Книги открывающие будущее

Вэнь Цин выждала несколько минут, ожидая, что книга переместиться к кому-то другому, а потом невозмутимо продолжила читать, когда книга осталась у неё. Резиденция клана Лань находилась в уединённых горах в окрестностях города Гусу. Туман почти всегда окутывал здешние белые стены и чёрные крыши домов, растянувшиеся вдоль живописного шатра вод, будто бы облачный океан в царстве бессмертных. На рассвете первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь подёрнутые дымкой клубы тумана, проплывающие везде и всюду, что полностью оправдывало название этого поселения — Облачные Глубины. — Эх, — вздохнул Вэй Ин, — красивое всё-таки место. И люди приятные. — Благодарю за похвалу, молодой господин Вэй, — ответил ему Сичэнь, хотя было видно, что парень обращался к Ванцзи. В таком умиротворённом месте даже сердце замирало, подобно стоячей воде, и лишь звуки эха с колокольни слегка волновали воздух. Хоть Облачные Глубины и нельзя было сравнить со священным храмом, но всё же холодные горы испускали атмосферу настоящей уединённости Дзэн. — И вокруг царит умиротворение, — жалобно вздохнул Не Хуайсан, вспоминая жестокие тренировки брата, после возвращения из Гусу. Внезапно вся безмятежность этого места разбилась вдребезги от протяжного вопля, вызвавшего мурашки на спинах учеников, которые практиковались или участвовали в утренних чтениях. — Вэй Усянь, — обречённо и зло вздохнули Цзян Чэн и госпожа Юй. Никто даже не удивился тому откуда они знают. Они не смогли удержаться от беглого взгляда на главный вход, откуда исходил этот звук. Вэй Усянь, вцепившись в осла, громко рыдал около ворот. — Убожество, — тихо произнёс Лань Ванцзи, но его все услышали. — Лань Чжань, ты снова со мной разговариваешь?! — обрадовался Вэй Ин. Присутствующие еле удержались от желания покрутить у виска. Лань Цзинъи произнёс: — Не плачь! Ты же сам сказал, что тебе нравится Ханьгуань-цзюнь, а теперь, когда он привёз тебя к себе домой, ты вдруг разревелся! — Да как тут не разреветься, когда меня опять возвращают в тот ужас?! — Вэй-сюн, но разве не ты говорил, что это прекрасное место, — озадачено спросил Не Хуайсан. — Я имел ввиду природу, а не скалу с правилами, — голос Вэй Ина был грустным и Ванцзи стало от этого неуютно. Неприятно осознавать, что человеку, которого ты любишь, не нравиться находиться в твоём доме. Вэй Усянь был мрачнее тучи. С той самой ночи на горе Дафань и с тех пор, как Лань Ванцзи забрал его, у Вэй Усяня так и не появилось возможности ещё раз призвать Вэнь Нина или выяснить, почему он был в беспамятстве и по какой причине вообще вернулся в этот мир. — А, — кивнул Не Хуайсан. — Ты поэтому не хотел туда идти? На этот вопрос Вэй Ин лишь пожал плечами. В ранние годы Вэй Усянь в числе других юношей уже провёл в клане Лань три месяца в качестве ученика, так что он не понаслышке знал, как здесь скучно и уныло. Честно говоря, он до сих пор содрогался при мысли о трёх тысячах или около того правил, которыми была усыпана Стена Послушания. Когда сегодня его тянули в гору мимо этой каменной стены, Вэй Усянь успел заметить, что на ней вырезали ещё одну тысячу. Теперь правил было больше четырёх тысяч. Четыре тысячи! Вэй Ин картинно схватился за сердце. — Ещё тысяча!!! Откуда вы их столько берете?! Что на этот раз?! Нельзя дышать? Или вообще жить если ты не праведник? Многие заклинатели, пусть и про себя, но согласились с ним. — Знаете, — вставил Цзысюань. — У меня такое чувство, что эти правила касаются Вэй Усяня. Лань Цзинъи опять заговорил: — Ну, ну! Хватит гомонить. В Облачных Глубинах запрещен шум. Так ведь он и шумел как раз потому, что не хотел заходить в Облачные Глубины! Если его всё-таки затащат внутрь, то выбраться наружу будет очень и очень непросто. — Как в тюрьме, честное слово! — не унимался юноша. — Извините за это. Лань Сичэнь вздохнул, принимая поражение. Когда он приезжал сюда на учёбу, всем юношам раздали нефритовые жетоны в качестве пропуска. Облачные Глубины ограждал защитный барьер, и свободно входить и выходить можно было только при наличии такого жетона. Прошло больше десятка лет, и охрана могла только усилиться, но никак не ослабнуть. Лань Ванцзи спокойно стоял у входа, пропуская мимо ушей вопли Вэй Усяня и с равнодушным видом наблюдая за концертом. Когда стенания немного поутихли, он сказал: — Пусть наплачется, а когда устанет — просто втащите его внутрь. — Ого, — уже более спокойно прокомментировал Вэй Ин. — Лань Чжань, как жестоко! Ты стал таким властным. — Вэй Усянь! — закричал Цзян Чэн. — Прекрати городить чушь! Вэй Усянь крепче обнял осла, зарыдал пуще прежнего и начал биться о него головой. Что за неудача такая! Он-то надеялся, что с ударом Цзыдяня все сомнения касательно него рассеются. — Ага. После того как призвал самого злобного лютого мертвеца? — ядовито спросил Не Минцзюэ. — Даже не надейся парень. Впрочем, вопреки тону голоса, глава ордена Не не был настроен враждебно. В тот момент Вэй Усянь был так доволен собой, а на языке вертелось столько поддразниваний, что он беспечно ляпнул Лань Ванцзи несколько омерзительных фразочек. — Лань Чжань, я заранее приношу свои извинения, — смущённо сказал Вэй Ин. — Мгм, — кивнул второй нефрит. Но кто же мог знать, что тот среагирует не так, как раньше? Что это вообще такое было? Может ли быть так, что спустя добрый десяток лет не только уровень его мастерства как заклинателя возрос, но и сам он стал терпимее? — А жаль, — рассмеялся заклинатель. — Мне нравиться как ты смущаешься, Лань Чжань. Только не обижайся. Это потому, что ты вечно ходишь с каменным лицом. Лань Ванцзи сморщился и бросил лишь презрительное: — Крайнее убожество. Вэй Усянь отказывался сдаваться: — Мне нравятся мужчины, а в вашем Ордене столько красавчиков. Я боюсь, что не смогу удержать себя в руках. — Да когда же ты наконец прекратишь?! — раздосадовано стукнул ладонью по колену Вэй Ин. — Даже если ты в чужом теле не выставляй себя… Этим! Тебя же потом всё равно разоблачат, помяни моё слово. Лань Сычжуй в ответ попытался воззвать к его здравому смыслу: — Молодой господин Мо, Ханьгуань-цзюнь привёз вас сюда для вашего же блага. Если бы вы не пошли с нами, глава Ордена Цзян ни за что бы не оставил вас в покое. За все эти годы он схватил и забрал в Пристань Лотоса несчётное количество людей, и ещё никто из них оттуда не вернулся. — Цзян Чэн, я всё понимаю, но это слишком жестоко, — поморщился Вэй Ин. Цзян Ваньинь лишь тяжело вздохнул. Лань Цзинъи добавил: — Да-да. Ты же уже видел, как глава Ордена Цзян решает свои проблемы? Весьма жестокий подход… — тут юноша остановился, вспомнив правило, запрещающее «говорить о людях за их спинами», и украдкой взглянул на Лань Ванцзи. Но увидев, что Ханьгуань-цзюнь не выказывал никакого намерения наказать его, он набрался смелости и забормотал дальше: — Всё из-за нездоровых веяний, которым положил начало Старейшина Илин. Сейчас очень много заклинателей подражают ему и следуют этому глупому Пути. Глава Ордена Цзян подозревает каждого, но какой в этом прок — ему всё равно не поймать их всех! Вот взять, к примеру, тебя и твою игру на флейте… Хе. — Да что все придрались к моей игре?! — возмутился Вэй Ин. — И вообще, можно подумать я тех людей силком на тёмный путь затащил. «Нездоровые веяния». Спорю, я просто сидел себе тихо где-то, а ко мне полезли. Как всегда. — Вэй Усянь в чём-то прав, — поддержал его Цзян Чэн. — Он бы не стал рассказывать кому бы то ни было о тёмном пути. Я его знаю. — Спасибо шиди. Я знал, что ты на моей стороне, — просиял Вэй Ин. Это «Хе» сказало куда больше, чем целый ворох фраз. Вэй Усянь почувствовал, словно ему и вправду нужно оправдаться: — Знаешь, можешь мне не верить, но обычно я неплохо играю на флейте… — Неплохо? А разве не говорили, что Старейшина играет превосходно? — задрав нос спросил Вэй Ин. На что его брат хмыкнул: — Ты пока что вообще играть не умеешь. — Ничего, научусь, — прозвучало это немного угрожающе. Но не успел он завершить своей речи, как несколько заклинателей в белых одеждах вышли из ворот. Все они были одеты в струящиеся однотонные мантии Ордена Гусу Лань, белые как снег. Мужчина во главе процессии был высок и строен, а на талии его, помимо меча, висела сяо, вырезанная из белого нефрита. Увидев их, Лань Ванцзи слегка склонил голову в знак уважения, и мужчина сделал то же самое. Затем он взглянул на Вэй Усяня и улыбнулся: — Ванцзи так редко приводит гостей. С кем имею честь? Когда мужчина стоял напротив Лань Ванцзи, то они казались зеркальными отражениями друг друга. — Знаешь, Лань Чжань, — задумчиво сказал Вэй Ин. — Когда я впервые увидел вас, решил, что вы близнецы. — Мы с братом похожи не только внешне. Характеры тоже не намного различаются, — с улыбкой ответил Лань Сичэнь. Все, кроме Вэй Усяня, подумали: «Да в каком месте они похожи характером?!». Но глаза Ханьгуань-цзюня были очень светлые, будто бы сделанные из подкрашенного хрусталя, глаза же мужчины имели более мягкий и тёмный оттенок. Это был Лань Хуань, глава Ордена Гусу Лань — Цзэу-цзюнь, Лань Сичэнь. Люди, воспитанные в одном месте, часто похожи. Вот и Орден Гусу Лань всегда славился взращиванием множества красивых мужчин: например, сейчас особенно выделялись два нефрита текущего поколения клана. Они не были близнецами, тем не менее, очень и очень походили друг на друга, так что трудно сказать, кто же из них превосходил другого. Но, несмотря на то, что различия во внешности почти не замечались, с их характерами дело обстояло иначе. — Так могут подумать только те, кто плохо нас знает, — немного грустно произнёс Лань Сичэнь. Тех, кто так не думал, было очень мало. Лань Сичэнь был мягким и доброжелательным, Лань Ванцзи же — замкнутым и суровым, держащим всех на расстоянии вытянутой руки, и полной противоположностью того, кого называют «дружелюбным». Вот почему в списке самых красивых молодых господ среди заклинателей Ханьгуань-цзюнь шёл только вторым, тогда как его брат — первым. — Честно говоря, такой список — полная чушь, — немного обиженно сказал Не Хуайсан. Ничего удивительного, ведь он шёл самым последним. Лань Сичэнь на деле доказал, что он достоин поста главы Ордена. Он и бровью не повёл, увидев, как Вэй Усянь обнимается с ослом. От молодого поколения снова послышались смешки. — Знаешь, у меня такое впечатление, что у тебя предпочтения не только к мужчинам, — пошутил Цзян Чэн. Правда его матушка шутку не оценила и дала подзатыльник. — А ну не позорь наш орден. Нахватался от этого мальчишки, — голос был недовольным, потому что рука до Вэй Ина не доставала. Тот же, в свою очередь, отпустил, наконец, ослиную шею и с лучезарной улыбкой пошёл к нему. Орден Гусу Лань особо щепетильно относился к вопросам субординации, и, если сейчас Вэй Усянь начал бы кривляться и нести чушь перед его главой, то его определённо выгнали бы взашей из Облачных Глубин. Но только он приготовился выступить во всей своей красе, как Лань Ванцзи бросил на него взгляд, и в ту же секунду губы Вэй Усяня оказались намертво склеены. — Ха. Ну наконец. Я уж думал, когда это случится? — довольно сказал Цзян Чэн. Вэй Усянь обиженно отвернулся только для того, чтобы встретиться с внимательным взглядом Лань Ванцзи. Но тот сразу вернулся в прежнюю позу лотоса. Лань Ванцзи обернулся к Лань Сичэню и продолжил учтивую беседу: — Брат, ты вновь собираешься к Ляньфан-цзюню? Лань Сичэнь кивнул: — Да, обсудить следующий Совет Кланов в башне Кои. Вэй Усянь не смог открыть рта и с кислым видом прошествовал обратно к ослу. Ляньфан-цзюнь — титул нынешнего главы Ордена Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаньяо, единственного незаконнорождённого сына Цзинь Гуаньшаня, которого тот признал. — Чудесно. На посту главы бастард. Куда катиться наш орден? — вновь запричитала госпожа Цзинь и мадам Юй её поддержала. Он приходился Цзинь Лину младшим дядей и единокровным братом Мо Сюаньюю и Цзинь Цзысюаню, отцу Цзинь Лина. Однако, хоть и Мо Сюаньюй, и Цзинь Гуаньяо оба были рождены вне брака, положение их разительно отличалось. Первый безвылазно сидел в деревне Мо, спал на полу и на ужин получал объедки, в то время как второй занимал самый высокий пост в среде заклинателей, повелевая всем и вся. — Тц. Какой заботливый братишка, — сердито озвучил Не Минцзюэ. Сам он тоже был бастардом, но о Не Хуайсане заботился и любил как родного. Даже больше. И если Цзинь Гуаньяо захотел поговорить с Лань Сичэнем или же созвать Совет Кланов, то, значит, так оно и будет. Впрочем, главы Орденов Ланьлин Цзинь и Гусу Лань состояли в тёплых дружеских отношениях — они даже были названными братьями. — Мне одному кажется подозрительным то, как высоко он забрался? — приподнял брови Вэй Ин. Взрослые задумались над его словами. А ведь и правда. Лань Сичэнь сообщил: — Дядя изучил то, что ты привёз из деревни Мо. — О, опять рука объявилась, — переключился Вэй Ин. Услышав знакомое название, Вэй Усянь навострил уши. Неожиданно он почувствовал, что может вновь открывать рот. Лань Сичэнь снял заклятие молчания и сказал Лань Ванцзи: — Ты нечасто приводишь кого-то домой в таком добром расположении духа. — Добром расположении? — удивились все. Как вообще можно понять в каком он настроении? Хотя, они же братья. Обращайся же с гостем с большим уважением, а не так. «В добром расположении духа? — подумал Вэй Усянь и внимательно изучил Лань Ванцзи взглядом. — Как он вообще понял, что его брат в добром расположении духа?!» — Ну, они братья. Так что нет ничего удивительного, — пожал плечами Вэй Ин. Проводив Лань Сичэня, Лань Ванцзи приказал: — Втащите его внутрь. И Вэй Усяня действительно втащили за ворота того места, чей порог он поклялся не переступать никогда в жизни. — Я бы никогда не сказал такого. Если бы у вас не было столько бесполезных правил, — скрестив руки заявил Вэй Ин. Лань Цижэнь что-то сердито замычал. До этого момента только самые прославленные заклинатели удостаивались чести посетить Облачные Глубины, и гостя, подобного Вэй Усяню, здесь никогда не видели. — Ну вообще-то видели. Но только некоторые. Те кто принадлежит к этому поколению, — заявил Вэй Усянь. Ученики столпились вокруг него, чрезвычайно заинтересованные таким поворотом событий, и если бы не строгие правила их Ордена, то тишину этого места точно бы взорвали приступы хохота. — И что в этом такого? — закатил глаза парень. — Смех — не преступление. Лань Сичэнь молча с ним согласился. Лань Цзинъи спросил: — Хань Гуан Цзюнь, куда нам тащить его? Лань Ванцзи ответил: — В цзинши. — В цзинши?.. Раздалось одновременно два голоса. — Хах. Кажется, я первый кто удостоился такой чести, — немного нервно пошутил Вэй Ин. Вэй Усянь не понимал, почему все так переполошились и украдкой переглядывались друг с другом, боясь произвести лишний звук. Комната служила Ханьгуань-цзюню рабочим кабинетом и спальней, и он никого раньше не приглашал туда… — Ханьгуань-цзюнь, неужели ты всё-таки оттаял ко мне? — засиял Усянь. Лань Ванцзи только бросил: — Вздор. Обстановка в цзинши напоминала спартанскую: простая мебель и ничего лишнего. На ширме-гармошке, разделяющей комнату, были изображены плывущие облака, изящно выписанные кистью. Перед ней стоял стол для гуциня. В углу примостился треножник, а на нём — вырезанная из белого нефрита подставка для благовоний, что сейчас испускала мягкий и тягучий дымок, наполняющий комнату освежающим ароматом сандалового дерева. — Ммм, — расплылся в улыбке Вэй Ин. — Мне нравится этот запах, — увидев удивлённые лица он пояснил: — он приятный и успокаивающий. Лань Ванцзи направился к своему дяде, чтобы обсудить с ним кое-какие важные дела, а Вэй Усяня впихнули в комнату и заперли за ним дверь. Как только его оставили одного, Вэй Усянь моментально вылетел на улицу. — Ты должен был догадаться, что меня замки не удержат, — обернулся Вэй Ин к Ванцзи и увидел небывалое зрелище. КРАСНЫЕ УШИ ЛАНЬ ЧЖАНЯ. Захлопнув рот, он вернулся на место и погрузился в до-о-о-олгие размышления. Он покружил вдоль забора Облачных Глубин и убедился, что его опасения подтвердились, и без нефритового жетона ему никак отсюда не выбраться. Даже если бы он и смог залезть на белую стену высотой в несколько цзанов, барьер тут же отбросил бы его назад, а вся ближайшая стража сбежалась бы к нему. Вэй Усяню больше ничего не оставалось делать, кроме как вернуться обратно в цзинши. Но он никогда не падал духом, как бы ужасно ни складывались его дела. — Хм, — раздалось от Не Минцзюэ. — Неплохое качество. И как можно приметить — часто приводимое на практике. Вот и теперь он вышагивал по цзинши, скрестив руки за спиной, твёрдо убеждённый в том, что рано или поздно найдёт решение. Освежающий аромат сандалового дерева ненавязчиво окутывал его, и хотя этот запах нельзя было назвать чувственным, всё же ему удавалось бередить душевные струны. Делать было нечего, и в голову Вэй Усяня полезли разные мысли: «Тогда в лесу от Лань Чжаня исходил этот аромат. Наверное, его одежда пропиталась им, когда он практиковал игру на гуцине или медитировал здесь». После этих мыслей он как-то исподволь приблизился к треножнику в углу комнаты и заметил, что одна из досок под его ногой ощутимо отличалась от остальных. Вэй Усянь склонился и, сгорая от любопытства, начал простукивать пол. В своей прошлой жизни ему часто приходилось рыть ямы, раскапывать могилы или искать тайники в земле, и уже через несколько секунд он вытащил из цельного полового покрытия одну доску. — Какое полезное умение, — съязвил Цзысюнь. — Впрочем, слуге только таким и заниматься. Вэй Ин не обратил на него никакого внимания, а госпожа Цзинь грозно свела брови, заставив заткнуться. Найти тайник в комнате Лань Ванцзи уже само по себе было более, чем удивительно для Вэй Усяня. Но когда он увидел, что было внутри, то просто потерял дар речи от шока. Стоило Вэй Усяню убрать доску, как комната наполнилась мягким и сладким ароматом, растворившимся в запахе сандалового дерева. Семь или восемь чёрных сосудов теснились в маленьком квадратном погребке. Лань Ванцзи и вправду изменился — он даже стал прятать алкоголь! Все присутствующие замерли открыв рты. Лань Цижэнь на мгновение примолк, а затем начал мычать с удвоенной силой. Самым ошеломлёнными выглядели Вэй Ин и Лань Чжань. — Это всё твоя вина, дряной мальчишка! Ты испортил моего племянника! Надеюсь, ты закончишь так, как в книге! А иначе я сам убью тебя! — старику наконец удалось сбросить заклинание и сейчас он брызжал слюной. Лань Сичэнь, удивлённый не меньше остальных, среагировал не сразу. И Лань Цижэню удалось попасть в пару болевых точек Вэй Ина и даже Лань Чжаня. Наконец, старик замолчал под обновлённым заклинанием. В Облачных Глубинах алкоголь был запрещён, и именно из-за этого они повздорили в их первую встречу. Всё закончилось тем, что Лань Ванцзи вылил на землю целый сосуд «Улыбки Императора», который Вэй Усянь достал в городе Гусу. — О-о. Я прекрасно помню эту встречу, — «очнулся» Вэй Ин. — А ты Лань Чжань? — Мгм. — Совсем совести нет, — разозлилась мадам Юй. — Дома пьёшь так ещё и в чужом ордене. Стыда нет совсем. С тех пор, как Вэй Усянь вернулся из Гусу в Юньмэн, ему так больше и не удалось отведать «Улыбку Императора», секретом изготовления которой владели только умельцы из Гусу. Всю свою жизнь он собирался при первой же возможности приехать в этот город ещё раз специально за местным напитком. Но такой возможности так и не появилось. То, что спрятанный здесь алкоголь был именно «Улыбкой Императора», Вэй Усянь понял сразу, по одному только запаху, ему даже не нужно было открывать сосуд и пробовать спиртное на вкус. — Хехехе, — засмеялся Вэй Ин. — Нет ничего лучше, чем это вино. Моё самое любимое. Я впервые попробовал его в Илине, когда мне было шесть. Взрослые шокировано переглянулись. Да что с этим мальчишкой не так?! Он никогда бы не подумал, что найдёт тайный погребок с алкоголем в комнате такого аскетичного и безупречного человека, как Лань Ванцзи. В этом перерождении карма действительно превзошла саму себя. Дивясь таким неожиданным поворотам судьбы, Вэй Усянь успел осушить один сосуд. Он был очень устойчив к алкоголю и любил выпить. Кроме того, он решил, что Лань Ванцзи в прошлой жизни всё равно задолжал ему сосуд «Улыбки Императора», и неплохо было бы взять с него проценты за отсрочку. — Бесстыдник, ещё и обкрадываешь! — возмутилась госпожа Юй. Рассудив так, Вэй Усянь опустошил ещё один сосуд, и только-только он начал хмелеть, как вдруг в голове его промелькнула мысль: «А что, если попытаться стащить нефритовый жетон?» — Откуда у тебя такие воровские наклонности? — удивился Цзинь Цзысюань. — Хм, — на секунду задумался Вэй Ин. — С улицы. Этим ответом он многих ошарашил. В Облачных Глубинах находился холодный источник, в котором омывались мужчины-заклинатели. Считалось, что он обладает разными чудодейственными свойствами, например, успокаивает мятежное сердце, очищает разум от дурных мыслей, гасит огонь в груди и так далее. Когда мужчина окунался в воды источника, само собой, ему приходилось раздеваться. А раздетому человеку некуда было спрятать жетон, разве только что положить в рот, что для адептов Ордена Гусу Лань было абсолютно неприемлемо. — О боги! Не говори мне, что ты собираешься… — прошептал Цзян Чэн. Но ему не ответили. Вэй Усянь захлопал в ладоши и одним глотком прикончил остатки алкоголя. Обыскав глазами комнату, он понял, что выкинуть пустые сосуды было некуда, так что он наполнил их водой, закупорил крышками и поставил обратно в погребок, не забыв приладить доску на место. — Мда, — проговорил Вэй Ин. — Чувствую, потом мне это аукнется. Разобравшись с этим, он отправился на поиски нефритового жетона. Несмотря на то, что Облачные Глубины и были полностью сожжены до «Аннигиляции Солнца», жители восстановили их в том же виде, что и раньше. Заклинатели снова заахали. — Этот орден Вэнь уже вконец потерял всякую совесть! — зарычал Не Минцзюэ. — Они заслужили Аннигиляцию. Вне всяких сомнений, — устало вздохнула госпожа Цзинь, но тут же спохватилась, вспомнив про гостей. — Извините за столь резкие слова. — Мы поддерживаем сказанное, — твёрдо сказала Вэнь Цин. — Политика Вэнь Жоханя не нравится очень многим людям. Вэй Усянь по памяти шагал по извилистым тропинкам, и вскоре нашёл холодный источник, надёжно скрытый в тихом и тёмном уголке. Адепт, приставленный присматривать за этим местом сегодня, стоял довольно далеко. Заклинательницы жили в другой части Облачных Глубин и источником не пользовались. В любом случае, никому из клана Лань даже в голову не пришло бы сделать что-то столь недостойное, как подглядывание за купающимися товарищами. — Никому кроме Вэй Усяня, — ударил об лоб ладонь Цзян Чэн. — И за что боги послали мне эту проблему? Именно поэтому охранялось это место слабо, и у Вэй Усяня появилась возможность с лёгкостью прокрасться сюда и с такой же лёгкостью осрамиться. По счастливой случайности на светлых камнях за кустами посконника лежала стопка белой одежды, означающая, что в источнике уже кто-то был. Она походила на белоснежный кусок тофу и была сложена настолько аккуратно, что становилось жутковато: даже лобная лента свернута без единой морщинки. — Чёрт! — зашипел Вэй Ин. — Тут только два варианта. Либо это первый нефрит*. Либо второй. И что-то подсказывает мне, что ответ мне не понравится. Вэй Усянь аккуратно запустил руку в одежду в поисках нефритового жетона — ему почти не хотелось ворошить её. Пока он рылся, взгляд его бездумно заскользил по источнику и вдруг замер. Вода в холодном источнике была ледяной, и, в отличие от источника горячего, пар не застилал глаза, так что Вэй Усянь спокойно смог увидеть верхнюю часть тела мужчины, стоящего к нему спиной. Мужчина, омывающийся в источнике, был довольно высоким; со светлой кожей и с чёрными как смоль, мокрыми волосами, собранными на одну сторону; мягко очерченными талией и спиной — изящными, но таящими силу. Выражаясь простым языком, мужчина был красавцем. — А вот и твои тайные наклонности, — рассмеялся Цзинь Цзысюань, но смолк не получив гневной отповеди. Но Вэй Усянь стоял как вкопанный и никак не мог отвести взгляда не потому, что засмотрелся на обнажённые прелести. Каким бы прекрасным он ни был, все же Вэй Усяня на самом деле не привлекали мужчины. — Ага, — иронично фыркнул Цзян Чэн. В его голосе была усталость и обречённость. — Давай, ври себе и дальше. Ответа снова не было. А Вэй Усянь сидел красный, как самый острый перец. Дело было в спине омывающегося, и именно на неё уставился Вэй Усянь. Вся спина была исполосована перекрещивающимися шрамами. Такие шрамы оставляет дисциплинарный кнут. В каждом Ордене был свой такой кнут, которым секли его адептов за особо тяжёлые проступки. Шрамы от него не заживали никогда. — Дисциплинарный! — послышались восклицания. — Что же он такого сделал? — И кто он такой? — Почему ему позволяют находиться там? Вэй Усянь не подвергался этому наказанию, но зато его испытал на себе Цзян Чэн, с тех пор он никак не мог избавиться от позорных следов, как бы ни старался. Лицо Цзян Чэна побелело, а Вэй Ин и Цзян Фэньмянь обеспокоено на него посмотрели. Даже госпожа Юй выглядела немного бледнее обычного. Вот почему Вэй Усянь ни с чем бы не спутал эти шрамы. Обычно хватало одного или двух ударов такого кнута, чтобы провинившийся усвоил урок на всю жизнь и больше никогда не совершал подобного проступка. Число же шрамов на спине мужчины было равно, по крайней мере, тридцати. — Что-о-о? — снова поднялся шум. — Никто не выживал после стольких ударов. Да никому и не приписывали столько. Даже предателям и убийцам. Скоро всё стихло. Только лица заклинателей выдавали их нетерпение и любопытство. Насколько же ужасное преступление он совершил, раз подвёргся такому жестокому наказанию? И если вина его была столь тяжка, то почему его просто не убили? Все согласно закивали. Это было бы милосерднее. Тут мужчина в источнике повернулся, и изумление Вэй Усяня достигло высшей степени. Под ключицей возле сердца у него оказался ещё один шрам, но уже от сильного ожога, будто бы от клейма. — И почему это вызвало такое удивление? — спросил неизвестно кого Вэй Усянь.