Тёмное Время

Утро выдалось на редкость замечательным. Последний соловей прервал свою благородную трель, ознаменовав рассвет. Стоит лишь увидеть эти восхитительные картины осеннего утра, как пропадают все мысли о том, что это время суток не может быть хорошим. Об этом же думала Серенити, стоя возле окна, удивительным образом выспавшаяся за несколько часов. С крыши тихо капала вода, на желтоватой траве блестели подмёрзшие слезинки росы, и одинокий красный лист клёна кружил в порывах свежего воздуха. «Как прекрасна осень в Марселе…» — думала юная леди, глядя на пылающие краски листьев дубов, клёнов и ив и вечную зелень высоких сосен. — И как печально, что тётушка больше не сможет насладиться этими видами!.. А я? Куда же я иду? Что меня ждёт впереди? Эти мысли так тяжелы, что мне кажется, что сердце выпадет из груди ненароком.» Серенити тихо разбудила Лорель и вышла на крыльцо. Вскоре после этого показался Фелан в своём докторском костюме. — Как спалось? — спросил он, видимо, из вежливости. — Прекрасно. Спасибо, господин Смолдер за ваше гостеприимство. — Ночью кое-что случилось. У меня новый гость: мальчик Билли. Говорит, что на него и его родителей напали в лесу. Я догадываюсь, чьих это рук дело. Нам с вами придётся разделиться. Иначе не успеем до заката. — Разделиться?.. — беспокойно переспросила девушка. — В смысле… Мы с Лорель теперь будем одни? — Не стоит переживать, вы быстро управитесь. Осталось проверить всего два дома, они оба вон в той стороне. — доктор указал на дорогу, проходившую через рощу. — Час пути до первого, а до следующего и того меньше. Сперва пойдём все вместе, нам немного по пути. Серенити занервничала, но выбора не было. Хотя, вернее, она не догадывалась о том, что он был. Выбор, дорогой читатель, есть всегда… На улицу вышел ночной гость доктора, Билли. В свете солнца, наконец, удалось рассмотреть его получше. Он по-прежнему выглядел чуть старше своих пяти лет: лицо и руки его обветрились от постоянной работы на улице. Кое-где озорные кудряшки мальчика сплетались в причудливые колтунчики, а в его ясных голубых глазах читалась какая-то скрытая боль и тоска. Серенити сочла это знаком скорби о родителях и утешительно потрепала малыша по волосам. — Ты не один далеко от родного дома. Я вот тоже одна осталась. Ещё со мной идёт девочка, она тоже без родителей. Но ничего, Фелан тебе поможет. Он ведь нам помог. — Это вышло случайно. — отрезал Фелан, и Серенити вновь ощутила в его голосе холод и отчуждённость, с которыми он говорил с ней в день знакомства. — Да, да. Простите, сэр Смолдер, мне очень жаль. Пойду потороплю Лорель. Серенити застала Лорель за странным делом: девочка сидела на корточках и пальцем рисовала на пыльном полу. — Лорель! Ты что такое делаешь? — А? — девочка была настолько увлечена своей забавой, что не заметила Серенити. — Ой. Я… Тут просто… — Вижу, вижу. Нам пора идти. Поторопись, пожалуйста. — Хорошо! Я только волосы в порядок приведу. Художница выбежала из комнаты, оставив свой рисунок незавершённым. Серенити попыталась понять что было изображено девочкой, но, увы, ничего не поняла. Девочка вскоре вернулась в комнату за вещами, чтобы выйти из дома вместе с Серенити. На улице заметно похолодало: ледяной ветер буквально пронизывал не очень тепло одетых девушек до мозга костей. Птицы беспокойно шумели, жухлые листья, пеленой покрывавшие землю, то и дело взлетали в потоках воздуха и кружили в танце. На лужах блестел тонкий хрупкий лёд, оголённые ветви деревьев и стебельки жёлтой травы окутывал белоснежный иней. Дорога, как и говорил Фелан, шла через лес. Доктор практически всё время молчал, изредка отвечая на вопросы детей и неэрудированной Серенити. Мрачный костюм проводника невероятно точно отражал состояние путников. Билли спотыкался и клевал носом, не забывая всё же отмечать вслух некоторые новшества, которые принесла с собой осень. Лорель говорила меньше Билли, вероятно, потому что была несколько старше мальчика. Больше всех, как ни странно, спрашивала уже взрослая Серенити, в силу того, что до пожара в доме её не особо интересовал внешний мир. В дороге ничего особо интересного не произошло, если не считать, что Билли чуть не упал с моста из-за Серенити — под ней проломилась доска, и она случайно толкнула Билли к краю. Это лишь добавило угнетённости в их маленькую компанию. Миновал час после прохождения через мост, когда дорога разделилась на три ветви. — Вот и всё… — Серенити тяжело вздохнула и посмотрела на Фелана. Тот, однако, не ответил тем же. — Идите по правому пути. — сухо проговорил Фелан. — Спасибо вам большое за всё, не знаю, как вас отблагодарить! — Серенити учтиво присела в реверансе. — Всё, всё, достаточно. Идите своей дорогой, не тратьте моё время. Хорошо бы мне успеть на работу. Пора заканчивать эту случайную перипетию. Прощайте. Фелан, как и в день знакомства, зашагал прочь, ошарашив девушек резкостью своих высказываний. Билли молча засеменил за ним. — Ну что за человек этот доктор! — в негодовании высказалась Серенити. — Всё ему мешает, всё ему не так! Грубиян! — Но он же нам помог… — проронила Лорель. — Тоже мне, помощничек нашёлся. Пффф! Противный, несносный и… и… И вообще! Пошли, Лорель! Долго ещё Серенити ругала Фелана, изредка используя ругательства, услышанные на корабле Торритто. Ей стало казаться, что во всех её бедах виноват он, Фелан. Нет, она была ему отчасти благодарна за указание дороги, спасение и ночлег, но никак не могла сдержать накопившееся раздражение, а Фелан оказался очень удобной мишенью для того, чтобы выплеснуть гнев. За бурным потоком слов Серенити не заметила, как они с Лорель дошли до очередной развилки. Девочке же, наоборот, этот путь казался нескончаемым. Теперь им предстояло выбрать, куда же свернуть, чтобы добраться до последних синих домов. — Вот ведь задача! Ну, мистер умник, держитесь! Встречу — всё выскажу! Ну вот что это такое, а? Про развилку ни слова не сказал! Поступай, как хочешь, моя хата с краю, ничего не знаю! Ух… — Может, стоит снова направо свернуть? — Хм… Ну… Не знаю. Давай попробуем. Пройдём немного, а там увидим. Тем временем на небе собрались тучи, застлав собой солнце. Загудел ветер, прижав к земле сухую траву, застонали вдалеке деревья. Вороны, пролетая над полем, шумно хлопали крыльями. Внезапно всё стихло. С небес, плавно кружась, начали спускаться на землю крошечные ледяные балерины. Лорель улыбнулась — впервые за утро — и поймала одну снежинку в ладонь. Её бледные щёчки наливались румянцем, а короткие русые волосы развевались в потоках ветра. В одно мгновение усталый взгляд наполнился жизнью, радостью и надеждой. Дюпона больше не было, семье ничто не угрожало, и от этого счастливого несчастья сердце в груди девочки наполнилось верой в справедливость жизни. События в Тирренском море теперь казались Лорель просто страшным сном, который стоит побыстрее забыть. Скоро, скоро она будет дома, скоро увидит маму и брата! О, как же сильно ей хотелось поскорее оказаться рядом с ними, обнять их, рассказать обо всём… — Вот тебе и на… — Серенити в ступоре остановилась. Лорель отвлеклась от размышлений, и тут же почувствовала неприятное удивление, скорее даже ужас. За холмом, через который их вела тропа, простиралось целое море домов. Домов с синими крышами. — Господи… Ничего себе «два дома»… Да тут целое море с окнами! — Но Серенити, доктор говорил о домах на окраинах, а это… Совсем на окраины не похоже. — Мы ведь шли по тому пути, на который он нам указал, так? Выходит, он просто избавился от нас, специально отправил по неправильной дороге! — Нет, он бы не стал так поступать, он ведь помог нам! — А ты не слышала, что он сказал об этом? «Случайная перипетия»! Он «случайно» нам помог! — Он мог просто ошибиться. — Такие как он редко совершают ошибки. — Тогда, может, вернёмся назад и пойдём по левому пути? — Ну уж нет. Я не сдамся, назло! Пойдём! И пусть это будет на его совести! Серенити взяла Лорель за руку и уверенно направилась к городу. Постепенно девушки углубились в чащобу похожих друг на друга домов. Кратковременный снегопад прекратился, тонкий слой снега даже успел подтаять под робкими лучами утреннего солнца. Квартал, в который попали Лорель и Серенити, заселяли по большей части ремесленники, семьи служащих и доктора; об этом говорили вывески над дверями и мемориальные таблички на некоторых косяках. Изредка по мощёным плоским булыжником улицам проезжали гонцы на бойких гнедых скакунах; седоки так и норовили ударить хлыстом нищего забавы ради. Под хлыст одного из таких жестоких озорников попал худенький мальчик, один из попрошаек. Он был таким тихим и неприметным, что ни Серенити, ни Лорель, проходя мимо, не заметили его. Теперь же, отшагнув к стене, чтобы лошадь гонца могла пройти, они наблюдали, как бедный мальчик визжит от боли, грязными ладошками закрывая кровоточащую глазницу. Толпа нищеты сразу притихла. Многие бедняки решительно пустились в бегство, другие же испуганно вжались в стену дома. Собака раненного, такая же тихая и неприметная, прислонилась к ноге мальчика и, ни капли не брезгуя, стала лизать его босые ноги. Гонец же, хохоча, продолжил свой путь. Собака обратила полный ненависти взгляд на озорника и, не издав ни звука, точно волк, кинулась вдогонку. Лошадь почувствовала погоню и рывком ускорилась, а гонец, не ожидавший такого поворота событий, выпал из седла. Собака без колебаний накинулась на обладателя хлыста. В висках собаки стучал материнский гнев и безмерная любовь к нищему мальчику, который делил с ней и маленькие радости, и большие несчастья. Раздался хриплый вопль и отвратительный треск гортани. Человеческая кровь смешалась с пылью. Спустя несколько мгновений гонец лежал бездыханный с разорванным горлом. Нищие злорадно закричали и захлопали, как юные зрители в театре хлопают победителю чудовища, только собаке это было не нужно. Она, испачканная кровью, спешила к своему хозяину — маленькому человеку, который был единственно значим для неё. К смыслу её жизни. Серенити была шокирована произошедшим и забыла предостеречь Лорель о том, что ей не стоило наблюдать убийство. Благо, что девочка привыкла видеть кровь, ведь дома её брат Иоанн держал свиней и забивал часть поголовья сам. Вскоре на место происшествия подъехали двое служивых. Оставшиеся нищие и зеваки тут же разбежались кто куда. Собаку и раненного мальчика забрали, за трупом позже подошли мортусы, но спутницы этого уже не увидели. Лорель вела опешившую Серенити вверх по улице, медленно приближаясь к окраинам квартала. К тому времени солнце было уже высоко, все признаки заморозок истребили его лучи. Небо прояснилось, выставив напоказ свой бирюзовый наряд. Улица вела путниц через город прямо к небольшим бурым холмам, кое-где поросших деревьями. Их ветви были уже нагими, лишь на редких кончиках веток оставались сухие ржаво-оранжевые листочки. Воробьи стали заметно скромнее: летом их гомон мог заглушить разговоры на базаре, а теперь им будто вырвали языки. Только вороны зловеще кружили над синим осколком осеннего Марселя.