Last dance

- Где я? - Хван открывает глаза и оглядывается по сторонам. - Знаешь, мне не нравится, что каждая наша встреча заканчивается твоим обмороком. Не настолько я ослепительно красив, чтобы падать передо мной в обморок при каждой встрече, - Ким пытается пошутить. Парень напротив лишь глаза закатывает. - В аптечной подсобке ты. - Эм… А как я сюда попал? - Аптека моей семьи просто. У тебя температура. А ещё явные признаки переутомления. - Ничего страшного. Не в первый раз, - Хёнджин пытается встать, но ему на плечо кладут руку, заставляя лечь обратно. - Ничего страшного? Поговори мне тут ещё! Больной, я Вас не отпускал, - нарочито важно говорит Ким. Лежи, а то вызову скорую. - Мне нельзя в больницу, у меня скоро прослушивание, надо репетировать, - Хван дует губы, но всё же остается лежать на диванчике. - Минни, - дверь открывается и в подсобку заглядывает Хан. - Я принес... О, принц. - Ага, отдавай и проваливай, - Ким забирает пакет у друга, доставая оттуда какие-то судочки. - Иди уже, Хан. - Ой, всё… - парень смешно дует губы и уходит. - Сейчас поешь суп, а потом я отвезу тебя домой. - Я сам могу добраться... - Нет, уже второй час ночи. Сам он может, - младший качает головой. - Раздражаешь, - дует губы Хван. - Ага, спасибо. Как тебя зовут, принцесска? - За принцесску может и прилететь, знаешь? - Хёнджин испепеляет взглядом паренька напротив. - Может, но не в твоем состоянии, солнце. - Хван Хёнджин, - еле слышно отвечает блондин. - Ким Сынмин. А теперь, - парень садиться рядом и берет в руки ложку, - ложечку за маму, - он набирает суп и подносит ко рту Хвана. - Я чё мале... - тот не успевает договорить, как в рот ему запихивают ложку. - Вот. Ложечку за папу. Давай, открывай рот, - Хёнджин отрицательно качает головой. - Открыл рот, а то поцелую. - Не посмеешь, - блондин прикрывает рот рукой. - Мне нельзя такое есть. Я поправлюсь. - Правильно. И будешь чувствовать себя хорошо. - Нет, тогда я не пройду прослушивание. - Знаешь, с твоим образом жизни, ты не доживешь до своего прослушивания. Ешь, - Сынмин подносит ложку ко рту и держит ту, пока Хван не сдаётся. Так он скармливает парню пол тарелки супа. - Ладно, хватит с тебя. А то ещё не дай бог хуже сделаю тебе, если перекормлю. - И так сделал плохо, покормив. - Это был диетический суп. И, кстати, не поел бы, мог бы умереть. - Нет, - возмущается Хёнджин. - Да. - Нет. - Да, - цокает Ким и усмехается. Забавный. Ведет себя, как маленький, хотя старше Сынмина. Вы его не осуждайте, любопытство взяло свое и младший заглянул в документы такого прекрасного и такого несчастного парня. - Нет. - Да. - Нет. Сынмин прикрывает ладошкой рот Хвана, не дав том ответить. - Вот, молчание знак согласия, - Хёнджин что-то мычит, пытаясь лизнуть и укусить парня, но тот невозмутим. - Сейчас уже поедем, вставай. *** Сынмин протягивает Хёнджину запасной шлем. Он нехотя берет тот в руки и рассматривает. - Ну, может я как-то сам? - Боишься, хён? - младший усмехается. - Хён?.. - Ну, ты ведь старше меня, Хван Хёнджин, мартовский ты кот. - Я не кот. и вообще, тебя не учили, что по чужим вещам нельзя лазить? - Хван возмущен до глубины души. - Учили, но я прогуливал, - Ким звонко смеется, а старший невольно улыбается. - Ой, всё, - он бросает ещё раз взгляд на ярко-зеленый шлем с какими-то наклейками по бокам, а затем надевает тот. - Кстати, - Ким снимает с себя куртку. - Надень. У тебя и так температура, замерзнешь. - Нет, у меня толстовка теплая. - Надевай и не выеживайся, - Хван что-то недовольно бубнит себе под нос, но куртку берет и надевает. - Садись и держись за меня. - Ещё чего! - Хёнджин берется руками за выступы на байке. Сынмин заводит тот и резко дергается. Хван охает, слегка отшатывается назад. Он обхватывает Кима руками, боясь упасть, чуть ли не впиваясь в того пальцами. Младший лишь победно улыбается. - Куда едем? Хван быстро называет адрес, и они срываются с места. Хёнджин впервые испытывает такие эмоции. Будто он летит. Он даже на репетициях и выступлениях не испытывал такое чувство полета и свободы, как сейчас. От Сынмина исходит какое-то тепло и надежность. К нему хочется прижаться и не отпускать. С ним, как дома. Хвану вовсе не страшно. Ему сейчас хочется просто кричать на весь мир, выпуская из себя всё, что он держал все эти годы. Закричать, что не хочет этого всего, что хочет свободы, что хочет найти себя. Он хочет снять шлем, чтобы ветер развивал волосы. Свободы, он хочет свободы. Ощутить ту каждой клеточкой своего тела. Они приносятся мимо реки. Красиво. Сверкают огоньки, который отражаются в спокойной темной глади ночной реки. Хёнджин давно не гулял просто так. Он знал только дорогу от академии до общежития, да и ту он преодолевал на автобусе, дремая в том. Парень и понять не успевает, что они едут совершенно не туда, что слишком долго они добираются до его комнатки в общаге, которую он снимал за гроши, чтобы хоть как-то сэкономить и накопить денег. А на что?.. Мысли сбежать от всего этого уже давно посещали его, но парень не решался. Расстраивать никого не хотелось. Он потерял смысл в том, что делает, ещё после первого отказа на прослушивании. - Вы недостаточно хороши и Ваша комплекция не для балета. Эти слова слишко повлияли на парня. Воспоминания наваливаются на него все и сразу. Хван чувствует, как по щекам бегут слезы. Зачем ему эта жизнь? А может бросить всё и найти себя в чем-то другом?.. - Куда мы едем? - кричит Хёнджин. - Уже никуда, - Сынмин останавливается на набережной. - Красиво, да? - вокруг ни души. Старший тут впервые. Ему вообще кажется, что со времен переезда в большой город, он тут ни разу не гулял по человечески. Что он видел кроме общежития и академии? Да ничего. Становится грустно. - Зачем ты меня сюда привёз? - Просто так. Показать, как красиво вокруг, что мир не сошёлся клином на этом вашем балете. - Не надо меня тут только на путь истинный наставлять. - Я и не собирался, - Ким кладет свои руки на руки старшего, заставляя расцепить те. Хёнджин чувствует разряд тока от этого касания, а сердце предательски ускоряет свой ритм. - Пошли, - он берет Хвана за руку и тянет к краю моста. - Тут так спокойно, - Хёнджин смотрит на отблески огоньков на темной глади воды. - Да. Тут можно хорошо подумать, чего ты хочешь от жизни. Это мое место, - он смотрит в глаза старшего с такой нежностью и улыбается - И чего же ты хочешь? - выпаливает даже неожиданно для себя Хван. - Я? У меня уже есть почти всё, что я хочу: любимое хобби, свобода действий, будущая профессия, которая мне интересна, друзья, вкусная еда. Нет любви только, но, - Сынмин смотрит Хёнджину в глаза, - я над этим работаю. А чего хочешь ты? - Я? Пройти прослушивание. Наверное... - Не очень уверенно звучишь, не находишь? - Ким хмыкает. - А дальше? - Дальше... Ну, рассказать маме и получить ее одобрение. - И это сделает тебя счастливым? - Сынмин серьезно смотрит на парня напротив. - Это сделает ее счастливой. Наверное. - И что потом, когда пройдешь прослушивание? - Будет ещё больше изнурительных тренировок, репетиции, потом выступления и... - И твой организм просто не выдержит, - слишком грустно, слишком больно, слишком правдиво. - Возможно… Но… - парню нечего сказать в ответ, ведь Сынмин прав. - Ты никогда не думал, что тебе не подходит то, чем ты занимаешься? Неужели ты не задумывался об этом? Разве ты не хотел прийти в Мак или KFC и съесть этот вредный бургер с картошкой и запить все колой? Неужели ты не хотел выспаться? Не хотел просто гулять с друзьями, а не проводить свое время на изнурительных тренировках? Сходить на свидание, погулять просто по ночному городу, а не это вот всё? - Не знаю... - Хёнджин звучит слишком обреченно. Сколько раз он о таком думал? Да последние несколько лет, как поступил в академию. Балет? Этого хотела мама, но не он. Ему не нравилось. Хван больше любил в детстве играть в мяч и помогать папе чинить машину, но потом отец умер и некому было образумить его мать. А Хёнджин не хотел расстраивать ту, поэтому и согласился посещать балет. Парень чувствует, как по щекам вновь текут слезы. - Эй, - Сынмин видит это и вытирает те. - Прости, я не хотел. - Нет, ты не виноват. Ты всё сказал верно, но... Я не знаю, что я могу, кроме балета. Я не могу это бросить, потому что... А что дальше? Неизвестность, темнота и пустота? Мне страшно, понимаешь. Страшно бросать это всё. Столько лет, столько денег и ради чего? Чтобы я бросил и ушел... Куда? - Куда угодно, где не будешь страдать, - Сынмину очень хочется обнять Хёнджина, но он сдерживается. - Я не знаю... Ликс говорит, что если не пройдёт прослушивание, то не видит смысла в жизни. Это второй раз, когда мы будем пробовать, а у Минхо третий, вероятность, что мы пройдем - процентов двадцать. И... Я не знаю, - Хван начинает всхлипывать и тут Ким не выдерживает, крепко прижимает старшего к себе, гладит по волосам, заставляя успокоиться. - Всё будет хорошо. Эй, не реви, - это успокаивает. Хёнджин благодарен человеку напротив за всё. И что, что они толком не знакомы, зато он первый, кто увидел в Хване эти сомнения, первый, кто смог вызвать такие эмоции. Он первый, кто заставил задуматься, кто вызвал желание действовать, а не плыть по течению. На следующий день Хёнджин не приходит в академию.