Тёмное Время

Звёздная ночь расстилалась над морем. Корабль скользил по морской глади, серебряный в лунном сиянии. Мачты, — их было всего три — словно корабельные сосны, устремляли свои верхушки в небесную высь цвета тёмной орхидеи. Серенити лежала на худенькой кроватке в своей небольшой каюте, любезно выделенной для неё капитаном, и слушала приглушённые тьмой звуки ночи. Над каютой разгоралась скромная корабельная суматоха. Два грузных человека прошлись по палубе, — доски над кроватью девушки заскрипели — но, спустя некоторое время, они же вернулись обратно, однако носильщики будто стали ещё мощнее; на палубу бросили что-то увесистое. За двумя работягами последовали другие двое, также сбросившие груз на шлифованные доски, а после — ещё двое. «Наверное, таскают ящики с товаром.» — подумала Серенити. Мысли её перебил невероятно скверный, необычный и пугающий запах, исходивший, по всей видимости, от груза, который перенесли матросы. — Ещё один в трюме остался, возле бочек с ромом. — сообщил чей-то грубый голос. — Что прикажете с этими ребятами делать? — зазвучал более молодой, едва ли не задорный, голосок. — Щто делать, щто делать… — девушка узнала шепелявого капитана. — А нищего не поделаешь уже. Мёртвых на ноги и буря кары Господни не подымет… Нагрузите щем-нибудь да за борт. Жалко, конещно, но нещего больше с ними возиться. Авось, отравятся ими акулы да тоже подохнут… «Да что же это? — от страха Серенити задрожала, как осиновый лист. — Неужели они… Мёртвых носят? А вдруг… Вдруг они сами их убили?.. А я?.. Что, если… Ох, куда же меня лукавый отправил?!» Капитан Торритто отошёл от завёрнутых в обрывки парусов и завязанных остатками линя трупов и подозвал к себе советника — темноволосого Чарли, того, кто оборонял его утром от толпы. — Поветрие? — спросил старик, без того знавший ответ своего подчинённого. — Оно самое. — ответил мужчина и, отвернувшись, раскашлялся. Собеседники отошли к корме корабля. За бортом плескалось молчаливое, холодное море; изредка его покой нарушали акулы, стремительно, как торпеды, проносившиеся мимо судна. Двое самых крепких моряков поднимали с палубы укутанные трупы несчастных, остальные таскали из трюма увесистые сабли и мечи, кто-то даже отыскал несколько кусков трофейных лат англичан. Принесённые вещи были обречены: их обматывали линем и привязывали к трупам как балласт. Гулкие всплески сопровождались звуками разрывания ткани: то акулы пытались добраться до тонущих мёртвых тел. Эти рыбы любят лёгкую добычу… — Знасит, мы все умрём. — Вполне вероятно. Всё же, давай-ка не будем расплываться в трауре, а то и так некоторые точно твои медузы расквасились. Ещё и пьют, окаянные! Не положено же! Сколько раз ловил, наказывал — всё без толку. — От ведь серти морские… Ты мне вот сто скажи: как нам девушку-то здоровой довести? Ладно мне, старому волку, и так скоро помирать, так ведь жалко девщушку-то. — А может… Серенити и без того больная? — Щто ты несёшь, Щарли? Не походит она на больную. Видал ведь, как у тех наших щёрные опухоли были? Нет у неё их, тощно тебе говорю. И не синяя она. Не кашляет даже. Здоровенькая. — А коли здоровая, чего она из города уезжает? Боится что ли кого? — Да-х, как бы не так. Матушка у неё в пожаре угорела. Ага. Вместе с добром всем. Плакалась мне, щто в Марселе у неё тётя живёт, со мной расплатиться нещем… Пожалел я бедняжку. Я ж ведь когда-то прямо как она был — маленький сиротинушка. И никому не был нужен. Вот я и помогаю щем могу таким же сиротам… — Ну-ну, старик, что-то ты сегодня сам рассопливился. Поди-ка поспи, я у штурвала постою. — Ишь ты, крысёныш, — с ласковой усмешкой капитан похлопал по плечу советника. — ну смотри не усни, как в тот раз! Бодрой носи! Услышав шаги над собой и скрип двери капитанской каюты, напуганная Серенити решила, что теперь её черёд травить акул собою и, вскочив с кровати, приставила стул к двери в свою каморку, взяла попавшееся под руку треснутое древко гарпуна — оно стояло прямо возле кровати — и улеглась в постель, сжав в руке своё оружие. Но никто даже не попытался ворваться к ней. Корабельная жизнь продолжала идти без неё; от этого Серенити стало даже немного обидно за саму себя. Страх всё ещё сковывал её рассудок, но долгий суматошный день всё-таки сделал своё, и, укачиваемая волнами, будто дитя в колыбели, Серенити незаметно для себя самой заснула. Перед глазами девушки плавно возник её родной дом, объятый огнём. «Там, на втором этаже, спит матушка!» — подумала она и кинулась внутрь. Стоило ей перейти через порог, как картинка резко переменилась — теперь перед нею был порт Мессины. У пристани стоял корабль «Святая Мария», на который девушка должна была сесть. «Нет, нет, только не туда!» — но невидимая сила протолкнула девушку сквозь злую толпу на трап. Она отчётливо увидела, как огромные чёрные змеи, в сотни раз больше тех, которых ей удалось увидеть в родных местах, душат советника капитана и ещё нескольких моряков. Сам же Вильям Торритто — с бледно-серым лицом, в потрёпаной капитанской курточке — лежал в гробу. Серенити хотела закричать, чтобы хоть как-то успокоить саму себя, но ей будто не хватало воздуха. И точно: спустя несколько мгновений она увидела себя в воде, среди голодных и таких же огромных, как и змеи, акул. Кожа хищниц отливала серебром в свете полной луны, а глаза их сияли алым. Их бритвенно острые зазубренные клыки вот-вот должны были разорвать девушку на части, но, к счастью, с корабля спустился якорь, и Серенити схватилась за него. Кто-то быстро поднимал её на борт. Девушка взглянула наверх и увидела перед собой человека в чёрной одежде, чьё лицо скрывала кожаная маска с клювом. Но этот образ вдруг растворился в темноте, и перед Серенити возникла покинутая Богом Мессина, заваленная полугнилыми телами. По улицам, весело хохоча, бегали демоны и ожившие скелеты. Из ближайшего дома вышел тот самый спаситель в маске. Мгновение спустя девушка ощутила, как что-то скользкое обвивает её шею. Страх и отвращение заполонили Серенити, и она села на землю, закрыв лицо руками. «Когда же это кончится?..» — подумала Серенити и вскоре проснулась от собственного крика.