Книги открывающие будущее

Однако, погладив кольцо какое-то время, Цзян Чэн заставил себя умерить пыл. Несмотря на нахлынувшую злость, как главе ордена ему приходилось брать многое в расчёт, и он не мог бросаться в омут с головой, подобно Цзинь Лину. — А ты действительно изменился, сын, — Цзян Фэнмянь с гордостью посмотрел на наследника. — Ты отдаёшь себе отчёт в своих действиях и научился вовремя отступать. Молодец. Я горжусь тобой. — А то! Шиди станет самым лучшим главой ордена в мире! — Вэй Ин надулся так, будто похвалили его. Сам же Цзян Чэн испытывал смущение и удовлетворение. Он купался в отцовской похвале и мысленно обещал стать ещё лучше. После заката Цинхэ Не великих Орденов осталось три. — Что?! — завопили все, а самыми громкими были братья Не. — Это всё из-за этого мальчишки! — тут же начал Цзинь Гуаньшань. — Уверен, он и Цишань Вэнь истребил. Почему же ещё он нигде не упоминается?! — Да что же это такое? Если так продолжиться и дальше, кто тогда останется защищать людей? — никто не слушал главу и перешёптывались, и перекрикивались между собой. Гусу Лань и Ланьлин Цзинь были довольно близки благодаря дружеским отношениям их глав. Цзян Чэн, как глава Юньмэн Цзян, уже находился в обособленном положении. Ханьгуань-цзюнь, или Лань Ванцзи, был весьма прославленным заклинателем, а его брат Цзэу-цзюнь, или Лань Сичэнь, — главой Ордена Гусу Лань, и братья всегда поддерживали хорошие отношения друг с другом. И если открытого конфликта можно было избежать, это и являлось лучшим решением. Кроме того, Цзян Чэн никогда не скрещивал свой меч, Саньду, с мечом Лань Ванцзи, Бичэнем, и никто не мог даже предположить, кто выйдет победителем. Хотя он и владел могущественным артефактом, кольцом Цзыдянь, передаваемым по наследству в их семье, гуцинь Лань Ванцзи, по имени Ванцзи тоже славился немалой мощью. А больше всего в жизни Цзян Чэн ненавидел отсутствие преимущества в бою, и без абсолютной уверенности в победе он всё же не рискнул вступить в схватку с Лань Ванцзи. Цзян Чэн медленно убрал левую руку с кольца. Похоже, что Лань Ванцзи не намерен был отступать, так что продолжать упорствовать не имело смысла. Заклинатели слушали последние предложения в пол уха. Они все ещё пытались разобраться и понять, что же произошло. Некоторые обвиняли Вэй Ина. Некоторые клан Вэнь. А другие вообще об этом не думали. Цзян Чэн взвесил все «за» и «против» и впервые в жизни решил задолжать Лань Ванцзи. Он повернулся к Цзинь Лину, который продолжал сердито прижимать руку ко рту, и произнёс: — Ханьгуань-цзюнь захотел наказать тебя, так что на этот раз прими этот урок. Для него тоже не просто поучать учеников из других кланов. Тон его голоса нёс нотки сарказма, но кого именно он высмеивал, понять было невозможно. Лань Ванцзи же никогда не опускался до бессмысленной полемики, и лицо его по-прежнему ничего не выражало, будто он ничего не слышал. Цзян Чэн вновь обернулся к своему племяннику, и в голосе его зазвучали стальные нотки: — Почему ты всё ещё здесь? Ждёшь, пока добыча сама придёт и бросится на твой меч? Если сегодня ты не поймаешь тварь, что терроризирует гору Дафань, не смей больше показываться мне на глаза! — Цзян Чэн! — вдруг воскликнул Вэй Усянь. Его возмущённый голос привлёк внимание остальных. — Ты хоть понимаешь, что ты ему сказал? Эта тварь, если я прав, намного опаснее чем можно представить. Это тебе не свирепый или даже лютый мертвец. Цзян Чэн пристыженно опустил голову. Никто и никогда из присутствующих не слышал чтобы Вэй Усянь так разговаривал со своим шиди. О такой стороне их отношений было известно лишь Цзян Яньли. Да и было такое всего пару раз. В большинстве из которых Цзян Чэн попадал в огромную опасность. После чего Вэй Ин до хрипоты кричал на него в тайне от родителей. — Да как ты разговариваешь с ним, неблагодарный мальчишка! У тебя есть понятия о приличности?! — естественно мадам Юй была недовольна и вымещала своё недовольство на самом ненавистном ей человеке. Цзинь Лин бросил на Вэй Усяня суровый взгляд, но на Лань Ванцзи, человека, что заставил его замолчать, так же смотреть побоялся. Юноша убрал меч в ножны, выразил своё почтение двум старшим и с луком в руках скрылся в лесу. Лань Сычжуй произнёс: — Глава Ордена Цзян, Орден Гусу Лань вернёт то же количество Сетей божественного плетения, что было уничтожено. Цзян Чэн презрительно усмехнулся: — Нет необходимости, — затем развернулся в противоположном направлении и спокойным шагом пошёл вниз с горы. — И чего ты так не любишь Лань Чжаня? — тихо и уже более спокойно спросил Вэй Ин. — Помню ещё недавно ты очень уважал второго нефрита. Приглашённый заклинатель, что прибежал из леса с дурными вестями, отправился вслед за ним. Вид он имел весьма кислый, потому что знал, что по возвращении ему не избежать наказания. Мадам Юй смягчила своё лицо. Было видно, что ей нравится каким стал её сын. В отличии от самого Цзян Чэна. После того как фигуры исчезли в ночи, Лань Цзинъи сказал: — Как глава Ордена может вести себя подобным образом? — но тут же спохватился, вспомнив правило клана Лань, запрещающее говорить о людях за их спинами. — Я всё больше и больше начинаю думать, что он не Лань, — засмеялся Вэй Ин. Он робко глянул на Ханьгуань-цзюня и закрыл рот. Лань Сычжуй же слегка улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, вот мы и встретились вновь. Вэй Усянь растянул рот в кривой улыбке, а Лань Ванцзи произнёс: — Займитесь делом. Его приказ был чётким и ясным, без витиеватых фраз для красного словца. Ученики, наконец, вспомнили, зачем пришли на гору Дафань. Они собрались с мыслями и почтительно ждали дальнейших указаний. Через секунду Лань Ванцзи добавил: — Делайте всё, что в ваших силах. Не пытайтесь прыгнуть выше головы. — Ух ты! Лань Чжань! Ты стал таким хорошим учителем! И у тебя хорошие ученики, — Вэй Ин беззаботно повернулся к Лань Ванцзи. Хоть лицо нефрита ничего не выражало, его брат смог увидеть смущение и долю удовольствия от похвалы. Лань Сичэнь вздохнул. Он немного понимал увлечение брата молодым господином Вэем. И поддерживал его. Он чувствовал, что тот подходит брату и сделает его счастливым. У любого, кто стоял бы слишком близко к Лань Ванцзи, при звуках его глубокого и завораживающего голоса затрепетало бы сердце. Вэй Ин немного покраснел и начал оправдываться под удивлённые взгляды шиди и шицзе: — Это не я книгу писал и мысли тоже не мои. Хотя я и не могу не согласиться с написанным. Полыхающие уши второго нефрита скрыли волосы. Ученики учтиво ответили и, опасаясь бесцельно тянуть время, заспешили в чащу леса. Вэй Усянь же подумал: «Цзян Чэн и Лань Чжань, бесспорно, абсолютно разные люди. Даже их советы младшим полярно различаются». Погружённый в раздумья, Вэй Усянь вдруг заметил, что Лань Ванцзи почти незаметно кивнул ему, чему он крайне удивился. С юных лет Лань Ванцзи являл собой образец правильности, от которой у остальных сводило зубы. Он всегда казался серьёзным и строгим, словно никогда в жизни не дурачился. — Так и есть, — утвердительно кивнул Вэй Ин. — Бедный Лань Чжань. Пока ты в Юньмэне я проведу тебя по самым интересным местам! Ты же пойдёшь со мной? — Вздор! — отвернулся тот. — Ах! Я так счастлив! Лань Чжань заговорил со мной. Лань Сичэню начало казаться, что уши брата останутся красными до конца жизни. Лань Ванцзи не мог допустить и соринки в своём глазу, не говоря уже о бревне. И конечно, он никогда не одобрял того, что Вэй Усянь избрал Путь Тьмы. Скорее всего, Лань Сычжуй уже рассказал Ханьгуань-цзюню о странном поведении душевнобольного в деревне Мо. И всё же, Лань Ванцзи кивнул Вэй Усяню, вероятно, благодаря за помощь ученикам из Ордена Гусу Лань. — И всё же. Как же странно всё обернулось, — вздохнул Вэй Ин. Заклинатели уже привыкли к резким сменам его настроения, поэтому оставили без внимания. Не раздумывая, Вэй Усянь тут же отсалютовал в ответ. Когда он поднял голову, Лань Ванцзи уже исчез. Немного помедлив, Вэй Усянь повернулся к дороге, ведущей вниз с горы. Теперь уже неважно, что за существо засело на горе Дафань, он всё равно не стал бы ловить его. Вэй Усянь отнял бы добычу у любого. Но только не у Цзинь Лина. — Ах, А-Сянь… Если бы ты мог, уверенна, разбаловал бы его хуже Цзян Чэна, — с улыбкой покачала головой Яньли. — Меня больше волнует, почему этот придурок сидит и не идёт за твоим сыном. Я пока ещё не знаю, что именно это за тварь. НО ОНА ЖЕ ТОЧНО ОПАСНАЯ. Плевать на охоту, а если кто-то пострадает? — Вэй Ин разозлился на себя не на шутку. — Успокойся, А-Сянь. Ты обязательно придёшь вовремя, — подбодрила его шицзе. Ну почему обязательно Цзинь Лин? В Ордене Ланьлин Цзинь состояло множество учеников, так что он никак не ожидал, что тот, кого он повстречал, окажется именно Цзинь Лином. Если бы Вэй Усянь только знал, он ни за что бы не стал высмеивать юношу и говорить «У тебя что, нет матери, которая научила бы тебя достойному поведению?». Стоило бы кому-нибудь другому сказать подобное Цзинь Лину, Вэй Усянь тут же объяснил бы им, что необдуманные слова не доводят до добра. Но так получилось, что тем, кто сказал это, оказался он сам. Постояв секунду неподвижно, Вэй Усянь поднял руку и отвесил себе пощёчину. — А-Сянь! — взволновано воскликнула девушка. — Так мне и надо. Мой язык не доведёт меня до добра, — хмуро произнёс Вэй Усянь. А что же Цзинь Цзисюань, о котором все забыли? Он всё ещё сидел в прострации и повторял про себя: «У меня будет сын». Госпожа Цзинь даже забеспокоилась, не сошёл ли её сын с ума. Пощёчина вышла звонкой и сильной, его правая щека тут же загорелась огнём. Тут неожиданно раздались шаркающие звуки, и из чащи вышел ослик. Стоило Вэй Усяню опустить руку, как осёл сам подошёл к нему, хотя такая покорность была ему совсем не свойственна. Вэй Усянь потянул его за длинные уши и выдавил из себя улыбку: — Ты хотел спасти даму в беде, но в итоге вся работёнка досталась мне. Осёл протяжно заревел при виде толпы заклинателей, спешащих на вершину горы. После того как меч Лань Ванцзи уничтожил четыреста Сетей божественного плетения, все, кто опасался гнева Цзян Чэна и предпочли отсидеться в Ступнях Будды, вновь хлынули на гору. И каждый из них был потенциальным противником Цзинь Лина. Вэй Усянь подумал, стоит ли вновь прогнать их отсюда силой. — Ну вот. А ещё мне что-то говорите, — буркнул Цзян Чэн. Но, поразмыслив, он всё же молчаливо сошёл с дороги, пропуская их. Ученики в разноцветных одеждах из разных орденов и кланов поднимались наверх и возмущались: — И Ланьлин Цзинь, и Юньмэн Цзян слишком балуют молодого господина. Он ещё очень юн, а уже так высокомерен и груб. И если однажды он станет главой Ордена Ланьлин Цзинь, кто знает, что ему взбредёт в голову. Боюсь, мы такого точно не выдержим. Вэй Усянь замедлил шаг. Добросердечная девушка-заклинатель вздохнула: — Как же они могут его не баловать? Он ведь потерял родителей в таком юном возрасте. — Шимэй, это всё равно неправильно. Что с того, что и его мать, и его отец умерли? — Да как он смеет так говорить?! — вскинулся Вэй Ин. Его руки дрожали при мысли, что его дорогая щицзе умерла. — Что с того? ЧТО С ТОГО? Да как я ему ещё не врезал за такое?! Цзян Чэн выглядел ничуть не лучше. Выражение лица менялось от гневного, до горестного. На свете полно сирот. Представь, что было бы, если бы все вели себя как он? — Нет. Давайте они будут вести себя как я! — не успокаивался Вэй Ин. Тема сиротства задела что-то у него внутри. — Отбиваться от голодных собак, есть огрызки и голодать целыми днями. Не жизнь, а СКАЗКА! Хотя подождите, ведь именно этим и занимается большая часть сирот. В отличии от Цзинь Лина. Непорядок же. Исправить надо, да?! Заклинатели притихли, словно мыши. Многие знали что орден Цзян принял Вэй Ина к себе. Но никто даже и представить не мог, что он пережил до этого. Лань Чжань сжал кулаки. Сердце щемило, и росло желание защитить, обнять и дать всё-всё в мире. Он посмотрел на дрожащего в объятиях шиди и шицзе Вэй Ина. Как бы он хотел быть на их месте… — У меня в голове не укладывается, насколько же жесток был Вэй Усянь, раз решился на подобное? Мать Цзинь Лина приходилась Цзян Чэну родной старшей сестрой, а Вэй Усяню — шицзе, которая воспитала его. — На свою беду Цзян Яньли пригрела змею на шее, укусившую руку, что её кормила. Вэй Усянь в шоке и отвращении к себе отбросил руки сидящих с ним. Словно боясь, что они запачкаются об него. — Я что сделал?.. — истерически хохотнул он. — Я ЧТО СДЕЛАЛ? Что я сделал?! Что я наделал!!! Вэй Усянь раскачивался, вцепившись в волосы. Сейчас он казался сумасшедшим. Все смотрели на него в страхе и с сочувствием. Они боялись, что от такого открытия он обезумел. — Почему меня никто не остановил? Почему просто не убили?! Почему ты допустил это?! Почему сразу не убил?! Почему?! По залу разнёсся звонкий хлопок. На щеке Вэй Ина расцветал алый след от удара. Но к счастью, он привёл его в чувство. Тем, кто сделал это, была Цзян Яньли. Она выглядела рассерженной, а рука стала красной. — Не смей так говорить! Это просто слухи! Я и А-Чэн знаем, что ты никогда бы не навредил нам. Но в ответ Вэй Ин только громче зарыдал уткнувшись лицом в руки. Шиди и шицзе успокаивающе гладили его по спине, пока наконец он не затих. Лишь иногда вздрагивал под их прикосновениями. Лань Ванцзи нехотя продолжил чтение. Цзинь Цзысюаню повезло ещё меньше. Он кончил так плачевно только потому, что имел какие-то разногласия с Вэй Усянем. — Можно подумать, существует хоть один человек, с которым Вэй Усянь не имел бы разногласий… — Это точно. Разве ты слышал, чтобы он сближался с кем-то, кроме своих бешеных псов? Его окружали враги, и он, в свою очередь, причинял зло всем вокруг себя. Даже с Ханьгуань-цзюнем они, как лёд и пламень, ненавидели друг друга. — И вовсе я не ненавижу его, — раздался глухой голос. Несмотря на ситуацию, слова наполнили нефрита теплом. — Кстати, сегодня, если бы не Ханьгуань-цзюнь… Пройдя немного по тропинке, Вэй Усянь вдруг услышал переливчатое журчание ручья. Он не помнил, чтобы ему встречался ручей по дороге наверх. И тут Вэй Усянь, наконец, догадался, что идёт не той тропой. Должно быть, он ошибся на развилке. Держа ослика за вожжи, Вэй Усянь остановился у бегущей воды. Луна над его головой поднялась уже совсем высоко. Ручей был прозрачен и чист, берега его не захламлены ветками или пожухлыми листьями, и неровные белые блики отражались на его поверхности. В этом отражении Вэй Усянь увидел лицо, ежесекундно искажаемое неутомимым потоком воды. Он звонко ударил ладонями по поверхности, разрушив своё отражение, затем поднёс мокрые ладони к лицу и смыл с себя всю косметику. Теперь в воде отражался стройный и красивый молодой мужчина. Он был непорочен, словно омытый лунным светом, брови мягко очерчены, глаза ярки, а уголки губ слегка подняты вверх. И всё же, когда Вэй Усянь опустил голову ниже, чтобы рассмотреть себя, капли воды с его ресниц стекли вниз, словно слёзы. — Ох. А-Сянь, сколько же ты вынес… — пробормотала дева Цзян Яньли. Вэнь Нин сидел совсем рядом. Ему и хотелось подбодрить своего первого друга, но и он понимал что будет лишним. Его сестра неодобрительно посмотрела на него. Вэнь Цин думала, что её брат слишком быстро поверил этому Вэю. Как бы потом не поплатился за это. В отражении он видел молодое и незнакомое лицо, не принадлежавшее Старейшине Илин, Вэй Усяню, который поставил мир на колени и омыл кровавым дождём. Даже если кто-то и хотел что-то сказать, они проглотили свои слова. Глава ордена Не немного понимал Вэй Усяня и после его искренней реакции проникся сочувствием и ещё большей симпатией. Если бы Не Хуайсан умер по его вине… Посмотрев на нового себя еще немного, Вэй Усянь вновь умылся, протёр глаза и плюхнулся возле ручья. Дело вовсе не в том, что он не мог выносить обрушиваемое на него порицание. В конце концов, давным-давно, когда Вэй Усянь делал свой выбор, он в полной мере осознавал, что это за путь. С тех самых пор он часто напоминал себе о девизе Ордена Юньмэн Цзян — «Стремись достичь невозможного». Однако, хотя Вэй Усянь и думал, что сердце его превратилось в камень, под конец он всё же остался человеком, а не какой-то бесчувственной зеленью. — У кого, у кого, а у тебя точно такого не случится, — Цзян Чэн старался, чтобы его голос не дрожал. Ослик, казалось, понимал, что Вэй Усяню сейчас совсем не до веселья, и, наверное, впервые в жизни не стал душераздирающе реветь от нетерпения. Он потоптался немного на месте и развернулся, словно собираясь уходить. Вэй Усянь продолжал сидеть у ручья, не обращая внимания на происходящее вокруг. Осёл обернулся и посмотрел на него, забив копытом по земле. Никакой реакции. Тогда осёл подошёл с недовольным видом и вцепился зубами в воротник Вэй Усяня, потянув его за собой. Он вправе был двигаться дальше или же остаться. Но увидев, что осёл настроен так решительно, что уже пустил в ход зубы, Вэй Усянь всё же пошёл. — Умный ослик, — похвалила Яньли его. Из колен Вэй Ина раздался смешок. Ослик протащил его до ближайших деревьев, затем отпустил и принялся кружить вокруг какого-то предмета в траве. Им оказался мешочек Цянькунь, запутавшийся в обрывках золотистой сети. Похоже, что неудачливый заклинатель обронил его, пытаясь выбраться из ловушки. Вэй Усянь поднял мешочек и открыл его. Внутри лежали различные магические предметы: склянки с эликсирами, талисманы, зеркальца, отражающие демонов, и так далее. Немного порывшись в мешочке, Вэй Усянь наугад выудил какой-то талисман. В ту же секунду огненный шар зажёгся в его ладони. Это оказался талисман Горящего мрака. Как видно из названия, в качестве топлива он использовал тёмную энергию, и при любом контакте с ней талисман воспламенялся сам по себе. — У меня такое ощущение, что вся книга состоит лишь из изобретений этого мальчишки, — мадам Юй недовольным тоном попыталась разрядить обстановку. Чем больше было энергии, тем ярче пламя. И то, что он зажёгся сразу же, как только Вэй Усянь извлёк его, означало, что неподалеку находился дух. Едва увидев огонёк, Вэй Усянь насторожился и начал медленно крутиться по сторонам, намереваясь отыскать духа. Когда он повернулся на восток, пламя ослабло, но когда он повернулся на запад, пламя разгорелось ярче. Он сделал несколько шагов в этом направлении и под деревом увидел белую сгорбленную фигуру. Талисман прогорел, и пепел опал с ладони Вэй Усяня в траву. Спиной к нему сидел старик и что-то тихо бормотал. Вэй Усянь медленно приблизился к нему. Бормотание стало яснее: — Больно, мне больно. Вэй Усянь спросил: — Где больно? — Гениально! — всплеснул руками Цзян Чэн. — Спрашивать у призрака где ему болит. До такого только ты додуматься мог. Смешок был уже громче. — А-Сянь, вылезай давай. Мы уже скучаем, — протянула Яньли. — Ведешь себя как ребенок, — начал знакомую песенку его шиди. Вэй Усянь наконец поднял голову. — А-Сяню только три годика. Его глаза были покрасневшими, но на губах играла лёгкая улыбка. — Бесстыдство, — прошептала мадам Юй. Даже она не решалась разрушить эту атмосферу. Старик ответил: — Голова, моя голова. Вэй Усянь попросил: — Дай взглянуть. Он обошёл старика, посмотрел на него спереди и увидел огромную окровавленную дыру в его лбу. Значит, Вэй Усянь встретил призрака человека, которого, скорее всего, убили ударом в голову. Призрак сидел в погребальных одеждах тонкой работы, изготовленных из хорошего материала. Выходит, этого старика положили в гроб и с честью похоронили, и это не могла быть одна из тех потерянных душ ещё живых людей. Однако такие призраки не должны были появляться на горе Дафань. Вэй Усянь никак не мог найти внятного объяснения для такого из ряда вон выходящего события. С нарастающим беспокойством, он вскочил на осла, с окриком шлёпнул его и помчался в ту сторону, куда ушёл Цзинь Лин. — Наконец дошло, — буркнул недовольно Вэй Ин. Среди древних захоронений слонялись толпы заклинателей, надеясь, что монстр сам себя подаст им на блюдечке с голубой каёмочкой. Кто-то осмелился использовать Флаг, притягивающий духов, но на него приманилась лишь кучка мелких призраков, которые безостановочно и отчаянно рыдали, дополняя творившуюся вакханалию. Вэй Усянь потянул за вожжи, осмотрелся вокруг и громко чётко спросил: — Прошу прощения за беспокойство, но не видели ли вы, куда пошли молодые господа из кланов Лань и Цзинь? Теперь, когда он смыл с лица макияж, люди, наконец, перестали относиться к Вэй Усяню с пренебрежением. Вэй Усянь покачал головой. — Внешность бывает обманчива. А если бы под лохмотьями какого-нибудь бедняка скрывался бы сильный заклинатель? Вот так и узнаешь истинное отношение людей. Один заклинатель ответил: — Они пошли туда, в Храм Богини. Вэй Усянь переспросил: — Храм Богини? Сельский клан, что спас Вэй Усянь, прослышав о том, что все Сети божественного плетения были уничтожены, тоже вернулся на гору и приступил к ночной охоте. Мужчина средних лет узнал одежду Вэй Усяня и его кривляющегося осла и понял, что это тот сумасшедший, который помог им. Он почувствовал себя очень неловко и притворился, будто ничего не случилось. На такое все только фыркнули. Круглолицая девушка же, напротив, показала ему дорогу: — Это там. — Всё же есть честные и добрые люди, — улыбнулся Вэй Ин. — Естественно, ты же тоже ей помог, — вставил Цзян Чэн. — С её стороны было бы невежливо не ответить добром. — Эм… — почесал макушку Вэй Ин. — Правда? Когда это я ей помог? Цзян Чэн обречённо махнул рукой. Божественный храм в пещере на горе. Вэй Усянь снова спросил: — Какому божеству посвящён этот храм? Круглолицая девушка ответила: — Кажется… Кажется, каменной статуе, что образовалась естественным путём. Вэй Усянь кивнул ей: — Спасибо. Закончив разговор, он что есть духу припустил в направлении Храма Богини. Женитьба городского лодыря; молния, что уничтожила гробы; жених, разорванный волками; отец и дочь, потерявшие души; погребальные одежды тонкой работы… Будто нить пронзила разбросанные бусины и собрала их в ожерелье. Теперь понятно, почему ни Компасы Зла, ни Флаг, притягивающий духов, не сработали. Тварь, обитающую на горе Дафань, недооценили. Это существо являло собой гораздо бо́льшую опасность, чем кто-либо мог представить! — Вот я же говорил, — тыкнул пальцем в сторону Лань Чжаня, Вэй Ин. — Правда я даже не догадывался, что это будет настоящее божество.