Маяк

Ему снилось, что он снова на борту «Золотого копья». Среди темно-серых стен и погасших индикаторов застыли десятки теней, тянувших руки к сидевшему на полу посреди коридора чиссу. Его лицо было почти серым от ужаса, широко открытый рот беззвучно кричал. Прямо из пола тянулись подобно стеблям чёрные руки. Несколько из них пронзали незнакомца насквозь, но он словно не замечал этого, продолжая смотреть горящими глазами в сторону Илая. Илай сделал несколько шагов вперёд, и чисс стал отползать назад, пока не упёрся в закрытую дверь. Его губы двигались, но вместо слов с них срывался шум, похожий на повторяющиеся статические помехи. Шум сделался сильнее и разбудил его. Илай лежал в той же позе, в которой уснул, поверх одеяла. Из-за незакрытой двери в кабинет доносилось потрескивание и голос ИИ, повторявший каждые десять секунд: — Пожалуйста, уточните ваш запрос. — Крифф, что за… — Илай потянулся к оставленной на полу униформе и снял с пояса бластер, затем как можно тише подошёл к двери и выглянул в кабинет. Над консолью в темноте сиял голоэкран, на котором застыло изображение адмирала Ар’алани из недавней беседы. Оно мерцало, прерываясь помехами, и медленно двигалось, и вместе с этим движением сквозь шум можно было услышать очень замедленное воспроизведение звука. — Пожалуйста, уточните ваш запрос, — снова повторил ИИ. Илай нервно сглотнул, сканируя взглядом помещение. Излучаемый голоэкраном свет был неярким, но его глаза уже привыкли к столь любимому чиссами полумраку. В комнате никого не было. Ни за стенами. Ни за столом. Ни под ним. — Компьютер, остановить воспроизведение. Свет на шестьдесят процентов, — приказал он и ещё раз огляделся. Неприятный шум помех прекратился. Илай выдохнул, чувствуя, как по шее стекает пот. — Что за крайтово дерьмо… — Пожалуйста, уточните ваш запрос. Илай вздрогнул, затем осознал, что, возможно, его ругательство ИИ тоже воспринял как команду. В пространстве чиссов не было привычных ему почти разумных дроидов, умеющих распознавать множество языков и прекрасно знающих, что такое ругань и междометия. Стандартный голосовой помощник на чисском корабле обладал пусть широким, но все же ограниченным набором команд и понимал только чеун. — Кто заходил в мой кабинет за последние… сколько я успел проспать? — Визитов не зафиксировано. — Кто дал команду воспроизвести диалог с адмиралом? — Не могу определить. — Воспроизведи последнюю голосовую команду, исходившую не от капитана Вэнто. — Пожалуйста, подождите, — после этих слов по комнате снова разлился звук помех. Но в этот раз это не был привычный статический шум, похожий на шипение — это был гул, граничивший со звоном, в котором то и дело проскакивали скрип и щёлканье. Это было похоже на то, как звучали голоса на сильно повреждённых записях, где от изначального послания сохранялась лишь динамика. — Остановить воспроизведение! — выкрикнул Илай громче, чем собирался. Звук был настолько неприятным, что волосы на его руках встали дыбом, и он снова почувствовал, как по телу прокатился волною холод. — Кто на этом корабле отвечает за ремонт техники? — Рядовой Норо’ки’ракс глава технической бригады. Его смена начнётся через три часа двадцать семь минут. — И когда он в последний раз проверял тебя? — Сто двадцать восемь часов тридцать две минуты назад. — Меньше недели… что ж. Значит проверит ещё раз, — пробормотал Илай себе под нос. — Выключить свет. И… На каком фрагменте беседы с адмиралом тебя заглючило? — Пожалуйста, уточните ваш запрос. — Когда я остановил воспроизведение, что говорила Ар’алани? — …Митт’рау’нуруодо давно не выходил на связь…

***

Вернувшись в кровать и пролежав так ещё полчаса, Илай понял, что не сможет уснуть. Жуткие звуки, воспроизведённые компьютером, никак не шли у него из головы. Не желая оставаться с неисправной техникой один на один, он оделся и пошёл в корабельную столовую — сосущее чувство в желудке напомнило ему о том, что он не ел уже почти двенадцать часов. Перед выходом он загрузил в служебный пад все данные о корабле и экипаже «Клинка» намереваясь изучить их за время трапезы. В столь поздний по корабельному времени час в столовой было почти пусто. Пара ламп горели лишь над столешницей, отделявшей остальное пространство от кухни, около которой стоял высокий чисс в фартуке и флегматично вытирал помытые тарелки. Оттуда же слабо пахло едой. На столешнице стояли несколько лотков с сухими пайками и протеиновыми батончиками, доступными в любое время в случае отсутствия повара или возможного нежелания употреблять приготовленные им продукты. — Доброй ночи. Что сегодня в меню? — спросил Илай, пытаясь быть столь же непринужденным с незнакомым поваром, сколь привык с обслуживающим персоналом на «Стойком». Чисс оторвался от своего занятия, поднял на капитана взгляд и некоторое время молчал, медленно моргая, словно пытался осмыслить, где он, кто с ним говорит и чего от него хотят. Затем он отставил тарелку и, отдав несколько команд на своём паде, протянул его Илаю. На экране высветилось меню из пяти доступных блюд, лишь одно из которых он встречал раньше — пряная холодная закуска из листового гриба с маринованными личинками кхулсы, которую ему совсем не хотелось есть на голодный желудок. Илай снова посмотрел на повара, который уже вернулся к своему занятию — теперь он протирал бокалы, отрешенно глядя в пространство. Илай осмотрел его, но так и не нашёл ни нашивки, ни таблички с именем на фартуке. — Я первый день на этом корабле, могу я узнать ваше имя? Повар на мгновение замер, но больше никак не отреагировал, продолжив с тихим скрипом протирать донышко стакана. Свет над столешницей несколько раз прерывисто моргнул. Чисс вздрогнул, обеспокоенно подняв глаза на лампу, затем прознающим взглядом уставился на Илая. На лице отпечатался явный страх, его губы приоткрылись, но он продолжал молчать. — Он не разговаривает, — окрикнули откуда-то сзади. Илай обернулся — за одним из дальних столиков сидела ещё пара чиссов и играла в настольную игру, которой он не мог рассмотреть в темноте. — Вот как… — Илай ещё раз взглянул на повара, отвернувшегося и чуть вжавшего голову в плечи. — Ладно. Тогда прошу вас дать мне самую сытную и неострую пищу из вашего меню, — он снова улыбнулся. Хотя первое время он думал, что все чиссы окажутся такими же сдержанными, как Траун, годы проведённые среди них доказали ему, что их эмоциональный язык не сильно отличается от человеческого. И со многими из них вполне работали простая доброжелательность и участие. Повар снова выпрямился. Испуг на его лице сменился лёгким удивлением. Затем, словно спохватившись, он отставил стакан и, приоткрыв термостатические контейнеры, стал накладывать из них еду. Спустя менее чем минуту он поставил перед Илаем поднос с горячими блюдами и пристроил между тарелок маленькую коробку — вероятно с десертом. — Большое спасибо, — искренне поблагодарил его Илай, вдыхая аромат. Пахло и выглядело действительно аппетитно. Губы повара сложились в неуверенную улыбку, которая спустя мгновение исчезла, после чего он, словно виноватый, снова отвёл глаза и вернулся к своим стаканам. — Баколда! — торжествующе воскликнул один из играющих, и отчего-то это заставило Илая остро ощутить разобщенность всех, кто находился здесь. Экипаж «Серебряного клинка» не был похож на ту слаженную многофункциональную команду, к которой он привык на «Стойком». Здесь словно все разбились на группы, и взаимодействия происходили только при необходимости. И если на корабле Ар’алани возможные разногласия между чиссами обычно объяснялись конфликтами семей, к которым они принадлежали, то здесь это явно не играло роли. В списке экипажа он не встретил ни одной знатной фамилии. Большинство происходили из низшего сословия, лишь немногие — в основном офицеры — принадлежали к династиям воинов, но крайне малочисленным. Почти вымершим. У Саб’эри в имени было всего две части, что явно наводило на мысли о трагическом прошлом, вынудившем отречься от семьи. А семей, к которым принадлежала Совакс’ин’арат, и вовсе не существовало. Он быстро нашёл в списке имя молчаливого повара — его звали Тува’рик’ину. Нарушений речи в его медицинской карте не значилось, но в биографии было упоминание, что он перестал говорить незадолго до того, как его направили на борт «Клинка» год назад. В остальном его характеристики были хвалебными — он отлично готовил и был очень исполнительным, в чем Илай уже успел убедиться, попробовав приготовленный им горячий суп. Затем он быстро опознал двоих игравших — уборщика и офицера снабжения. Первого перевели на «Клинок» после нескольких случаев необоснованной агрессии и порчи имущества. Второго — после того как поймали на злоупотреблении стимуляторами. Их профессиональные характеристики были высокими, но и у того, и у другого стояли отметки о неблагонадежности и психической уязвимости. Схожая картина наблюдалась и у остальных членов экипажа. У многих в досье упоминались некие неприятные, порой даже жуткие истории, после которых они больше не могли нести службу там, где привыкли. Легкие психические отклонения, сложности с социализацией, замкнутость, излишняя эмоциональность — эти качества не были чем-то недопустимым, но однозначно не одобрялись большинством командиров, и очевидно в случае служивших на «Клинке» каждый в какой-то момент пересёк грань, после которой его особенности переставали терпеть. Но никаких прямых указаний на причины в их досье все так же не было. Он дошёл до Саб’эри и чуть удивился, увидев его изображение без очков и в белой униформе. Его короткое досье почти не давало информации о его прошлом и состояло в основном из выговоров. Последний относился к миссии на «Золотом копье» и содержал следующее сообщение: «Самовольно свернул операцию по извлечению собственности Доминации Чиссов с корабля «Золотое копье», не согласовав решение с командованием. Не смог обеспечить безопасность капитана Салио’нав’идер. Проявил крайнюю трусость». В характеристиках стояла отметка о серьезных нарушениях психики. К ней прилагалось чуть более подробное описание, чем у остальных — на предыдущем месте службы после загадочного инцидента, унёсшего жизни сотен членов экипажа, он два месяца провёл в коме, после чего стал жаловаться на частые галлюцинации и спустя три месяца в припадке вырвал себе глаза. Установив новейшие киберимплантаты его зрение удалось сохранить, однако даже будучи слепым он продолжал страдать от навязчивых образов, из-за чего было принято решение понизить его в звании и перевести на «более спокойное место службы, максимально отстраненное от боевых действий». Информация о его полном имени, предыдущем звании и заслугах в файле отсутствовала. Илай сглотнул комок, продолжая глядеть на изображение его лица. Этот спокойный уверенный чисс словно не имел ничего общего с его параноидально-осторожным старшим помощником. И прочитанное им немного объясняло его странное поведение. Однако оставалось неясным, почему его не отстранили от службы. И почему его галлюцинации, очевидно, разделяли другие. Илай открыл следующим досье капитана Салио’нав’идер, также присутствовавшее в списке. И с его карьерой все оказалось немного иначе. Он был на два года моложе самого Вэнто, принадлежал к семье средней значимости, и карьера его уверенно и бодро шла вверх. Его повысили до капитана и перевели на «Серебряный клинок», но не прослужив и двух месяцев он дважды сорвался, а в третий раз его рассудок «так и остался за гранью». После случая на «Золотом Копье» молодой, некогда перспективный командир попал в убежище для безнадёжно больных на станции «Кэм’ра» и с тех пор находился там. — Не поймите неправильно, сэр. Здесь так часто меняются командиры, что мне уже просто все равно. Илай вспомнил слова Совакс’ин’арат и заинтересовался списком предыдущих капитанов, где сразу бросилась в глаза закономерность. В течение последних двадцати лет ни один командир не задерживался на борту дольше, чем на полгода. Все либо так или иначе уходили сами, либо получали перевод, нередко сопровождавшийся понижением в звании. Похожая картина наблюдалась и среди старших помощников — пусть и с более долгими периодами их пребывания на корабле. Дольше всех за последние двадцать лет продержался Саб’эри, которому, как предположил Илай, просто некуда больше было идти. На остальных постах текучка была не такой интенсивной. Но одно было общим для всех — двадцать лет назад на «Серебряном клинке» сменился весь экипаж, и на срок в десять месяцев у всех должностей стоял прочерк. Всех, кроме одной-единственной девочки-навигатора. — Сина? — Илай открыл личное дело Совакс’ин’арат и снова убедился, что оно было почти пустым. С приложенного изображения смотрела чуть более молодая версия девушки, с таким же тяжелым взглядом, неухоженными волосами и возможно даже в той же мятой униформе. Во флоте не знали ни ее точного возраста, ни настоящего имени — всем словно было все равно. В характеристиках стояла сноска, в которой значилось, что в ее случае угасания третьего зрения не наблюдалось в течение всей ее службы, и отметка о том, что ее настоящие способности остаются неизученными по причине сложности взаимодействия с ней. Илай не удержался от усмешки. Взаимодействие с навигаторами в принципе никогда не было простым, не говоря уже о том, что, как довелось ему самому наблюдать не раз, многие воины Доминации обращались с этими одаренными детьми излишне жестоко. Ар’алани и Митт’рау’нуруодо с их явной осторожностью и заботой были скорее исключением. Для других навигаторы были не более чем ценным инструментом, от которого требовали безукоризненной военной дисциплины даже в семилетнем возрасте. Что бы ни произошло с этой девушкой, во флоте явно не преуспели с тем, чтобы оказать ей помощь и поддержку. Она отказывалась исполнять приказы и покидать корабль, не признавала никаких авторитетов, ни с кем не шла на личный диалог. Однако командование все ещё считало ее полезной — ей «странным образом везло» находить погибшие корабли. И из-за этой особенности основная миссия «Серебряного клинка» последние двадцать лет сводилась к поиску трупов. Его первое впечатление оказалось верным — в некотором смысле это действительно был её корабль, летевший в первую очередь туда, куда укажет ее чутьё, отчего-то направленное исключительно на мёртвых. — Что же с тобой случилось? — он откусил кусок от мясного стейка, переключаясь на ещё одну приложенную сводку о корабле — отчёт о событиях двадцатилетней давности — и чуть не подавился от всплывших на экране голографий. На первой партии, самой большой, был тот самый ангар, в котором он вчера знакомился с командой. Он выглядел почти также, только его стены были покрыты грязью и инеем, а на полу ровными рядами лежали замёрзшие трупы. Некоторые были уложены аккуратно со скрещенными на груди руками, другие лежали отдельно, закоченев в неестественных позах. Многие заметно разложились прежде чем были заморожены. Их были сотни. И на всех телах можно было заметить следы ран от холодного оружия. У некоторых недоставало конечностей и даже голов — отрубленные части лежали отдельной аккуратной кучкой в углу. Илай закусил губу — он уже видел подобное насилие на кораблях, захваченных слугами грисков. Можно было предположить, что «Серебряный Клинок», будучи патрульным у самых дальних границ, принял на себя один из первых ударов этих дерзких захватчиков. Следующая партия голографий изображала тускло подсвеченные фонарями коридоры корабля, стены которых были густо исписаны надписями на чеуне. Это выглядело очень похоже на то, что он уже видел в каюте Совакс’ин’арат, только гораздо масштабнее. Присмотревшись к одному из более четких изображений, он различил, что надписи были сделаны разным почерком. Каждая содержала имя, дату и короткое послание. «Ксапла’лин’дори. 13.34.89.85. Запасы топлива истощаются. Возможно мы не вернёмся. Никогда не вернёмся». «Салио’кои’меш. 13.34.85.36. В руке твоей бессмертие моё». «Нилат’сун’меш. 13.34.90.21. Я поняла. Теперь я поняла. Как же долго я не понимала. Мы мертвы. Мы все давно мертвы». Илай поскорее пролистнул партию похожих друг на друга одинаково пугающих изображений и невольно огляделся — сейчас стены помещений корабля были отремонтированы и на них не осталось следов тех событий. На последних снимках перед ним предстал мостик. На нем почти не было целых консолей, мебель была вывернута. На том, что осталось от капитанского кресла, был заметен выделяющийся из окружающего мрака свёрток грязно-бежевой ткани. Когда свёрток развернули, внутри оказалась девочка-навигатор. Ее когда-то белое форменное платье стало коричнево-зелёным, на лице запеклась кровь, к которой прилипли столь же грязные волосы. В левой руке она сжимала импульсную отвертку — возможно ту же самую, которую видел в ее каюте Илай. На первый взгляд ее сочли мертвой, но скоро она подала признаки жизни. Ее допрос не дал информации о том, что случилось с кораблём — показания девочки были туманны и малопонятны, что после нескольких месяцев одиноких блужданий по космосу на субсветовой на почти выведенном из строя корабле было неудивительно. Тела в ангаре были опознаны и переданы семьям погибших, а корабль был успешно восстановлен и укомплектован новым экипажем. Илай выключил экран пада, тяжело вздохнув. После прочитанного есть десерт ему уже не хотелось. Посмотрев на хронометр, он рассудил, что скоро начнётся дневная смена, а значит он сможет перехватить техника прежде, чем тот займётся чем-то ещё и указать ему на проблему с голосовым ассистентом. Убрав десерт в карман, он вернул поднос с грязной посудой на столешницу и ещё раз поблагодарил повара. Тот снова удивился и ответил ему улыбкой — чуть более широкой, чем в прошлый раз.

***

На посту в инженерном отсеке Илай старшего техника не обнаружил, и решил обратиться к его подчиненным, прохлаждавшимся в ожидании начальника. У тех был вид полностью лишенный энтузиазма. Они словно через слово слышали его, и ещё хуже понимали. — Мне нужно, чтобы кто-то проверил консоль в моей каюте, — говорил капитан, внимательно изучая их безучастные лица. Они старательно избегали зрительного контакта, а глаза их были тусклыми, словно от усталости, хотя их смена только началась. — Голосовой ассистент слышит то, чего нет. — Сэр, «Клинок» стоял в доках три проклятых месяца. Мы проверили все, что можно, десятки раз, — скучающим тоном ответила одна из них — молодая девушка, китель которой был неуставно повязан на пояс за рукава, словно ей было жарко. — Эта модель ассистента довольно старая. Обновления давно не выходили. Неисправности нет, он просто… несовершенен. — Осмелюсь предположить, что он глючит из-за вашего акцента, — добавил другой техник. — Простите? — В вашем чеуне много лишних призвуков. Машина слышит их, запоминает как части речи и ошибочно воспринимает их из окружения, словно это слова. — И что же, она может воспринять такие звуки как команду? — Вероятно. Илай приподнял брови. Любому, у кого была хоть капля рассудительности, было бы ясно, что это полная чушь. Техник смотрел в пол и лукаво ухмылялся, словно считал нового капитана и впрямь настолько недалеким. — Что ж, тогда у меня два вопроса, — Илай подошел к нему вплотную, вынуждая посмотреть на себя. — Во-первых, ваше имя, а во-вторых, где… — тут он почувствовал запах, который в любой части галактики был узнаваем, и причина неуважительного поведения техников резко прояснилось. — Вы пили. — Поправка, капитан. Мы до сих пор пьём, — ответил собеседник все также невозмутимо. — А вот Окир пил. И вырубился под во-он той дугой гипердвигателя, — он указал пальцем через перила на нижний этаж инженерного отсека, где и впрямь на полу лежал главный техник в обнимку с порожним плазменным инжектором. Илай глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Это явно была провокация, и его богатый опыт научил его сохранять спокойствие в подобных ситуациях. Хотя раньше его ещё никогда не провоцировали подчинённые — подобное позволяли себе только начальники или равные. — Вас зовут Тихар, верно? — спросил он, снова повернувшись к собеседнику, уже подставившему металлический стакан под новую порцию зеленоватого напитка, абсолютно не стесняясь его присутствия. — Верно, — на лице чисса отразилось легкое удивление. Илай этого и ожидал. — А вы, должно быть, Толар, его сестра, — обратился он к девушке, и та так и застыла с открытой бутылкой в руке. — А эти двое… Тсарат и… — он прищурился, прокручивая в уме недавно прочитанные досье. — Ртаки. — А у вас хорошая память, — теперь Тихар был явно впечатлён. Воспользовавшись моментом, Илай забрал у него из руки стакан и понюхал содержимое. Запах был резкий, и даже от одного вдоха горчило на задней стороне языка. — О, ну вот, я так и знал, — запричитал чисс, активно жестикулируя. — Вы все неоднократно получали выговоры за употребление спиртного в рабочее время, но изначальным инициатором попоек всегда являлся Окир. Он просто спаивает всех вокруг себя, чтобы заглушить чувство вины за гибель коллег три года назад. Однако он отключился, а вы все ещё пьёте, почему? — голос Илая оставался спокойным и доброжелательным. Техники переглянулись, явно растерявшись. Вся их команда уже и так была низшего из возможных во флоте званий, так что было логично ожидать, что никакие дисциплинарные взыскания не внушали им реальных опасений. Они уже не раз выслушивали речи с угрозами от других капитанов и наверняка смеялись над ними. — Позвольте узнать что это? — спросил Илай, приподнимая стакан. — «Озерная гладь». Это… — Тихар красноречиво скривил губы. — Аристокры такое обычно не пьют. — А я не аристокра. Я и не чисс даже, — Илай хмыкнул и резким движением залил содержимое стакана себе в рот. Все техники разом протестующе вскрикнули и подались к нему, затем замерли, ошарашено наблюдая за капитаном. Он поморщился, перекатывая на языке ужасно крепкое и омерзительно горькое пойло, затем перегнулся через перила и с шумом выплюнул его в сторону лежавшего внизу Окира. С стороны спящего послышались ворчание и пара нечетких ругательств. Илай с улыбкой повернулся обратно к Тихару и отдал ему пустой стакан, затем вытер губы большим пальцем. Во рту продолжало гореть от непомерного градуса напитка, и немалых усилий ему стоило не поперхнуться, когда несколько капель все же пришлось проглотить. Произведённый эффект определенно стоил того. Четверо чиссов, до этого едва обращавших внимание на его присутствие, теперь смотрели на него очень внимательно. Их глаза ярко горели, а на лицах сменяли друг друга самые разные эмоции. Неожиданный поступок капитана вызвал их интерес, а значит — теперь он запомнится им, выделившись из череды других. Кроме того, они явно забеспокоились, решив, что их капитан и вправду решит напиться на посту — что, как несомненно было ясно даже их одуревшим от алкоголя умам, могло подвергнуть опасности весь корабль. — Стоило назвать это «Болотный смрад», — заключил Илай, непроизвольно тряхнув головой, когда горький выхлоп снова коснулся его носа. — Неужели на борту не было ничего приличнее, чтобы отпраздновать мое назначение сюда? — Сэр, вы… — ошеломлённо пробормотал Тихар, сопроводив шепотом чередой непереводимых ругательств. Его коллеги согласно закивали. — Отнесите его в медотсек на детоксикацию, — Илай кивнул на продолжавшего нечленораздельно ворчать Окира. — Да и самим вам не помешало бы. Я прикажу остановить корабль, и мы будем дрейфовать в космосе, пока я не буду уверен, что вы все готовы обеспечивать стабильное функционирование систем. — Принято, сэр, — подтвердила Толар и убрала закрытую бутылку на крышку контейнера с запчастями. Удовлетворенно кивнув, Илай пошёл прочь из инженерного, и, не дойдя несколько метров до выхода, заметил следящие за ним из темноты алые глаза. Он остановился и посмотрел в их сторону — за декоративным выступом стены замерла темная фигура. Он прищурился, пытаясь разглядеть ее во мраке, но очертания совсем не становились чётче. — Кто здесь? — спросил он, чувствуя как необъяснимый холод поднимается по телу от щиколоток. Вдруг со стороны инженерного послышался грохот и ругань. Илай обернулся на звук, затем тут же, спохватившись, повернулся обратно. У стены никого уже не было. — Да вы издеваетесь… — проворчал он на стандарте и направился на мостик.

***

— Капитан на мостике. Приказываю остановить корабль, — сказал Илай, опустившись в кресло. Первой реакцией на его приказ была тишина. Все занимались своими делами. Даже Саб’эри не заметил его прихода и продолжал изучать что-то на паде Кориса. Затем женщина у оружейной консоли лениво повернулась к нему. — Вы что-то сказали, капитан? — Я приказал остановить корабль, — сказал Илай громче и медленнее. — И войти в режим минимальной активности. Включенными оставить только автономные бортовые сенсоры. Теперь уже почти все, кто был на мостике, обернулись в его сторону. — Позвольте уточнить, для чего подобные меры, капитан? — спросил Саб’эри, занимая место в кресле рядом с ним. На лице его отразилось явное неудовольствие — столь явное, что стали видны все морщины, которые он успел нажить. — Отвечу после того, как мой приказ будет выполнен, — Илай ухмыльнулся. Определённо не только техники здесь ставили под сомнение его авторитет. Старший помощник кивнул остальным. — Капитан отдал приказ. Выполняйте. После этих слов женщина с металлическим кулоном на шее достала из кармана клочок бумаги и кинула им в сторону навигационной консоли, где сидела погружённая в транс Совакс’ин’арат. Навигатор поймала снаряд в полуметре от своего виска. Затем, ничего не говоря, ввела команду, и голокарта над ней погасла. Корабль вышел из гиперпространства, и свет на мостике почти совсем погас. За видовым окном предстала космическая чернота с россыпью далеких звёзд. — Переход в режим минимального излучения выполнен, — отчитался Корис. — Инерционные гасители работают. Дрейфуем с минимальной скоростью. — Очень хорошо, — сказал Илай и принял самую расслабленную позу, какую позволяло его кресло. — Отвечу на ваш вопрос, Бэри. Вся наша бригада техников до неприличия пьяна. Мы никуда не полетим, пока я не буду уверен, что они на посту в полной готовности устранять неполадки, которые на этом корабле явно возникают нередко. — У-у… — многозначительно протянула девушка за оружейной консолью и картинно откинулась на спинку стула. — Это может занять весь день, — меланхолично произнесла связистка. — Значит, мы весь день будем дрейфовать, — Илай сложил руки замком и с улыбкой оглядел присутствующих. — Отличная возможность наконец-то с вами познакомиться. Устраивайтесь поудобнее. — Сэр, позвольте оспорить ваше решение. Подобная задержка может повлиять на ход текущей миссии, — холодно сказал старпом. — А какая у нас текущая миссия? — спросил Илай, хотя прекрасно знал ответ — никаких заданий после их визита на «Золотое копьё» не поступало, а значит им оставалось лишь патрулировать выделенную кораблю зону. Саб’эри тоже явно знал это. Он несколько раз приоткрыл рот, затем повернулся к навигатору. — А что сразу я? — ответила блуждающая в небе на его неозвученный вопрос. — Ты ведь нас куда-то вела? — спросил старпом с надеждой. — Нет. Мы просто летим, — Совакс’ин’арат хмыкнула и повернулась к капитану. — Это место безопасное. Можем повисеть ближайшие… часов двадцать. Потом сюда долетит гамма-всплеск, поэтому лучше будет изменить положение. Или включить щиты. — Благодарю вас, Сина. — Я все ещё считаю ваше беспокойство преувеличенным, капитан, — все так же сдержанно отметил Саб’эри. — Корабль полностью… — Да, три месяца в доках, десятки осмотров. Я это уже слышал. Однако… — тусклое освещение мостика несколько раз мигнуло, словно нарочно подкрепляя его тревогу. — Как вы объясните эти постоянные скачки напряжения? Я пробыл здесь всего сутки, но лично видел уже три подобные аномалии, и зафиксировал ещё десяток в отчетах о потреблении энергии. Если все как вы говорите исправно, такого происходить не должно. Все кто был на мостике замолчали, и от Илая не ускользнуло то, как они переглядывались, словно пытаясь перекинуть необходимость объясняться с капитаном на другого. Только Сина не участвовала в этом, скучающе вращая в руке отвертку и глядя куда-то в пустое пространство. — Это из-за чувствительной проводки, — наконец решилась заговорить женщина, сидевшая за консолью связи. — Даже небольшая доза космической радиации может на мгновения прерывать поток энергии, а обшивка корабля недостаточно толстая, чтобы блокировать ее всю. — А вы, должно быть, лейтенант Лурам, — отметил Вэнто, снова зацепившись взглядом за ее треугольный кулон. — Я бывал на нескольких чисских кораблях разного возраста и конфигурации, и нигде не заметил такой проблемы. — Хорошая попытка, — девушка за оружейной консолью хмыкнула. — А вы Ярани. Меткий стрелок, который слишком легко отвлекается на симпатичных молодых сослуживиц. — Ого, не знала, что это есть в отчёте, — она откинулась в кресле и закинула ногу на ногу. — И что же, оружейные системы тоже подвержены этим аномалиям? — Честно не знаю. Этот корабль уже года три ни во что не стрелял. — Вот как. Чем же вы занимаетесь на мостике «Серебряного клинка», если нет ни противников, ни угроз, которые вы могли бы проанализировать? — Ну… подменяю других на их станциях, бегаю в столовую за закуской… это ведь все ещё крейсер, а не грузовоз, так что ему положен тактический офицер, — она патетично развела руками. Освещение снова замигало, на этот раз с большими перепадами, и погасло совсем. Мостик погрузился в бордовую темноту, в которой светились только глаза чиссов и тусклые аварийные лампы. — Ой-ой, — сказал Корис, беспомощно тыкая пальцем в погасший экран. — Это не я! Брови Илая поползли вверх. Прямо сейчас его команда напоминала ему группу студентов Академии, провалившуюся на экзамене по предполётной подготовке. Давно он не встречал подобного безразличия к своим обязанностям и возможной судьбе товарищей. — Радиация, говорите? — протянул он, пытаясь привыкнуть к неожиданной темноте, в которой из-за чёрной униформы чиссы были похожи на тени с сияющими глазами. В какой-то момент ему даже померещилось, что их было больше, чем на самом деле. — Думаю, это временно, — высказался Корис. Его тон и впрямь был беззаботным — слишком беззаботным в контексте того, что происходило. — Волноваться не о чем. Илай глубоко вдохнул, призывая всё своё самообладание, чтобы не дать эмоциям затмить рассудок. Он всё ещё не мог поверить, что экипаж чисского корабля мог вести себя столь безответственно. Очевидно, командование никогда не посылало к ним проверок и большую часть времени делало вид, что корабля с сотней экипажа просто не существовало. — Мне нужно знать, какие системы вышли из строя. А главное почему, — наконец сказал он, подавляя желание эмоционально выругаться в лицо каждому из присутствующих на смеси чеуна, сай-бисти и стандарта. — Не могу, сэр. У меня все экраны сдохли, — с досадой ответил Корис. — Ярани, поди сюда, поможешь мне запустить аварийный блок. — А он сам не запустился? — лениво спросила Ярани. — Вот дела. Ладно, иду. Илай почувствовал движение воздуха, когда она прошла мимо него, почти не заметив её саму. Видеть он мог по-прежнему лишь тусклые бордовые лампы и шевеление тёмных силуэтов. — Куда делась Сина? — проворчал Саб’эри. — Очевидно решила, что ей незачем быть здесь, пока мы дрейфуем, — предположил Илай. — А зачем нам сейчас она? — Только она знает что происходит. — О, так она техник? — Ну… у неё есть отвёртка, — сообщил старпом совершенно серьёзным тоном. — Очень смешно, Бэри. — Есть, — воскликнул Корис, подключив аварийный блок и вновь оживив свои экраны. — Что-то блокирует подачу энергии прямо у генератора гипердвигателя. Обесточен весь корабль. Внутренняя связь не работает. — Ладно. Ярани, принеси мне фонарь. Потом сходи в медотсек и пошли к генератору самого трезвого техника.

***

Илай взял фонарь и направился в сторону инженерного отсека. В темноте ориентироваться среди похожих один на другой коридоров корабля было трудно, хотя буквально полчаса назад он уже проходил этой дорогой. Вокруг было тихо. Без привычного гудения энергокабелей эта тишина делалась особенно пугающей. Иногда он натыкался на членов экипажа, застывших там, где их застало отключение энергии. Те сдержанно приветствовали его и выглядели совершенно спокойными. Словно им вовсе не грозила смерть от возможного отказа системы жизнеобеспечения. По мере приближения к камере гипердвигателя до Илая всё отчётливее доносилось эхо чьего-то эмоционального разговора. Подойдя к двери в отсек, он смог разобрать отдельные слова. Говорил только один голос, и похоже это был голос Совакс’ин’арат. — Повторю ещё раз. Я ничем не могу вам помочь! — она говорила напористо и агрессивно. — Мне очень жаль! Вам придётся уйти и оставить нас в покое! Илай деактивировал парящий фонарь и как можно тише пробрался внутрь, продолжая наощупь двигаться в сторону голоса, намереваясь взглянуть из укрытия на навигатора и вероятных саботёров, с которыми она вступила в контакт никого не проинформировав. Скоро на фоне более интенсивного освещения вокруг генератора он разглядел её подвижный силуэт. Блуждающая по небу держала в руке отвёртку, словно угрожала ей кому-то, но как Илай ни пытался заглянуть за неё, так и не смог увидеть кого-то ещё. — Если вы не уйдёте добровольно, мне придётся уничтожить вас! Я бы не хотела этого, но вы не оставляете мне выбора! — вдруг Сина резко обернулась — Илай понял это по движению её волос — и посмотрела в его сторону. — Киву! Не сейчас! О… капитан Вэнто! Вы очень не вовремя. — А по-моему очень вовремя. Не представите меня вашим собеседникам? — Да вы ведь их не увидите. И не услышите. Смысл? — Поясните. — У меня есть способ связи с ними. А у вас нет. И вы сейчас мешаете мне прогнать их с корабля. — Кто — они? — Воины. Тысячи воинов. Погибших быстрой, но жестокой смертью, так что у них не осталось даже крупицы осознанности. Только боль, ужас и агония. И их так много, что их присутствие нарушает энергоснабжение. А ещё они похоже деградировали настолько, что не воспринимают мою речь! — Вы хотите сказать, что на наш корабль напали мертвецы? — Это не нападение. Они блуждали в пустоте, пришли на свет и надеялись, что обретут здесь покой. Но не зная кто они и откуда, я ничего не смогу сделать. — Что вы имеете в виду под «обрести покой»? — Найти того, кто поможет им вспомнить прежних себя и снова стать целыми. Это было бы возможно, если бы их было кому узнать. А я не могу разглядеть в этих осколках даже подобия личности. Лучшее, что я могла бы сделать для них, это уничтожить то, что от них осталось, чтобы прекратить их боль. — Если они не воспринимают речь, зачем вы вообще с ними говорите? — Им всё ещё доступны эмоции. Я надеюсь, что выгляжу достаточно агрессивно, чтобы подействовать на сохранившиеся у них примитивные инстинкты. — Будь я даже тупым таун-тауном, я бы вас сейчас не испугался, — Илай снова включил фонарь и убедился в том, что навигатор выглядела скорее жалко, чем угрожающе. Сам же он чувствовал в себе достаточно сдерживаемого гнева, чтобы желать высказаться в лицо даже воображаемому противнику. — Что ж, я подозревала, что не умею быть угрожающей. Может быть тогда вы попробуете? — едко предложила навигатор, и это оказалось последним толчком, опрокинувшим чашу расшатавшихся эмоций капитана. — Да какого ситха происходит на этом корабле? — закричал Илай в пространство на стандарте, отбросив все нормы приличия. — Субординация хуже чем на младших курсах! Никакой дисциплины! Никакого уважения к старшинству! Вы тут, крайт вас задери, словно впервые друг друга видите! Сами сумасшедшие и меня за собой тащите! Вон, я уже говорю сам с собой! Крифф! — ох схватился за перила перед генератором и несколько раз от души пнул ближайшую дугу гипердвигателя. — Траун, как ты это выносил?! Несколько секунд прошли в тишине, пока Илай пытался отдышаться после спонтанного эмоционального выплеска. Потом генератор вдруг загудел, и инженерный наполнился привычным гулом разливающейся по кораблю энергии. Зажёгся свет, и Илай зажмурился и заморгал, привыкая к нему. — Не знаю, что вы им сказали, но это сработало, — сказала навигатор с нескрываемым изумлением. Со стороны входа послышались шаги — наконец пришли двое из технической бригады, и теперь с некоторым недоумением осматривались, обнаружив, что проблема устранилась без их помощи. — О, Сина! Ты уже разобралась? — спросил Тихар, спускаясь к ним. — Благодарите капитана, — ответила Сина и ухмыльнулась. — Да? А что вы сделали? — В общем… — гнев вышел из Илая вместе со словами, и теперь вместо него пришло смущение и непонимание. — Я выругался и пнул генератор. — О. Всегда так делаю, — Тихар одобрительно засмеялся. — Раз вы протрезвели, мы сможем продолжить полёт, — капитан нервно потёр друг о друга ладони. — И если какие-то тени снова вмешаются в работу систем корабля, можете смело прибегать к той же схеме, что и я. — Кстати об этом, у вас прямо за спиной стоит одна, — добавил Ртаки. — Вы точно всех прогнали? Илай почувствовал, как на спине приподнялись волоски, и нервно обернулся. Как и прежде, он никого не увидел. Он ущипнул себя за руку, осознав, что почти начал воспринимать это массовое помешательство всерьёз. Пусть он прокричал на весь инженерный накопившееся напряжение, у него всё ещё были десятки неразрешённых вопросов о том, что происходило на этом корабле. Хотя на часть из них аналитический ум довольно быстро подставлял самые прозаичные материальные объяснения. — Всё в порядке, — заверила Сина. — Этот свой. — Свой? — Илай нервно рассмеялся. — У вас бывают тени-друзья? — Он не друг, — будничным тоном ответила навигатор, цепляя отвёртку на пояс. — Брат одной из моих маленьких мёртвых сестрёнок, которая не хотела оставлять его там, где нашла. Выглядит не намного лучше, чем те, кого мы сейчас изгнали, но хотя бы речь понимает. — И вы все его видите? — устало обратился Илай к техникам. Те единодушно кивнули. — Восхитительно, — пробормотал он и направился на мостик. Определённо на сегодня с него было достаточно этого коллективного безумия. Это была просто случайная неполадка в устаревшем оборудовании. Маловероятная случайная неполадка. И он столь же случайно смог её исправить.

***

Вернувшись в каюту он застал голоэкран над консолью снова включённым. Изображения не было — он весь дрожал от ряби помех, производя отвратительный неоднородный шум. Очевидно, все эти скачки напряжения снова вызвали у ИИ неполадки. — Прекратить воспроизведение, — выкрикнул Илай, чувствуя как волоски на спине снова встают дыбом. Экран погас, и кабинет погрузился в темноту. — Крифф. Он сделал шаг вперёд, и его нога наступила на что-то, раздавив с неприятным хрустом. — Свет! — приказал он и убрал ногу. На полу лежала сломанная модель СИД-защитника, выпавшая из недоразобранной вещевой сумки. Она была сломана ещё до того, как он привёз ее сюда, и у Илая никак не доходили руки подклеить отвалившееся крыло. Он взял ее в руки и приладил его туда, где оно должно было быть. Эта вещь навевала воспоминания о последней встрече с Трауном. Он тогда был сильно не в духе из-за того, что его проект производства истребителей вероятнее всего будет свёрнут из-за финансового приоритета «Звезды Смерти». Настолько не в духе, что швырнул модель о стену с такой силой, что у неё отлетело крыло. Илай тогда забрал ее, ничего ему не сказав. Защитники были очень элегантной моделью истребителей, и в тот момент он решил, что хочет иметь рядом что-то напоминающее о величии Империи, которой он служил, хотя звёздный разрушитель подошел был для этого лучше. Но теперь, спустя год, эта вещь отзывалась в нем тоской по всем тем дням, когда он мог быть рядом с Трауном, и навевала мрачные мысли о том, как те события могли отразиться на его жизни и карьере. Он закрепил истребитель на подставке и поставил на одну из пустых полок в открытых нишах, положив рядом сломанное крыло. Хотя Ар’алани и обещала ему скорый перевод, сейчас он был здесь, и хотел, чтобы модель защитника была на виду. Усевшись за стол, он открыл личный дневник и активировал запись. — Ты дурно на меня влияешь Траун. Думаю, Ар’алани бы так и сказала, если бы увидела, что я сегодня творил. Я даже попробовал «Озерную гладь». Интересно, пил ли ты сам когда-то эту дрянь? Здесь все говорят о каких-то тенях, но мне видится, они сами стали как тени. У меня такое ощущение, что большинство из них сами не понимают, почему до сих пор живы. Их выбросили и забыли здесь. Оставили собирать трупы. Им безразлично, увидят ли они завтрашний день. А теперь и меня бросили сюда. Но я ещё слишком живой. Так что, пока я здесь, я попробую напомнить им о том, что они тоже ещё живы. Траун… мне неприятно признавать это, но я очень волнуюсь. Может это место так на меня влияет, и я скоро тоже начну видеть мертвецов? Ты так давно не выходил на связь, что я начал вести эти записи, просто… чтобы представлять, что говорю с тобой. Если ты… — он осекся, обмерев от того, что чуть не произнёс, и тут же поправил себя, — когда ты вернёшься, я дам тебе прослушать их все. Как ты когда-то отдал мне свой дневник. Он поежился и обнял себя за плечи, снова ощутив пробегающий по телу холод. — Я не хочу думать о плохом, но… я видел все эти трупы, и кто знает, сколько мне ещё предстоит. Я не могу не думать, что… если бы ты хоть как-то дал мне знать, что с тобой все в порядке, мне было бы легче… В его речь вмешался резкий звук падения. Илай вскочил с места и выхватил бластер, оглядывая пространство вокруг. В комнате никого не было. На всякий случай он заглянул в спальню — там все оставалось нетронутым с его последнего визита. Дверь в освежитель была закрыта снаружи, но на всякий случай он проверил и там. Однако и там было пусто. Повернувшись лицом к стене, он обнаружил наконец источник шума. Полка, на которой стояла модель СИД-защитника, накренилась, и истребитель снова оказался на полу. Теперь у него отломалось и второе крыло. — Вот дерьмо, — выпалил Илай с досадой и, убрав бластер в кобуру, опустился рядом с упавшей игрушкой, осматривая повреждения. — Это кто-то из вас? — спросил он громко и снова огляделся. Затем тяжело вздохнул и накрыл лицо ладонью. — Крифф. Ар’алани права, тут и впрямь недолго свихнуться.