Тёмное Время

На пристани было довольно много людей — с соседних судов сходили торговцы, их встречали вооружённые французские воины, с подозрением осматривавшие каждого, кто оказывался в поле зрения. Вдруг один из дозорных остановился и указал своим напарникам на один из генуэзских нейвов. Двое воинов поднялись на борт торгового судна из Каффы и скрылись в трюме, а спустя несколько минут вывели под руки купца — хозяина судна. — Клянусь, я не знал! — вопил пойманный. — Я не знал, что команда болеет! Но дозорные не внимали его мольбам. Мужчины увели торговца куда-то в город, вскоре вслед за ним повели ещё несколько генуэзцев, среди которых оказалась даже женщина-аристократка. Она вела себя на удивление спокойно, словно давно знала, что это случится, или просто твёрдо верила в то, что кто-то ей поможет. Серенити крепко держала Лорель за руку и старалась не встречаться взглядом с воинами. От ледяного дождя платья девушек намокли, а сами они начинали дрожать от холода. Благополучно миновав вооружённый отряд, юные особы направились к захудалому трактирчику прямо неподалёку от порта. Внутри было тепло и, по трактирным меркам, тихо. Пол был выделан плоским камнем, столы цвета древесины вишни располагались в помещении ровными рядами, а крышки их покрывала неокрашенная льняная скатерть. За барной стойкой стояла, чуть покачивая корпусом в такт мелодии, которую она сама себе напевала под нос, хозяйка трактира. Её светлые волосы в свете факелов отливали блеском старого золота. Увидев новые в её заведении лица, женщина выпрямилась и прекратила свой маленький концерт. — Добрый вечер, мадам! — губы златовласой расплылись в гостеприимной улыбке. — Добрый вечер. Простите, я… Я не замужем. — смущённо поправила Серенити собеседницу. — Ох, простите, мадемуазель. Я увидела девочку и подумала, что… А вот оно как. Что вам угодно? — Не найдётся ли у вас места для нас? Мы очень устали с дороги, но денег у нас совсем нет. — С дороги? Вы на корабле пришли? — Да, совсем недавно сошли с галеры… Женщина с минуту помолчала, но потом, покинув своё привычное место и взяв со стола горевшую свечу, направилась к лестнице. — Идёмте со мной. Я знаю, где вас разместить. Наверху было немного теплее, чем у барной стойки. Жёлтые каменные стены освещали масляные лампадки. Доски мягко скрипели под ногами путниц; златовласая женщина уверенными шагами направлялась к комнате в углу коридора. — Здесь вас не потревожат, — сказала хозяйка трактира, отпирая дверь комнаты. — пожалуйста, проходите. И вот, возьмите свечу. Внутри комнаты пахло жжёной лавандой и полынью. Серенити подожгла фитиль лампадки от свечи, и комнату залил тёплый свет огонька. Оказалось, что помещение было довольно большим — в нём умещалась софа, кровать, письменный стол, шкаф с книгами и посудный шкаф. Неподалёку от окна была дверь, но девушка в силу своей скромности не стала пытаться её отворить. Лорель, уставшая от поездки больше, чем Серенити, раскрыла мешок и взяла из него несколько сухарей, величиной с её ладошку. — Хочешь? — девочка протянула Серенити один из сухарей. — Не нужно, спасибо. Кушай сама на здоровье. — Тебя что-то тревожит? Это из-за Чарли? — Нет-нет, всё в порядке. Я просто… Тоже устала сегодня. День такой длинный и беспокойный… — девушка изобразила зевоту. — Пора бы нам отправиться спать. — Да… А завтра я покажу тебе, где я живу. Мама и Иоанн будут так рады! Девочка устроилась на кровати и быстро уснула, но Серенити не могла сомкнуть глаз. Она пыталась выбросить из головы похороны моряков и захват людей с генуэзских судов, но в воображении то и дело всплывал то образ Чарли, то высокого облачённого в латы темноволосого мужчины, командовавшего отрядом воинов в порту. К полуночи она еле как задремала и вновь увидела во сне человека в маске с клювом, облачённого в чёрный костюм. Он указывал длинной тростью на французского воина, будто пытаясь сообщить о чём-то, но девушка была настолько увлечена своим страхом, что и не думала узнать, что хотел ей сказать незнакомец. Она побежала прочь от того пугающе странного человека по узкой улочке, надеясь там найти укрытие, но сколько она ни бежала, кроме обшарпанных стен по обе стороны дороги ничего не было. Серенити разбудил скрип половиц в коридоре. Кто-то тяжёлый пробирался к двери в их с Лорель коморку. — Они там? — послышался низкий мужской голос из-за двери. — Да, я лично их туда завела. — это была хозяйка трактира. — Который раз ты меня радуешь за сегодня, Ренарда! Надо тебе за это деньжат подкинуть. — Да ты, Конн, всё обещаешь, да никак не подкидываешь. — Ладно, давай уже, стучись. А то сбегут ещё. Ищи потом этих чумных по всему Марселю! — Тихо ты! Услышат ещё. — Ренарда аккуратно постучала в дверь. — Просыпайтесь, завтрак подан! Лорель проснулась и пошла было к выходу, но Серенити вовремя остановила её и, жестом попросив не шуметь, заголосила, как бы спросонья: — Да, госпожа, сейчас только оденемся и выйдем. Шёпотом девушка попросила Лорель связать вместе все простыни и покрывала, какие только были в комнате, а сама тихонько отворила ставни и собрала все необходимые вещи, параллельно разыгрывая звуковую сцену утреннего одевания. Вскоре канат был готов. Девушка крепко обвязала его вокруг ручки двери в комнату, зайти в которую так и не посмела. Серенити схватилась обеими руками за канат и, цепляясь ногой за узлы, сползла почти до конца. До земли не хватало довольно много, и девушка, собрав всю свою смелость, соскользнула вниз, уронив сумку и мешок на землю, и не очень удачно упала на мостовую. Лорель, от осознания того, что ей придётся спуститься по тому же пути, дрожала. — Не бойся, я тебя поймаю. — тихо подбодрила её Серенити. — Спускайся аккуратно. Девочка перекинула ногу через подоконник, затем вторую, схватилась руками за канат и, зажмурившись, быстро соскользнула вниз, так что Серенити едва успела её поймать. Едва лишь девушки собрались бежать, как из комнаты донёсся бешеный вопль Ренарды «Сбежали!» и крик командира Конна: «Держите генуэзцев!» — Бежим! — вскрикнула Серенити, и девушки помчались вперёд по туманным переулкам. Утро было прохладным, и свежий воздух остужал лица бежавших, посвистывая и путаясь в их волосах. Пробегая мимо тёмного закоулка, Лорель заметила чью-то загадочную чёрную фигуру. Она было остановилась, но Серенити схватила её за руку и повела вперёд. Вскоре они достигли перекрёстка, но, увы, фортуна в этот раз не была на их стороне: с трёх сторон к ним приближались французские воины. В надежде на спасение, девушки бросились к четвёртому переулку перекрёстка. Пробежав с десяток метров и завернув за угол, они ошеломлённо остановились: это был тупик. Лорель судорожно сжала в ладони руку Серенити, которая была напугана не меньше. Сзади слышались голоса и тяжёлые шаги пехотинцев. — Попались, наконец. — зауськивающе проговорил Конн. — Теперь вы пойдёте со мной. — Зачем? — голос Серенити дрожал. Со стороны отряда послышался смех. — Сразу видно, что не здешние! Таких как вы, генуэзцев, приказано в тюрьму доставлять. А там уж мы вольны в том, что с вами делать: захотим — продадим в рабство, захотим — в местный бордель устроим, вы бабы молодые, на вашей работёнке ох как нажиться можно! — Н-но мы не генуэзцы… Я из Мессины, а Лорель здесь живёт, в Марселе! — Знаем мы вас! Таких разговоров наслушались вдоволь! — заговорил пухлый воин с красным лицом и схватил девушку под руку. — Это из-за таких как вы, чумных, пол города повымирало! Девушек, кричавших и вырывавшихся, повели куда-то из закоулка. — Похоже, вы пытаетесь податься в доктора, мсье Визелберг. — донёсся чей-то мягкий и будто приглушённый голос. — Или вы просто пытаетесь превысить свои полномочия? Девушек вели сзади, и они не могли разглядеть хозяина голоса. — Не суй свой длинный нос куда не следует, докторишка. Или, вернее, свой длинный вонючий клюв! Иди с трупами возись, шакал чёрный. — Оу, вас, похоже, не учили вежливо разговаривать. Что ж, возможно, статус заражённого вас научит этому. — Слушай, Конн… Может, не стоит так рисковать? — произнёс один из группы. — Ты с огнём играешь. Не нужны нам проблемы с такими, как он. Мсье Визелберг резко помрачнел. На его языке явно вертелось колкое высказывание, но, созерцая испуганные лица недавно бывших такими дерзкими своих подчинённых, налился бессильной злобой. — Ур-ррр! Ладно! — взопил Конн. — Чего тебе надо? — Отпусти этих девушек. Они не больны. Конн Визелберг было возмутился, но после, махнув рукой, согласился. Отряд расступился, чтобы пропустить девушек, и они наконец смогли разглядеть своего нежданного спасителя. Он был облачён в свободный чёрный плащ до щиколоток длиной. Его шея была скрыта такой же тёмной тканью, но менее грубой, отчего она несколько присборивалась под подбородком. Голову его венчала плоская докторская шляпа. Но самым необычным, повергшим в изумление и ужас Серенити, была его тёмно-коричневая кожаная маска с длинным птичьим клювом и защитными красноватыми стёклами в круглых прорезях для глаз. В левой руке спаситель держал небольшой кожаный чемоданчик с потёртыми боками, а в правой — длинную чёрную трость с наконечником в форме крылатых песочных часов, которую он, вероятнее всего, использовал, чтобы отбиваться от слишком назойливых или чересчур опасных больных. Уверенной поступью доктор подошёл к девушкам. Лорель вовсе перестала бояться и даже едва заметно улыбнулась, тогда как Серенити пребывала в состоянии абсолютного ужаса: ей вспомнились те два кошмарных сна, которые приснились ей недавно, и она узнала в таинственном незнакомце героя своих сновидений. — Идите за мной, — проговорил доктор. — я выведу вас на перекрёсток. Несколько мгновений девушка колебалась: остаться и стать игрушкой в руках французских солдат или пойти и пережить наяву свой худший кошмар?.. Но осознание того, что воины могут причинить гораздо больший вред, нежели врачеватель чумы, подтолкнуло её вперёд и она пошла за доктором вместе с Лорель. Доктор вёл спутниц вперёд так быстро, что они не заметили как миновали перекрёсток. Окна домов горели малиновым в рассветных лучах, обозначая настоящее наступление утра. Вскоре путники достигли аббатства, на чьи жёлтые каменные стены падали уже золотые лучи. Вид едва взошедшего солнца чуть приободрил девушку, и она, собравшись с силами, решилась завести беседу со спасителем. — Простите, мсье, но куда мы направляемся? — Мы? — голос его звучал удивлённо. — Вы всё ещё здесь?! Не знаю, куда держите путь вы и ваша дочь… — Подопечная. — поправила его Лорель. — Ну хорошо, подопечная. Не знаю куда вы направляетесь и почему идёте за мной, но я иду в аббатство, чтобы осмотреть монаха. Но это вас не должно тревожить. Я помог вам, да. Но я не обещал следить за вами, как за детьми! Поэтому, на здоровье, идите, куда хотите. До свидания. С этими словами он приподнял шляпу, немного наклонился вперёд в знак прощания и, развернувшись спиной к девушкам, пошёл куда-то вдаль. — Но мсье! Вход в аббатство с другой стороны! — прокричала ему вслед Лорель, но он её не слышал. Хотя, вернее всего, не желал слышать. — Ну вот. Теперь мы точно заблудимся. — обречённо всплеснула руками Серенити. Город медленно просыпался. Но спешу заверить вас, дорогой читатель, что это не означает незамедлительное начало всеобщей суматохи и бешеного перезвона множества голосов. Точнее, не в то время. И не в том месте. Утро в Марселе начиналось с вялых криков «Выливаю!» и запаха содержимого ночных горшков, тихих хрипов умираюших нищих, бедных и просто недошедших до дома больных чумой, проказой иль другими не менее скверными недугами; ржания сонных лошадей, выгоняемых из конюшень заспанными кучерами; запаха разжигаемых дров из пекарни и голосами городских птиц. Работники-французы же, несмотря на то, что они неимоверно трудолюбивый народ, на улицу выходить не спешили. Лорель, напряжённо пыталась выудить из своей памяти хоть какие-нибудь обрывки воспоминаний о дороге от аббатства до дома и то и дело восклицала «Не помню, наверное…», «Да, вот сюда» или «Вроде в ту сторону». В конце концов, кое-как представив в своём воображении дорогу домой, девочка взяла Серенити за руку и повела куда-то вверх по холму, середину которого рассекала вытоптанная горожанами тропа. До полудня девушки бродили по грязным улицам города-порта. Только к этому времени на улицах появились прохожие, да и в них не было ни малейшего признака занятости каким-то важным делом — все они скорее походили на людей, вышедших на прогулку. Серенити удивляло то, что французов никак нельзя было застать за работой — они выполняли её так быстро и слаженно, что гость страны даже и подумать не успеет о том, что эту работу следует сделать. Домики стояли очень плотно друг к другу, так что даже не всякое насекомое могло бы пролезть в крохотные щели между ними. Цветы в ящиках на подоконниках вторых этажей некоторых (их было довольно много) домов выглядели сухими, увядавшими. После смерти обитателей дома от морового поветрия заходить в здание боялись даже родственники. Тела погибших выносили мортусы (*носильщики трупов), как правило, носившие такие же, как у докторов, клювастые маски и облачённые в длинные тёмно-серые плащи с капюшоном. На очередном перекрёстке Лорель остановилась в смятении. Пути казались ей совершенно незнакомыми, но выбор должен был быть сделан в любом случае. — Постой, Лорель! — Серенити достала из путевого чемоданчика записку с описанием внешнего вида дома тётушки Ребьен, к которой она, собственно, и приехала, и сравнила его с видом одного из ближних домов. Красная черепица на крыше чуть потрескалась и обвалилась, белая краска, которой были выкрашены все лицевые стены домика, кое-где облезла и облупилась. Девушки подошли поближе, и Серенити постучала в дверь. Ответа не последовало.