Тёмное Время

Серенити вновь постучала в дверь. Наконец, в коридоре послышались шаги, но дверь открыла не тётушка, даже не женщина. — Опять вы! — возмущённо произнёс человек в маске с клювом. Это несомненно был тот самый спаситель из переулка. — Что вы здесь делаете? — не менее возмущённо воскликнула Серенити и потянула на себя ручку двери. Мужчине пришлось шагнуть вперёд. — Что я здесь делаю? Вы в своём уме, дамочка?! Видите маску на моём лице? А шляпу? Да? Я доктор! И мне самое место здесь сейчас. — То есть… — Вы следите за мной?! Прошу вас, оставьте меня в покое! Знал бы, что увяжетесь за мной, вообще не стал бы помогать. — Вы хотите сказать… — Что за народ такой? Пациенту помощь нужна, а они от работы отвлекают, барабанят в дверь и… — Да выслушайте же меня! — на глазах Серенити блестели слёзы. — Это дом моей тётушки, к ней я приплыла из Мессины. Объясните, пожалуйста, что случилось и почему вы здесь? Доктор вздохнул и смолк. Он вышел на улицу полностью и прикрыл за собой дверь. — Простите. Я не знал, что племянница, о которой говорила эта женщина — вы. Вам лучше туда не заходить. — С ней… Что-то случилось?.. — тихо спросила Серенити. В ответ доктор кивнул и окликнул мортусов, собравшихся у соседнего дома. Серенити осела на землю. Её тётушка была мертва. Лорель подошла к девушке и обняла её, чтобы хоть немного приободрить. Доктор поправил шляпу и, подхватив девушку под подмышки, поднял на ноги. Из дверей медленно вышли мортусы, которые несли завёрнутое в серую ткань тело. Серенити рыдала, закрыв лицо руками. — Её похоронят завтра в общей могиле. — сказал доктор. — В дом заходить нельзя — ещё сохранились чумные миазмы. — Но доктор, Серенити некуда больше идти. — сообщила Лорель. — Она может жить с моей семьёй, но нам сначала нужно найти путь к дому. Мы заблудились. — Как так вышло? Ты же из Марселя родом? — Когда меня похитили, я от страха почти всё забыла… — Похитили?! — Мой брат был должен три мешка муки мсье Дюпону. Но нам было нечем отдать, и меня забрали… Я боюсь, что теперь этот дядя придёт и заберёт маму… — Дюпон, Дюпон… Что-то знакомое… Ах, точно, Дюпон. Можешь больше не бояться его. Я пытался вылечить его несколько дней назад, но сделать уже ничего нельзя было. Он кашлял кровью, а такие больные неизлечимы. Дюпон рассказал, что целая команда корабля вымерла от поветрия, и что пришедшие обратно домой тут же, при нём, падали и умирали. Серенити начала понемногу примиряться с тем, что осталась абсолютной сиротой. Юноши её возраста уже жили самостоятельно, но девушкам полагалось оставаться с семьёй до вступления в брак, поэтому она была совершенно не готова к одиночеству. — Ну, раз так вышло… Я провожу вас. Где ты живёшь, девочка? — На окраине города в маленьком доме с синей крышей. — Хм. Понятно. Таких домиков «с синей крышей» на окраинах примерно пять. Мы вполне можем обойти их все. Один-то точно будет тем, что нужен. — Меня, кстати, зовут Лорель Эмилия де Арболь. Её — Серенити Голдстоун. А вас как? — Моё имя?.. Хм. Ну что ж, ладно. Меня зовут Фелан Смолдер. Приехал отсюда из Англии. А вы, мадемуазель Голдстоун? Ваша фамилия тоже, кажется, английская. — Мой отец был родом из Англии… — тихим голосом ответила Серенити. — Мама всю жизнь прожила в Мессине… А её сестра… Моя тётушка… Уехала во Францию в поисках лучшей жизни. И осталась здесь жить… Потом вышла замуж за френцуза Ребьена, но он погиб в кораблекрушении… — Ага. Теперь понятно, почему никого не было рядом, когда она… — Фелан смолк, ощутив, что причиняет боль Серенити. — Давайте уже отправимся в дорогу! — Лорель выглядела нетерпеливо-радостной. — Скорее найдём мой дом, и все будут счастливы! Фелан встряхнул плечами и неожиданно быстро зашагал вверх по улице, отчего девушки еле поспевали за ним. Ветер постепенно усиливался, его порывы поднимали с земли жухлые листья и мелкие камешки, которые больно били по лицу. На улице поприбавилось людей, однако их состояние оставляло желать лучшего: то были больные, нищие и монахи, которые являлись здесь лишь ради податей. Завидев Фелана, многие встречные разворачивались и уходили, а то и вовсе убегали; но он давно привык к такому отношению и спокойно продолжал свой путь. Вдалеке показался первый домик с синей крышей. Окна его угрюмо смотрели на запад, куда через несколько часов должно было уйти солнце. — Нет, это точно не мой дом. — уверенно произнесла Лорель, заприметив незнакомую сморщенную старушонку на крыльце. — Идёмте дальше! Прошёл час, прежде чем Серенити отошла от шока и вновь заговорила. — Извините, господин Смолдер, вы не могли бы сбавить темп ходьбы? Мы ужасно устали и хотим есть… — Я прошу прощения, но это исключительная необходимость. Конну что-то нужно от вас, и я уверен, что его воины начеку и готовы перехватить вас и Лорель в любой момент… Он очень опасный человек. С ним шутки плохи, а я как раз сделал то, за что он обычно… Это значит, что и вы можете попасть в ужасную неприятность. Поэтому нам нужно спешить. После заката он и его слуги творят всё что только захотят. — Что если мы не успеем до заката? — Лучше не думать об этом. Поверьте. Фелан всё же сделал поблажку спутницам за их утомлённость, так что теперь они шли чуть медленнее. Когда путники подошли ко второму домику с синей крышей, солнце приближалось к горизонту. Лорель издалека поняла, что и этот дом не её, но до третьего, по словам Фелана, было несколько часов пути, что изнеможённым девушкам было уже не под силу, поэтому было принято решение остановиться в этом домике. Хозяйство обитателей дома состояло из пяти свиней, нескольких гусей, курятника и средних размеров земельного участка, с которого вполне было можно собрать хороший урожай. Забор выглядел достаточно новым, хотя на двух досках краска потрескалась и немного осыпалась. Девушки и доктор поднялись на крыльцо дома, Фелан постучал в дверь. — Кто там? — донёсся изнутри хриплый мужской голос. — Здравствуйте, мсье! Не могли бы вы… — Уходите! Вам здесь не место! — произнёс другой голос прямо за дверью, явно женский. — Извините, мадам, мы лишь хотим немного передохнуть. Неужели вы откажете даже в воде? — Ступайте вон, коли жизнь дорога! Сами потом жалеть будете, что сюда явились! Я… — голос сорвался на внезапный кашель, который усилился через некоторое время, и в конце концов из-под двери вытекла какая-то буровато-красная жидкость, а из домика донёсся стон страждущей. Доктор, развернувшись спиной к двери, спустился вниз. Серенити и Лорель в недоумении переглянулись. — Доктор, куда же вы? Неужели мы так и не пройдём внутрь? — Серенити вопросительно подняла брови. — Ваша наивность выглядит мило, но пользы от неё никакой. Лучше бы вам от неё избавиться. — Фелан вновь поднялся на крыльцо, но на этот раз только того ради, чтобы за руки свести вниз девушек, которые уходить не собирались. — Да в чём дело, объясните наконец! Сначала ничего толком не говорите, а потом обвиняете в наивности… Так себе у вас методы общения! Но доктор молча вёл их по просёлочной дороге вверх, к кладбищу. Вскоре им встретились мортусы: один из них вёз тяжёлую телегу с грудой завёрнутых в тряпьё трупов, а второй спокойно вышагивал рядом с телегой. — Доброго вечера вам, господа. — поздоровался мортус без груза. — Куда держите путь? — Мы искали как раз вас, мсье. В доме прямо по этой дороге находятся больные. У женщины кровохаркание. — Что ж, отлично. То есть это плачевно, конечно. Но работа у нас такая, вы ведь меня понимаете. Передам свободным, чтобы заехали. А чего вы не вылечили их? Иль без оплаты не врачуете? — Знал бы, попытался. Я просто не могу всё обо всех знать. В городе почти девяносто тысяч человек живёт — поди разбери, кто здоров, а кто болен. Конечно, когда я знаю, кто заражён, я пытаюсь помочь… — Угу. Но, видно, даже вы, доктора, не способны исцелить людей от поветрия… Больно много мёртвых на нашу долю… Эх, ладно. Ступайте, больных заберут. Солнце медленно катилось к горизонту. Лорель, совсем голодная и обессилевшая, нечаянно упала на колени и заплакала, и Фелану пришлось передать свой портфель Серенити и взять девочку на руки. — Куда же нам теперь идти? — в голосе Серенити читалось отчаяние. — Придётся мне отвести вас в свой дом. Деваться некуда. Вечером на улице опасно, и не только из-за Конна… Портфель не тяжёлый? — Нет, ничего. А из-за кого ещё? — Ну, как… Вы что, и этого не понимаете? Из-за разбойников, конечно. Дом мой недалеко отсюда, ближе к лесу. Говорят, они, головорезы, из той лощины, но нет. Я точно знаю, они со своим предводителем — вожаком на их лад — живут в горах возле берега. С вершин им, как на ладони, виден весь Марсель. Но мало того, что они грабят люд, так ещё и поверье у них есть, якобы, это птицы навлекли на людей чуму. Ладно бы просто птиц убивать, так нет, им всё мало: увидят лепнину в форме птиц — разобьют, вышивку на одежде с птицей — в лучшем случае вырежут клочок с рисунком, а в худшем… Сжигают живьём. Уж простите за уточнение, не люблю неопределённости. К нам, врачевателям чумы, они особенно враждебны, да и мортусам достаётся. Из-за масок и работы с больными и трупами. Сравнивают нас с вóронами, падальщиками. Только на прошлой неделе нашли истерзанное тело мортуса. Ему кирпичом разбили лицо, да так, что ничего различить нельзя было. — доктор вновь ощутил, что Серенити дурно от его слов, и смолк.