэ. Такого от него никто не ожидал. Даже его брат испугано посмотрел на главу Цинхэю. — Почему мой брат ничего не знает и не умеет, а у других и заклинатели храбрее, и даже гении рождаются! — последнее он произнёс вполне серьёзно, прекратив минутное баловство. — Молодой господин Вэй! Судя по прочитанному, вы не только гений, но и хорошо объясняете. Не могли бы вы немного поднатаскать моего брата? Естественно не бесплатно. К тому же он сам мне говорил, что смог сдать лишь благодаря вам. — Без проблем. Не Хуайсан мой друг, я с радостью помогу ему! — Вэй Усянь поклонился. — И всё же, мне кажется или изобретений Вэй Ина слишком много? — покачал головой Цзысюань. — Тебе не кажется, — рассержено ответил Цзян Чэн. И хотя призрак был слабым, справиться с таким испорченным ребёнком он мог без проблем. Вэй Усянь подобрал его меч, взвесил в руках и взмахнул в направлении Сети божественного плетения, разрезав ту пополам. Люди неуклюже попадали друг на друга, и, не говоря ни слова, скрылись из виду. Круглолицая девушка хотела сказать что-то, должно быть, поблагодарить Вэй Усяня, но мужчина потащил её прочь, опасаясь, что за это молодой господин Цзинь возненавидит их ещё больше. Тем временем юноша, растянувшийся на земле, клокотал от гнева: — Ах ты грязный обрезанный рукав! Выбрал самый простой вариант и последовал по пути Тьмы, да? Неудивительно, ведь это лучшее, на что ты способен с таким низким уровнем духовных сил! Ну теперь берегись! Да ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?! И действительно, тот путь, что он избрал в прошлом, часто подвергался критике и в долгосрочной перспективе даже вредил здоровью заклинателя. — Я же говорил, Вэй Ин. Не следуй Тёмному Пути, — серьёзно сказал Лань Чжань смотря в глаза юноши. Тот тяжело вздохнул: — Ещё недавно я сказал бы, что ни за что не последую этому пути, но сейчас… Если не я, то это сделают другие, и они не будут мягкими и добрыми. Если верить книге, с моей душой всё в порядке, а значит, она не вредит ей. Так ведь? — Вэй Ин обратился к Фу Яо. — Вообще-то тёмная энергия действительно не вредит душе. Её сложно контролировать, но нет. Не вредит, — тон девушки стал с серьёзного беззаботным, — но лучше отложить этот разговор на потом. Господин Лань, пожалуйста, продолжайте. Но всё же было две причины, по которым люди продолжали выбирать путь Тьмы. Первая — мастерски овладеть им удавалось в короткие сроки, и вторая — не было никаких ограничений ни по способностям, ни по уровню духовных сил заклинателя. Вот поэтому всегда находились и будут находиться люди, которые широкой дороге предпочитали скользкую тропинку. Юноша заключил, что после того как Мо Сюаньюя с позором выгнали из Ордена Ланьлин Цзинь, тот последовал бесчестному пути. Для Вэй Усяня же его заключение оказалось как нельзя кстати, потому что помогало ему избежать многих лишних проблем. Юноша упёрся руками в землю, но всё равно не мог встать, сколько ни старался. Лицо его уже побагровело, и он яростно заскрежетал зубами: — Если ты меня не отпустишь, я всё расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде! Вэй Усянь удивился: — А почему своему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя? Едкий и холодный голос раздался у него за спиной: — Я его дядя. Тебе есть что сказать перед смертью? При звуке этого голоса вся кровь прилила к голове Вэй Усяня, а затем схлынула назад. — Интересно, и кого же испугался великий Старейшина Илин? — едко прокомментировал Цзян Чэн. Вэй Ин шутливо толкнул его и ответил: — Естественно единственного и неповторимого Цзян Чэна! Хорошо, что его лицо было измазано белилами, и его бледность осталась незамеченной. Уверенными шагами к ним приближался мужчина в фиолетовом одеянии, его цзянь сю свободно развевался по ветру, а рука покоилась на рукояти меча. — Слушай, а если это и вправду ты? — протянул Вэй Ин. — Те же заклинатели говорили, что встретили тебя, но если ты его дядя, то… — Вэй Ин шумно сглотнул и побледнел. — Нет! Неее… Не может быть… При его словах семья Цзян нахмурилась. Серебряный колокольчик был подвешен к его поясу, при ходьбе, однако, не издававший ни звука. Мужчина имел тонкие брови и миндалевидные глаза, в которых читалась сдерживаемая мощь, перемежающаяся с еле различимым намерением атаковать; оно молниями вспыхивало в его глазах, когда он пристально смотрел на что-то; черты лица его были привлекательны, но резки. Он остановился в десяти шагах от Вэй Усяня, выражение его лица было подобно заточенной стреле в натянутой тетиве лука, готовой поразить цель в любой момент. Даже его поза источала высокомерие и самоуверенность. — Да не, — нервно продолжил Вэй Ин, — ты никогда не был высокомерным. Но руки всё равно едва заметно дрожали. Он нахмурился: — Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошел за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался, и сейчас же вставай! Первоначальное оцепенение спало, и Вэй Усянь быстро сообразил, что дело плохо. Он незаметно согнул палец внутри рукава, и бумажный человечек вернулся к нему. Цзинь Лин почувствовал, что ужасная тяжесть, наконец, покинула его, и тут же вскочил на ноги, схватив свой меч. Он встал подле Цзян Чэна и угрожающе указал мечом на Вэй Усяня: — Я сломаю тебе ноги! — Нет! Это не может быть правдой! — закричал Вэй Усянь. — Шицзе, скажи, что я ослышался. Ты не могла выйти замуж за этого павлина! И… Последнее предложение он так и не смог произнести. Боясь, что слова окажутся правдой. Юношу начало трясти, Цзян Яньли обняла его за плечи. Теперь, когда племянник и дядя стояли рядом, было ясно, что они весьма и весьма похожи, их можно было принять даже за братьев. Цзян Чэн сделал движение пальцем, и бумажный человечек вылетел из руки Вэй Усяня и приземлился прямо в ладонь главы Ордена Юньмэн Цзян. Он мельком взглянул на бумажку, и враждебность появилась на его лице. Цзян Чэн сжал ладонь, и человечек вспыхнул и сгорел дотла под крики злого духа, заключённого в нём. Он жёстко отчеканил: — Сломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателя, следующего такому извращённому пути, убей его и скорми своим собакам! — Да! — снова закричал Лань Цижэнь оглушив сидевших рядом. — Так и надо поступать с этими мерзкими тварями! Ему никто не ответил, все напряжённо вслушивались в чтение. Вэй Усянь быстро отступил назад, не тратя драгоценные секунды на бесполезные попытки добраться до своего ослика. Он подумал, что после стольких лет, жгучая ненависть, что испытывал к нему Цзян Чэн, должна была угаснуть. — Ненависть, — горько прошептал Цзян Чэн. — Неужели всё действительно зашло так далеко? Но она, напротив, разгорелась лишь сильнее, как будто бы это был сосуд с выдержанным вином. Сейчас его ненависть распространялась не только на него, но и даже на тех, кто следовал тому же пути, что и он! Цзинь Лин почувствовал поддержку своего дяди и бросился атаковать ещё яростнее. Вэй Усянь запустил два пальца в свой мешочек-ловушку, готовясь что-то достать из него, как вдруг перед его глазами голубой молнией сверкнул меч. Он столкнулся с мечом Цзинь Лина, в мгновение ока высекши из него золотые искры. Дело было не в качестве мечей, а в огромной разнице в силе людей, их державших. Вэй Усянь уже с точностью до миллисекунды рассчитал время для своего трюка, но сияние меча сбило его с установленного ритма, и он внезапно споткнулся и неуклюже шлёпнулся на землю, прямо на чью-то белоснежную обувь. Секунду помешкав, он медленно поднял голову. Первым, что увидел Вэй Усянь, было тонкое длинное лезвие меча, полупрозрачное и кристально чистое, сделанное будто бы изо льда. Среди заклинателей этот меч слыл одним из самых известных. Вэй Усянь чувствовал его мощь бесчисленное множество раз, как по одну сторону с ним, так и против него. Рукоять меча была выкована из чистейшего серебра с использованием секретной технологии; лезвие его, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, обдавало своих противников холодным дыханием льда и снега и в то же время могло разрезать сталь, как масло. Но хотя меч и выглядел лёгким как пушинка, что вот-вот взмоет ввысь, на деле он весил довольно много, и обычному человеку было не под силу сражаться им. Он назывался «Бичэнь». — А вот и Лань Чжань пожаловал. Теперь мне точно некуда бежать, — дрожа, попытался разрядить обстановку Вэй Ин, но, кажется, у него ничего не вышло. Лезвие меча развернулось, и Вэй Усянь услышал лёгкий «звяк» у себя над головой — меч вернулся в ножны. В ту же секунду раздался отдалённый голос Цзян Чэна: — А я всё думал, кто же это. А это оказался ты, второй молодой господин Лань. Ноги в белоснежной обуви обошли Вэй Усяня и спокойно сделали три шага вперёд. Вэй Усянь поднял голову и встал. Проходя мимо своего неожиданного спасителя, он сделал вид, что отряхивает одежду и будто бы случайно на секунду встретился с ним взглядом. Его окружала атмосфера безмятежного лунного света. Семиструнный гуцинь, что висел за его спиной, был ýже, чем другие цитры; его чёрный корпус высечен из дерева неярких цветов. На голове мужчина носил белую лобную ленту с плывущими облаками. Кожа его была светлая, лицо благородное и утончённое, будто выточенное из лощеного нефрита; глаза лучились светом, словно созданные из цветного стекла, поэтому взгляд его казался отстранённым от всех сует. Мужчина этот был соткан из снега и льда, выражение его лица всегда оставалось холодным и бесстрастным, не изменившись ни на йоту даже при виде нелепого вида Вэй Усяня. Ни единой пылинки, ни даже слегка смятого местечка ни нашлось в его облике. С головы до пят он был безукоризнен. — Не влюбился ли ты часом? — ядовито произнёс Цзян Чэн, ещё не отойдя от прочитанного ранее. Вэй Ин ничего не ответил. Он сидел с опущенной головой, некоторым показалось, что он плачет. И всё же, в голове Вэй Усяня красным светом вспыхнули два слова. Траурные одежды! Траурные одежды, что же ещё. — Вынужден согласится с вами, господин Вэй, — с лёгкой улыбкой и немного печально произнёс Лань Сичень. Его брат недоумённо посмотрел на него. Первый нефрит никогда не позволял себе критики по отношению к собственному ордену. — Вообще-то, всё не так плохо, — замялся Вэй Ин, — но я бы добавил немного насыщенно голубого цвета. Было бы идеально. Все заклинатели наперебой расхвалили одеяния Ордена Гусу Лань, как одни из самых изысканных, а самого Лань Ванцзи, как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет. Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, будто бы его любовь давно умерла. Сам второй нефрит подумал, что так оно и есть. Ведь Вэй Ин был мёртв. От этой ужасной мысли по коже пробежала волна дрожи. Он никогда не допустит такого. Цзэу-цзюнь смотрел на брата с пониманием и поддержкой. По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, а беда никогда не приходит одна… Так или иначе, эти трое оказались в одно время в одном месте. Лань Ванцзи стоял неподвижно и молчал, устремив взгляд на Цзян Чэна. Цзян Чэн тоже считался исключительно красивым, но, стоя рядом с Лань Ванцзи явно проигрывал ему. — Тц, ну спасибо, — обиделся наследник Цзян, — а еще брат называется. Вэй Ин рассмеялся и его шиди подхватил смех. Никто не стал говорить, что Цзян Чэн допустил ошибку назвав Вэй Ина «родным, кровным братом». Он поднял одну бровь и произнёс: — Ханьгуань-цзюнь, а ты и вправду «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места? Обычно могущественные заклинатели из именитых кланов не тратили время на мелких сошек из числа злобных тварей. Но Лань Ванцзи был исключением. Он никогда не обращал внимания на силу своей добычи и шёл на ночную охоту, даже если создание тьмы было незначительным и его убийство никак не могло увеличить славу заклинателя. Если где-то нуждались в помощи, он спешил туда. Лань Ванцзи был таким с самых юных лет. «Он всегда там, где творится хаос» говорили о нём простые люди, потому что он никогда не отказывал человеку в беде и тем самым они славили его высокую моральность. — Ханьгуань-цзюнь, — восхитился Вэй Усянь. — Ты невероятен. Такими и должны быть настоящие заклинатели. — Ну ты его ещё поцелуй, — хмыкнул Цзян Чэн. — А такого замечательного человека, как Лань Чжань, не грех и поцеловать, — парировал Вэй Ин, но быстро смолк под взглядом мадам Юй. Но сейчас Цзян Чэн произнёс эти слова с долей насмешки, что было весьма и весьма невежливо. Даже ученикам, что шли вслед за Лань Ванцзи, стало не по себе от них. Лань Цзинъи со свойственной ему прямотой заметил: — А разве глава Ордена Юньмэн Цзян тоже не здесь? Цзян Чэн сурово оборвал его: — Цыц, почему ты позволяешь себе встревать в разговоры старших? Орден Гусу Лань всегда славился своими манерами. Разве сейчас этому не учат? — Ты так изменился А-Чэн, — покачала головой Цзян Яньли, но не осуждающе, просто удивлённо. — Через что же вы должны были пройти чтобы стать такими?.. Лань ВанЦзи, казалось, не хотел принимать в этой перепалке никакого участия и выразительно посмотрел на Лань СыЧжуя. Тот понял его без слов и приказал остальным ученикам разговаривать между собой. После он заговорил с Цзинь Лином: — Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием среди всех кланов и орденов. Но усеивание всей горы Дафань сетями, которые мешают другим заклинателям и в которые они ненароком угождают, можно считать прямым нарушением принципа соревновательности, как вы считаете? Суровое выражение лица Цзинь Лина было почти таким же, как у Цзян Чэна: — Причём здесь я? Они попадаются в сети по своей глупости. Я разберусь со всем, когда поймаю добычу. Лань Ванцзи нахмурился. Цзинь Лин собирался продолжить, но вдруг в ужасе понял, что не может ни раскрыть рта, ни произвести ни единого звука. Видя, как нижняя и верхняя губы его племянника крепко сжаты, словно склеены, Цзян Чэн переполнился гневом. Его пренебрежительное отношение к окружающим, что он силился сдерживать, вырвалось, наконец, на волю: — Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Ещё не твой черёд поучать Цзинь Лина, так что сними заклятие, сейчас же! — ААА! Что он имеет в виду говоря «не твоя очередь»? — спросил Вэй Ин. — Может я отдал его на учебу в Гусу, — нахмурился Цзян Чэн. Юному заклинателю не нравилось поведение будущего себя и он пообещал себе, что не станет таким грубым в будущем. Заклятие молчания часто использовалось в Ордене Гусу Лань, чтобы дисциплинировать учеников. Вэй Усянь сотни раз страдал от этого, казалось бы, простого трюка. Заклятие было нетрудным для изучения, но, тем не менее, только члены клана Лань владели его тайной. Если виновный пытался заговорить через силу, то либо его губы рвались до крови, либо горло сипло на пару дней. Единственным выходом оставалось молчать и хорошенько обдумывать своё неправильное поведение, пока не истечёт время заклятия. Лань Сычжуй произнёс: — Глава Ордена Цзян, нет причин гневаться. Если молодой господин Цзинь не будет противиться, заклятие спадет само через тридцать минут. Не успел Цзян Чэн открыть рот, как из леса к нему выбежал мужчина в фиолетовых одеждах Ордена Юньмэн Цзян с криками «Глава Ордена!», но, увидев Лань Ванцзи, тут же замолчал. Цзян Чэн сардонически произнес: — Говори уже. Одной дурной вестью больше. Мужчина вполголоса продолжил: — Недавно по лесу вихрем пронёсся голубой меч и уничтожил Сети божественного плетения, что вы установили. Цзян Чэн бросил на Лань Ванцзи резкий взгляд, и открытая неприязнь перекосила его красивое лицо: — Сколько сетей уничтожили? Мужчина еле слышно ответил: — Все… Больше четырёх сотен! Цзян Чэн клокотал от ярости. Он никак не ожидал, что поездка в эту глушь окажется столь несчастливой. На самом деле он прибыл сюда, чтобы помочь своему племяннику. Цзинь Лину в этом году исполнялось пятнадцать — возраст, в котором юноше пора заявить о себе и начать соревноваться с учениками из других кланов. Цзян Чэн очень серьёзно отнёсся к выбору места для ночной охоты и в итоге остановился на горе Дафань. Кроме того, он повсюду установил сети и запугал заклинателей из других кланов, намекнув им на последствия вражды лично с ним, так что все они были вынуждены отступить. — Цзян Чэн! — разгневалась мадам Юй. — Разве я так тебя воспитывала?! Ты позоришь свой орден и творишь что вздумается! Уверенна — это твое влияние мерзкий мальчишка! — повернулась она к Вэй Ину. — Ты вечно сбиваешь его с верной дороги и подбиваешь на шалости! Доколе мне терпеть это?! Цзян Чэн сделал всё для того, чтобы Цзинь Лин обошёл всех в этой охоте, что было несложно при полном отсутствии конкурентов. — Знаешь, если бы я был на твоём месте, наверное сделал бы то же самое для сына шицзе, — подбодрил его Вэй Ин. Хотя четыреста Сетей божественного плетения стоили колоссальных денег, для Ордена Юньмэн Цзян эта сумма ничего не значила. Но, если потерять сети было сущим пустяком, то потерять лицо — совсем наоборот. Цзян Чэн почувствовал, как из-за действий Лань Ванцзи внутри него закипала ярость, и что он вот-вот переполнится ею. Он прищурил глаза и как бы невзначай начал поглаживать кольцо на указательном пальце правой руки. То был опасный признак. Все знали, что это было не просто кольцо, а магическое оружие устрашающей мощи, и когда глава клана Цзян касался его, то он готовился убивать. — Аа-а! Я отдала тебе кольцо? — позабыв про гнев удивилась Юй Цзыюань. — Но это значит… — Что мы мертвы, — подтвердил глухим голосом Цзян Фэнмянь.