Тёмное Время

Фелан ещё несколько минут сидел за столом, то хмурясь, то поднимая брови, словно что-то живущее внутри не давало ему покоя. Серенити тоже была погружена в тоскливые раздумья. «Как же там капитан Торритто? — размышляла она. — Всё ли с ним хорошо? Здоров ли он? Что стало с теми людьми в порту?.. Если бы не Фелан, я бы знала наверняка… Как хорошо, что он спас нас с Лорель… А Лорель? Как она себя сейчас чувствует?..» — Мама… — донёсся из соседней комнаты тоскливый детский голосок. — Мамочка… Мама… — Я проведаю Лорель. — сказала Серенити и покинула кухню. В спальню вёл короткий узкий коридор без окон, так что из-за темноты девушке пришлось наощупь искать проход в комнату. Место было ей совершенно не знакомо, и каждый шорох казался знаком присутствия тёмных существ. Девушка часто слышала от старых соседей пугающие рассказы о привидениях, морских спрутах, вампирах и некромантах, так что семена испугов уже были наготове, а тьма дома чумного доктора оказалась невероятно плодородной почвой для них. Чу! Что-то огромное идёт по пятам… Глаза постепенно привыкали ко тьме, и девушка стала различать таинственные и пугающие силуэты вещей, занимавших свои места в коридоре. Она дрожащей рукой отворила дверь в спальню и вошла вовнутрь. Окно спаленки было приоткрыто, и свет бледной луны озарял скромную кровать, на которой, укутавшись в одеяло, словно гусеница в шёлковую нить, лежала Лорель. Из-под ткани были слышны едва различимые всхлипы ребёнка. Серенити присела на край кровати, и Лорель приподняла край одеяла, под которым скрывалось её личико. — Серенити… Мне страшно… Там, за окном, кто-то ходит… — Кто же там может ходить, милая? — Не знаю… Это, наверное, Дженни Зелёные Зубы… Ой… — голос девочки дрогнул. — Вот, опять… За окном действительно шуршали чьи-то шаги. Серенити обуял ужас, колени будто стали ватными. Но слёзы страха маленькой подопечной, которая за эти пару дней стала девушке едва ли не сестрой, заставили встать её на ноги и подойти поближе к окну. Стали слышны обрывки фраз. -…Сегодня не один… Сможем забрать… — Подождём, пока… Потом влезем в окно и… — Да вроде спят уже… — (неразборчиво) — Ку-ку! — чуть громче произнёс один из двух голосов и выдержал паузу. — Спят, как убитые! Давай, полезли. Холод пробежал по позвоночнику Серенити. Она хотела было позвать на помощь Фелана, но испуг обезмолвил её, оставил беспомощно хрипеть с открытым ртом. Несколько мгновений шума возни, и вот уже в оконном проёме показалась чья-то сильно обросшая волосами голова. В лунном сиянии сверкнул нож. Девушка медленно теряла ощущение реальности, в ушах что-то без устали звенело, перед глазами поплыли тёмные круги. Вор, казалось, не заметил напуганной девушки и, оперевшись на раму, подтянулся вверх и ловко перебросил ногу через подоконник. Грабителю стоило бы лишь повернуть голову в сторону, и он бы заметил Серенити, в ступоре замершую возле оконной стены. Всё могло бы закончиться очень печально, если бы не внезапная случайность, произошедшая как раз когда вор уже помогал напарнику подняться. На мертвенно-бледном лике луны возникла странная чёрная тень. Мрачно колыхаясь, таинственная тьма приближалась к окну спальни, в которую вторглись грабители. В тишине резким металлическим звоном раздался голос птицы. Тень спикировала вниз, на одного из грабителей, и, клюнув того в затылок мощным клювом, вцепилась в копну волос второго из них, вызвав безумные вопли. Серенити с минуту продолжала пребывать в ступоре, но после, насмотревшись на схватку отважной птицы и трусоватых воров, рассмеялась. Вскоре на шум прибежал и сам Фелан. — Ах вы… — негодование так и кипело в юном докторе. — А ну, пошли прочь! Бранн! Взять их! — Нет-нет! — наперебой закричали воришки. — Пожалуйста, не надо! Мы уходим! Уже уходим! Молодой человек выглядел серьёзнее обычного. Хотя, по правде сказать, девушка не могла быть в этом уверена, ведь увидела лицо доктора совсем недавно. Он нахмурил свои смоляные соболиные брови и затворил окно, отчего в комнате стало очень темно. — Как ты, девочка? Не сильно испугалась? — Сильно… — тихо ответила Лорель и зашуршала одеялом. — Не хочешь поужинать? — Хочу… Только мне очень страшно вылезать из кровати… — Я принесу тебе сюда свечу, будет не так страшно. Хорошо? — Да… Спасибо! — Пойдёмте в кухню, Серенити. Кажется, наш ужин уже готов. Девушка безропотно повиновалась доктору. Как оказалось, рагу и вправду было готово. Доктор заглянул в один из шкафчиков, стоявших рядом с печью, достал оттуда чистую свечу и, прочно закрепив её на подставке, отнёс в спальню. Вскоре он привёл Лорель, и все вместе сели ужинать. За мрачными ставнями кухонного окошка шуршал листвой мокрый серый ветер, своим появлением предвещавший дождливую погоду. Доктор задумчиво посмотрел на свечу, медленно плавившуюся на подставке, и, вдруг поднявшись на ноги, распахнул окно. В комнату тотчас ворвался хоровод полусухих листьев. — Бра-анн! — протяжно крикнул он. — Домой! За гулом надвигавшейся бури никто не услышал шелеста чёрных крыльев. Зато когда птица опустилась на подоконник и вальяжно прошлась по руке молодого человека, усаживаясь на его плечо, девушкам удалось разглядеть спасительницу. Ворон — а это был именно он — обладал чёрным, словно смоль, и блестящим, как сталь, оперением. У него был мощный острый клюв; рассмотрев его, Серенити поняла, почему так кричал вор, которому довелось подвергнуться метким и безжалостным ударам этого подобия копья. Но больше всего девушку поразили глубокие, словно из обработанного опала, глаза. Почти идеально круглые, они пытливо изучали женственных гостей своего хозяина. — Вот, познакомьтесь, — сказал Фелан, плотно закрыв ставни — это Бранн. Бранн — это Серенити, а это Лорель. — А… Вы говорили, что… Того монаха… — усталость взяла верх над Серенити, и она с трудом поворачивала язык. — Да, да. Я понял, о чём вы. Видете ли, я подобрал этого ворона, когда он был всего лишь птенцом. На него напала кошка: сломала крыло и прогрызла клюв. Я тогда всё ещё был на обучении; я принёс птенца в дом, но учитель приказал мне отдать его обратно хищнице, ведь сам лечить птицу он не собирался, а я, по его мнению, по-прежнему оставался недоучкой. Мне стало жаль воронёнка, и я тайком поселил его у себя в комнате. Воспоминания о разлуке с матерью и о смерти инока оставались в моей голове, собственно, они и сейчас меня не покидают, и я решил назвать моего первого пациента в честь монаха — Бранн. На самом деле, само это имя у кельтов означает «ворон». Я узнавал. Бедняге приходилось туго: кость крыла была прокушена так, что один из острых концов торчал наружу. Клюв, слава Богу, был травмирован не так серьёзно, но пришлось привязывать к нему палочку, чтобы сросся прямо. Как только мой учитель научил меня вправлять торчащие кости, я попробовал провести такую операцию на крыле Бранна. В первый раз у меня не получилось — меня учили на трупах скота, а там была живая птица. От боли он едва не умер. Второй раз я применил специальные дурманящие травы, чтобы птице было не так больно, но, видимо, переборщил: Бранн начал бешено колотить крыльями складки коврика и вопить как тетерев. До сих пор удивляюсь, как только учитель этого не слышал? В третий раз скальпель подвёл, в четвёртый я чуть было не сломал кость ещё больше… Три недели подряд в каждый свободный вечер я пытался вылечить Бранна. В конечном итоге, когда количество неудачных попыток достигло двенадцати, я потерял надежду и на выздоровление Бранна, и на то, что я когда-нибудь стану доктором. После пяти дней тоски и разочарования, я, наконец, решил действовать дальше. Сначала, как всегда, незаладилось: то дурманные травы высыпались, то скальпель выскальзывал; но потом в моей голове будто что-то щёлкнуло. Я успокоился — мои руки перестали дрожать, и скальпель больше не скользил; я вспомнил в точности всё, что говорил мне учитель, когда объяснял как вправлять кость — и во мне родилась уверенность в том, что всё получится. Потребовалось около двух часов, чтобы отшлифовать концы обломков, вскрыть рану и вправить эту кость на место. Признаюсь: я плакал. Не так, как плачут дети над разбитой вазой или дамочки над раздавленной голубкой, нет. Я плакал так, как плачут над дорогими людьми, жизнь которых висит на волоске. Но, к моему счастью и к удивлению учителя, который, как оказалось, во время операции наблюдал за моими действиями, всё прошло успешно. Конечно, Бранн недели две не мог шевелить крылом — кости заживают очень долго, тем более те, что долго не вправляли. Правда, клюв к тому времени уже сросся, и бедняге было полегче. То ли кормил я его правильно, то ли долгожданное и, так сказать, официальное разрешение учителя оставить птенца благотворно повлияли на Бранна, но через месяц воронёнок уже попытался взлететь сам. Серенити с интересом вслушивалась в речь Фелана: наконец-то ей удалось разузнать что-то новое о профессии доктора. — Знаете… Мой отец тоже был доктором. Только не чумным. — Да это я так, по совместительству, чумным работаю. Но, по правде сказать, я не представляю как можно заниматься лечением поветрия, ничего не зная, например, о хирургии. Чуть не так вскроешь бубон — и вся чернота и гной, которые в нём были, попадут вовнутрь, и там будут гнить. Серенити отчётливо представила себе огромный чёрный бубон с разрезом, из которого вытекает омерзительное тёмное вещество, и поняла, что больше не хочет есть. На Лорель, похоже, речь доктора не оказала такого воздействия: она ела рагу с большим удовольствием. «Счастливая… — подумала Серенити, но тут же принялась упрекать себя за такие мысли. — Да где же она счастливая? Бедняжка потеряла семью, попала к тем ужасным людям… Хвала Господу, что ей удалось сбежать от них. Если бы моряки капитана Торритто её не подобрали, она бы погибла… Так что самая счастливая здесь я. А Фелан… " — Вы в порядке? — голос доктора привёл девушку в себя. — Да, просто задумалась немного. — Зря я вам про бубоны рассказал. Только аппетит испортил. — Ничего, я уже сыта. Спасибо большое за угощение. — Шпащибо. — подтвердила дожёвывавшая мясо Лорель. — Тогда вам лучше отправиться в спальню. Вы и Лорель пережили слишком многое за один день. Серенити собралась было помочь доктору с мытьём посуды, но тот отказался, заявив что гостям, коими были девушки, не полагается делать за хозяина работу по дому. Тем более такую лёгкую. То ли горящая свеча на подносе ободрила девушку, то ли усталость сыграла свою роль и мозг просто не мог додумать, чем могли бы быть обычные тени обычных вещей, но во второй раз путь к комнате, в которой спала Лорель, показался Серенити не таким уж и пугающим. Веки тяжелели, словно крошечные феи начали навешивать на ресницы крошки чугуна. К счастью девушек, они скоро вновь оказались в спальне, где с удовольствием легли спать: Лорель обратно на софу, а Серенити на кресло, к которому для удобства пришлось приставить лавку из кухни. Фелан вышел на крыльцо. Буря, похоже, обошла дом стороной, но дождь всё же собирался. Сперва тихим шёпотом, а после уверенным басом зазвучали ударявшиеся о крышу холодные капли. Через приоткрытую дверь к доктору важной походкой вышел Бранн и, взмахнув крыльями, взлетел к нему на плечо. — Тоже вышел подышать, старина? — молодой человек вздохнул и погладил птицу по чёрному крылу. — Кажется, бури не будет. Можешь полетать, если хочешь. Ворон, не издав ни звука, продолжил сидеть рядом с доктором. — Да ладно тебе, Бранн. Хочешь ведь, ну? Птица, не двигаясь, всматривалась во тьму леса. — Ну… Твоё дело. — доктор вздохнул и сладко потянулся. — Пора бы и мне место поспать найти. Уставший доктор — никудышный доктор. Пойдём в дом? Бранн повернул голову к лицу юноши, будто бы не расслышав его. — Да что же ты там такое увидел? — голос Фелана звучал несколько раздражённо. — Опять воры? Или что похуже?.. Ворон встрепенулся и громко каркнул. Его голос металлическим эхо разнёсся по полю и растаял в лесной глуши. За деревьями вдруг мелькнул рыжий огонёк. Доктор вскочил на ноги и сделал несколько шагов к чаще. Огонёк вновь промчался куда-то вглубь леса, но в этот раз он словно был ближе к наблюдателю. Шагов, которые бы выдали человека, слышно не было. Фелан продолжал наблюдать за странным видением, однако пойти за ним он то ли не решался, то ли попросту не хотел. Порыв ветра разлохматил его волосы, на его лоб упали холодные капли. Бранн бесшумно взлетел на крышу крыльца, а затем, увидев что-то со своей высоты, спикировал к земле и полетел в самую чащу леса. Раздался чей-то вскрик, и с холма, с которого начинался лес, кубарем скатился человечек с потухшим факелом в руке. — Ты кто такой? — доктор был сердит. — Что тебе нужно возле моего дома? Ещё один воришка?! Я никому не позволю безнаказанно пробираться ко мне… — Не надо, дяденька… — отозвался человечек, всхлипывая и шмыгая носом. — Я тут… Просто… — Просто что? — Ну… Я… — Отвечай немедленно! Человечек встал на колени и поднял на Фелана свои светлые и ясные, как небо, глаза. Слёзы катились росою по чумазому лицу мальчика, которому по виду было лет восемь. — Так… Что же ты тут делаешь? Один в лесу в дождь? — Я… Понимаете, дяденька… Я только… Ой! — мальчик быстро стал отползать к подошве холма, завидев Бранна, летящего к нему. — Бранн! Стой! Хватит! — приказал доктор и птица послушно развернулась и села на плечо молодого человека. — Дяденька… Пожалуйста… Помогите! — мальчик снова заплакал. — Там, в лесу… Я был с папой в повозке, мы ехали на рынок… А потом вдруг как выскочит! А другой сверху как прыгнет! И кричат, и смеются… Их было так много, так много! Я… Я смог убежать, но… Папа… Он там остался… Я трус, жалкий трус! Как я только мог его оставить!.. Мальчик схватился за волосы и принялся колотить себя по лицу мокрыми грязными кулачками. — Стой, стой, не надо так. — Фелан перехватил ручку мальчика, которую он завёл для нового удара. — Как давно это случилось? — Не знаю… Я так испугался, что совсем не заметил, как стемнело. Я факел сделал сам, меня папа научил огонь разводить. — Значит, когда на вас напали, было светло? — Ну… Вроде бы… Я не помню. — Ух… Ладно. Разберёмся с разбойниками. Ты сам-то откуда? — Я?.. А… Ну… Там деревня, — мальчик махнул рукой в сторону леса, — где мы живём. Нас там много. Ещё там рядом есть большой красивый дом. Туда мама и папа иногда ходят. А сегодня папа товар поехал продать, а я с ним увязался. В лес свернули, там какие-то крики слышали. А потом эти… Вот. — Хм. Не помню такой деревни… Не переживай, я тебе помогу. Меня зовут Фелан. А тебя? — Билли. — Хорошо, Билли. Тебе нужно вымыться и отдохнуть. Пошли.