Перекрёстки

      Он спустился на первый этаж многоквартирного дома и остановился в тесном холле, задумчиво глядя на стену зелени за стеклом. Покидать безопасность закрытого пространства не то, что сильно хотелось, но Мур стремился дорваться до рукопашной схватки. Навязанная роль жертвы бесила до крайности. Может быть, порой, он и позволял играть с собой, как кошка с мышью, но не этому типу, уж точно не ему!.. Мур пытался понять, где его позиция. Судя по всему, где-то в соседнем здании, или на уровне пятого этажа, или чуть выше. Вариантов не так уж много. Мур толкнул двери, заранее выискивая взглядом укрытие. Обилие растительности кругом очень успокаивало — он с раскрошившегося бетонного порога шагнул в джунгли трёхметровой густой поросли. Сейчас снайпер его не видит.       Реальность, пока он осторожно крался сквозь чащу, воспринималась рывками. Вот он только ступил в зелёный сумрак, и вот уже точно такие же бетонные ступени. Его психические силы начинали истощаться. Мур чертыхнулся про себя. Ничего! Дай только загнать тебя в угол, а там дело за малым!       Он потянул тяжёлую створку дверей в холл и только тогда заметил едва видимую тонкую нить растяжки. Как всегда в таких ситуациях его рефлексы сработали раньше осознания, но он всё-таки не смог остановить это движение: проволока оборвалась и взрыватель активизировался. Прозвучал иронично чёткий хлопок, с каким боёк ударил по капсюлю.       Мур бросился в сторону. Деревянную коробку, как и сами двери вышибло наружу, на него обрушился ливень битого стекла и острой щепы. Он упал назад, успев только прикрыть лицо руками, сгруппировался, но здорово ободрал спину о ступеньки. Вскочив, он, слегка оглушённый, в три прыжка вбежал в холл, и ему оставалось только молиться, чтобы на входе ловушек и мин больше не встретилось.       Едва не поскользнувшись на битом стекле и горько сокрушаясь, Проповедник Мур забился в угол, с тоской констатируя множество острых, как иглы, щепок, вонзившихся в тело. Он был весь окровавлен. Мелкие осколки стекла посекли левую руку, в боку торчал кусок дерева, который Мур со стоном выдрал из-под кожи.       — Легко отделался!.. — воскликнул он из чувства противоречия.       Словно в ответ на его беспомощную реплику снаружи ожил громкоговоритель, и по мёртвому кварталу прогрохотал издевательский смех.        — Забавный ты!.. — проговорил Призрак Короля. — Заряд был слабым, тебе повезло… если ты там жив ещё. Выйди на свет, я закончу твои страдания.       Мур остервенело выдрал из себя ещё одну щепку.       — Ты дурак. Ты попёрся в самое очевидное место, чтобы настигнуть меня, и теперь весь изрешечён. Неужели думал, что я буду ждать, пока ты там копошишься в этих кустах?! Я вижу тебя хорошо. Как открытую книгу читаю. Признаться, я ожидал от тебя большего!       Приходилось признать, что навыков и знаний катастрофически не хватало. Мур с досадой подцепил когтем и выковырял из предплечья осколок стекла, переливчато блестевший в ране. Только порезы. Ничего серьёзного. Он поднялся, отряхнулся и вышел на бетонное крыльцо, осматривая окрестности без опаски. Нельзя и дальше позволять навязывать себе чужие правила. Он, не отклоняясь от первоначального решительного и прямолинейного плана, намеревался действовать напролом. Где на этот раз? Его взгляд пал на ещё один жилой блок высотой в девять этажей, но шириной всего в две секции. Он торчал, как свечка, обеспечивая прекрасный обзор на все четыре стороны света. Да. Он пойдёт в самое очевидное место.

***

      Мур медленно поднимался по лестнице, крадучись, как кошка, ни на миг не снижая градуса внимательности, и даже как-то устал накручивать себя на драку, когда ступил на площадку шестого этажа. Всё это время он старался заметить малейшие свидетельства того, что какие-то минуты назад здесь бывал, проходил, что-то делал другой человек, но непотревоженная пыль на подоконниках и нетронутый мусор были немы. Этот мир не хотел с ним сотрудничать. Вдруг на дверях одной из квартир он увидел свежие царапины напротив замка. Не веря глазам, Мур осторожно заглянул внутрь, готовясь пустить когти в дело. В глубине одной из комнат, довольно сумрачной, на специальном складном коврике лежала кучка какой-то ветоши, накрытая маскировочным плащом. Очень отдалённо она напоминала силуэт человека. Мур вошёл, уверенный на тысячу процентов, что комната эта так же пуста, как весь этаж, как всё здание.       — Какого варпа! — воскликнул он. — Ты меня что, за совсем безмозглого идиота держишь, мать твою! Что это вообще такое? Должен ли был я атаковать этот, провались он в варп, … муляж и снова подорваться на мине, так, что ли?       К подозрительному и сбивающему с толку маскировочному плащу ему не пришло бы в голову прикасаться и кончиком когтя, но в сердцах Мур неосмотрительно, отчасти из понятного желания не стоять спиной к открытому проходу, схватился за открытую внутрь комнаты дверь и захлопнул её. Прогрохотал выстрел, такой громкий в этой небольшой бетонной коробке, что Мура оглушило. Со страшной силой его ударило в спину — просто швырнуло, и он сломал бы себе шею, если бы не развитая мускулатура и привычка к перегрузкам. Он упал лицом вниз и пробороздил по полу. Воздух вышибло из лёгких. Он попытался вдохнуть и захлебнулся кровью. Кровь, стремительно собираясь, растекалась под ним алым озером.

***

      О, Слаанеш, как же больно!.. Мур, слегка придя в себя, попытался подняться на локтях, потом сел, опираясь на руки. Грудь горела огнём изнутри, спину он просто не чувствовал, левая рука, бедро… пострадало всё тело кроме, слава Богам, костей черепа, хотя откуда-то с левой стороны лица обильно капала кровь. Звон в ушах стихал. Между прочим, что это был за звон, разлетевшийся кругом, когда он упал так несолидно? Под ладонью что-то мешалось, а вот ещё… Сфокусировавшись, Мур различил на грязном сером полу какой-то металлический предмет — маленький, с проксимальную фалангу пальца длиной.       Он обернулся. Над дверью был надёжно закреплён дробовик. Слава Богам, Мур был выше среднего ростом, — а, может быть, хитроумный ублюдок решил его покалечить, но пощадить, — иначе заряд начисто снёс бы ему голову. Тем не менее, этот выстрел, совершённый почти в упор, нашёл свою цель. У него насквозь были пробиты оба лёгких. Мур, собрав волю в кулак, встал и побрёл прочь.       — Кто бы мог подумать, — с трудом проговорил он, — Проповеднику нужна помощь…       И вдруг он встретился взглядом с молодым темноволосым мужчиной, что, обернувшись через плечо, сидя у горящего камина, смотрел на него изумлёнными глазами. В первую долю секунды Мур весь подобрался и ощетинился, готовый атаковать, — так парень был похож на своего отца.       Но тут он вскочил и шагнул к нему.

***

      Нейлс увидел в дверном проёме человека, окровавленного с головы до ног, и вид этот заставил замереть его сердце. Он был так похож на него. На того идеального отца, которого у Нейлса никогда не было. И восторг внезапной встречи, и боль утраты всколыхнулись в нём, одновременно с острым состраданием и желанием немедленно помочь. Но это не может быть он!.. Это… Его единственный глаз странного цвета горел мрачным огнём, и цвет этот был знаком Нейлсу.       — Проповедник, — прошептал он и, поспешно шагнув навстречу, подхватил и поддержал раненного.       Человек оказался очень тяжёлым. Груз лёг Нейлсу на руки, упал в его объятья, и вдруг что-то и неуловимое, и болезненное, и исключительно дорогое донеслось до души и памяти Нейлса, как какой-то забытый сон. Аромат. Волосы, на виске слипшиеся от крови, несли слабый, но острый, как нож в сердце, аромат крепко сваренного рекафа. Точно так пахло от волнистых тёмных волос матери, года, века, вечность назад.       Проповедник осел на пол, держась за грудь, и из его рта исторгся целый поток пузырящейся крови.       — Не двигайся, — проговорил Нейлс. — Молчи. У тебя лёгкое повреждено.       Проповедник вдруг рассмеялся, продолжая выплёвывать кровь. По его подбородку текла розовая пена.       — Я знаю, малыш!.. — прохрипел он. — Призрак Короля подстрелил меня, мать его!..       — Кто? — тихо спросил Нейлс.       — Я так называю его из-за герба с королевской короной на его форме. Призрак… Короля.       Отчего-то Нейлсу было невыносимо видеть его страдания, но при этом его вид — истерзанный, измученный — будил в центре груди мучительное тепло. Странную сладкую боль.       — Только постарайся не умереть. Я сейчас наложу повязку.       — О, нет!.. Не волнуйся за меня слишком сильно. Я и в реальном мире могу залечить куда более тяжёлые раны. Тело скоро регенерирует… К тому же, знаешь, ты ведь спишь сейчас. Мы в общем кошмаре. Одном… на троих.       Сильно сомневаясь в его беспечных словах, Нейлс уложил его и срезал с тела остатки мокрой от крови чёрной рубашки. Между лопаток на изрезанной старыми рубцами коже зияла глубокая рана, некоторые меньшие ранения, как убедился Нейлс, оказались вовсе сквозными, некоторые просто неприятными. Осторожно, но крепко ухватив, Нейлс выдернул из тела Проповедника маленький стальной дротик, острый с одного конца и иссечённый продольными выемками с другого.       — Снаряд, начинённый флачеттами? Серьёзно? — проговорил Нейлс. — Что за изуверство?       — Будь это обыкновенная дробь, а не флешетты, — сказал Проповедник, — я бы едва ли выжил.       Он произносил это слово иначе — так, что в нём звучала «плоть». Нейлс передёрнул плечами и согласился.       — Верно. У них разлёт больше. Выстрел дробью в упор организовал бы в груди сквозную дыру размером с кулак…       Он поглядел на лежащего на полу человека. Тот был бледен, русые волосы падали ему на лицо, мокрое от крови и испарины, но он усмехался. Так легко, так беспечно, так знакомо. Странно, подумал Нейлс, словно я знаю его всю жизнь. И больше… больше я его не потеряю.       — Чак… — От звуков своего имени, произнесённого его низким звучным голосом, Нейлс вздрогнул. — Тебя ведь зовут Чак, верно? Я так рад, что, наконец-то, встретил тебя!.. Как поживает мой господин — лорд Линос?       — О, — сказал Нейлс, — отлично!.. Настроение у него колеблется от дерьмового до сносного, но выглядит он довольным собой.       Проповедник снова рассмеялся.       — Это на него похоже!       Он поднялся, опираясь на аугментированную руку, выполненную из какого-то тёмного металла.       — Слушай, Чак, — сказал он. — Сейчас я расходую психическую энергию, чтобы поддерживать своё духовное тело здесь, в этом измерении, которое — ни что иное, как наше общее подсознание. Ты понимаешь это? Общая плоть, — он указал стальным когтем сперва на выемку своей пустой глазницы, потом на правый глаз Нейлса, — делает это возможным. Здесь я охотился на ту часть, что заставляет тебя хотеть перестать быть и чувствовать, наслаждаться жизнью. Как жрец Слаанеш, я обязан предотвратить такое кощунство.       Он чуть оскалил свои удивительно красивые остро заточенные зубы, что сделало его похожим на огромную дикую кошку.       — Знаешь ли ты, кто таков этот Призрак? — спросил он.       — Знаю, — ответил Нейлс.       — Поможешь убить его?       — Да.       Нейлс поднялся на ноги и осмотрел комнату и местность за окном.       — Скажи-ка сперва, — обратился он к Проповеднику, — и как же ты пытался его убить?

***

      Мур кратко пересказал свои злоключения.       — А ты забавный! — воскликнул Нейлс, вызвав в Муре чувство дежавю. — Он знает этот квартал и перемещается по нему воистину подобно призраку. Профессионал его уровня бьёт без промаха с двух тысяч метров в мишень вот такого размера, — Нейлс показал руками предмет примерно с человеческую голову. — Ты жив, только благодаря его милости.       — В это сложно поверить, — невольно усомнившись, пробормотал Мур. Случай с рикошетом, пробившим ему плечо, всё ещё казался случайностью.       Нейлс горько усмехнулся.       — Посмотри на это, — проговорил он негромко. Мур встал рядом с ним у окна.       — Посмотри на волны травы на ветру, — продолжал Нейлс. — В такой среде не нужны ни ориентиры, ни ветровые маячки… Он видит ветер, видит скорость и направление, что изменит полёт его пули. Он читает этот мир, как книгу.