Маяк

Илай слышал музыку. Медленный мелодичный рисунок касался его подобно каплям тёплого дождя — такого, какой он видел лишь в спокойных днях детства на Лисатре. Между тем за окнами был день. Слепящий свет восходящего солнца проникал через высокие окна и ложился яркими полосами на пол, из-за чего почти невозможно было разглядеть то, что оставалось в тени. Сам он стоял посреди одной из полос света. Зал, в котором он находился, казался бесконечным, и музыка заполняла его целиком. В ней было что-то очень знакомое. В тени совсем рядом с ним что-то шевелилось, но из-за яркого света он не мог уловить, что именно, как бы ни пытался прищуриться. Он мог воспринять лишь сам факт движения, но не осознавал ни направления, ни скорости. Он подошёл ближе к полосе тьмы, и когда он был лишь в шаге от неё, из тени на свет вдруг вытянулась рука и схватила его запястье. Илай вскрикнул и замер, внимательно глядя на неё. Сильная широкая ладонь с напряжённо вздувшимися венами, хорошо отглаженный белый рукав. На чуть показавшемся из тени плече что-то блеснуло золотом, но тут же исчезло. — Траун? — спросил Илай, тут же проассоциировав этот блеск с эполетами гранд-адмирала. Ответа не последовало. Он снова попытался вглядеться в темноту, и увидел нечеткий темный силуэт, с лица которого смотрели сияющие алым глаза, и их свет искажался, словно между ними и Илаем дрожал горячий воздух. Музыкальный рисунок зациклился, повторяя одни и те же четыре ноты. Солнце всходило, и полосы света на полу становились короче. Тень, накрывавшая зал, с неправдоподобной скоростью подбиралась к его ногам. Он обеспокоенно взглянул на неё — отчего-то в нем сильно было чувство, что он ни в коем случае не должен переступать эту грань. Когда она была уже совсем близко, рука, державшая запястье, отпустила его. Илай тут же сделал несколько шагов к окну, и успел увидеть, как она скрылась в тени, в глубине которой он снова не мог ничего разглядеть. Он встал у края окна и посмотрел вниз. У подножия голой белоснежной стены раскинулось поле высоких ледяных кристаллов, блестевших в лучах солнца, поднявшегося почти в зенит. Он мог спастись от надвигавшейся тени только спрыгнув прямо на них, и это казалось очень сомнительным решением. Он снова оглянулся. Между ним и тенью оставалось меньше метра, и она продолжала приближаться. Теперь, когда света вокруг почти не было, стало намного лучше видно то, что было в ней — десятки движущихся фигур, оглядывавшихся на него тусклыми алыми глазами. Каждая из них меняла свой облик по несколько раз в секунду, из-за чего рассмотреть ни один из них не представлялось возможным. Когда тень была лишь в шаге от него, из неё снова вытянулась рука в белом рукаве. Но на этот раз вместо того, чтобы схватить его, она с силой вытолкнула его из окна. С криком ужаса Илай полетел вниз на острые кристаллы. Однако в конце падения его спина встретилась с прохладной поверхностью пола. В каюте было темно. Так темно, что на секунду это ошарашило его, только что видевшего яркое солнце. Со стороны коридора раздавался сигнал оповещения о желтом режиме готовности. — Свет. Поднявшись с пола, он потёр ушибленную падением голову. Пробуждение было столь резким, что неприятный сон стремительно растворялся в памяти. Времени на то, чтобы попытаться вспомнить и проанализировать его образы не было — нужно было выяснить, что происходило с кораблём. На ходу надевая униформу, он приказал голосовому ассистенту вызвать мостик. — Говорит капитан Вэнто. Доложите ситуацию. — Докладывает лейтенант Лурам. Мы изменили курс и… идём очень неровно, — словно в подтверждение ее слов корабль ощутимо тряхнуло, так что Илай снова чуть не упал. — Не рекомендую передвигаться по кораблю, пока мы не долетим… куда бы мы ни летели. — Как это понимать? Кто отдал приказ о смене курса? — Никто, сэр. Это была инициатива навигатора. — Сина? И как она это объяснила? — Никак, сэр. Она одержима, и сейчас лучше ее не прерывать. Это может быть чревато опасными последствиями. — Одержима? Ладно. Я скоро приду. Конец связи, — он завершил вызов. — Вот же крайтово дерьмо… Пробираться по коридорам из-за регулярно повторявшихся рывков было целым приключением. По пути Илай встретил троих членов экипажа, которые бросили эту затею на полпути и стояли, вжавшись в стены, ожидая, когда эта тряска закончится. — И часто тут такое? — спросил он у одного из них, снова споткнувшись о собственный шаг и едва удержавшись на ногах. — Каждые пару месяцев, — ответил чисс без иронии. Илай усмехнулся. «Серебряный клинок» не подходил для ведения активных боевых действий, но на нем определенно некогда было скучать. Две недели на борту, прошедшие в рутинном патрулировании, были для него полны открытий, пока он налаживал контакт с членами экипажа, постепенно разгадывая их тайны. И вот сейчас случилось нечто, о чем его туманно предупреждали многие, не давая никакой конкретики. Протокол «тсы’хай» был закреплён за этим кораблём как основная миссия не просто так. Если остальные выполняли его в случае случайного нахождения погибших кораблей поблизости, то сюда приходили послания прямо из-за «грани». Из неохотных расплывчатых объяснений Илай рассудил, что так чиссы называли посмертие, в котором по их мнению обитали тени, отказавшиеся разорвать связь с миром живых — как правило из-за того, что приняли насильственную смерть. Никаких подробностей того, откуда взялась эта вера в рядах воинов столь скептично настроенной расы, и были ли у неё обоснования кроме коллективных галлюцинаций экипажа, ему пока узнать не удалось. При попытках узнать больше все тут же ссылались на Совакс’ин’арат, а та в свою очередь говорила о тенях словно о своих воображаемых друзьях, которые заходят к ней поболтать между сменами и иногда пишут на стенах ее рукой. Связав это с надписями в её каюте, Илай почувствовал острую потребность получить подтверждение или опровержение того, что это было лишь плодом воображения травмированной далеким прошлым девушки, и похоже сегодняшний день его обещал. На мостике, как и в коридорах, все старались держаться за что могли, опасаясь резких рывков, происходивших часто и с непредсказуемой периодичностью. За видовым окном гиперпространство вспыхивало и переливалось, то сжимаясь в линии, то снова расцветая пестрыми цветами. Лурам сидела в капитанском кресле, вцепившись в подлокотники, и не заметила появления капитана даже когда тот встал рядом с ней. За навигационной консолью тем временем происходило нечто странное. Илай успел убедиться, что Совакс’ин’арат, несмотря на ее эксцентричность, хорошо знала свое дело. Однако то, что происходило сейчас, было больше похоже на неуклюжее вождение маленькой девочки, едва прошедшей подготовку навигатора. Он видел подобное на «Стойком» — одна из самых юных блуждающих по небу переволновалась во время полёта, и им пришлось пережить несколько часов такой же тряски. Наконец, после очередного рывка, гиперпространство за окном свернулось в белые точки звёзд, и корабль остановился. Все, кто были на мостике, облегчённо выдохнули. Илай решительно шагнул к навигационной консоли, намереваясь задать блуждающей по небу пару вопросов. Та, явно предвидев его действие, предупреждающе выставила руку, давая ему знак немного подождать. Вид у неё был ещё более жалкий, чем обычно — растрепавшиеся в ходе тряски волосы были похожи на взрыв, бледное лицо блестело от пота, вокруг глаз легли тени. Она сжимала губы, и тут Илай догадался, что должно произойти, и успел сделать шаг назад, прежде чем девушку вырвало в его сторону. Прокашлявшись и отдышавшись, она открыла глаза и рассеянно взглянула на него. — Мои извинения, капитан. Мы разбудили вас? — Нет. Я сам проснулся, — Илай поёжился, когда в его памяти промелькнула рука, выталкивающая его из окна. — Однако мне хотелось бы узнать, на каком основании вы самовольно сменили курс. — Я навигатор. Если я меняю курс, на это всегда есть причина, — ответила она устало. — Разве не так это работает? Илай закусил губу. В целом это было правдой — с навигаторов обычно не спрашивали за резкие скачки и извилистые траектории, когда они вели корабль через сложные регионы. И чтобы узнать нужные ему ответы, ему нужно было иначе формулировать вопросы. — Как капитан, я имею право знать эту причину. Где мы находимся? И почему? — Мы вылетели на десять световых лет за пределы пространства чиссов, — сообщила Лурам, которая уже перешла из капитанского кресла за свою консоль и активировала карту. — Неисследованная безымянная система. Прямо под нами единственная пригодная для жизни планета и… о. Здесь и правда есть разбившийся корабль. Конфигурация соответствует легкой тактической единице модели двухсотлетней давности. — Спасибо, Лурам. Однако я хочу послушать, что скажет Сина. Навигатор шумно выдохнула, сдув с лица прядь волос. — Ладно. Я летела, летела, летела, и тут появилась сестрёнка. Я не в настроении была общаться, поэтому она взяла меня за руку и повела корабль сама. Уверяет, что тут что-то важное. — То есть корабль развернули не вы, а одна из… девочек-призраков? — Её зовут Сант’ори. Характер паршивый. Водит очень плохо, — навигатор ухмыльнулась, опустив взгляд на пятно собственной рвоты. — Не знаю, что там на том корабле, но. Старые крушения всё ещё попадают под тсы’хай. — Так и есть, — Илай нахмурился, поморщившись от коснувшегося его обоняния запаха. — Но всё же мне не нравится, что я узнаю об этом таким образом. — Вы спуститесь туда или нет? — её голос снова стал скучающе-безразличным, словно она и правда готова была снова войти в транс и вернуть корабль на курс, с которого её увели. Капитан чувствовал раздражение, но понимал, что будь то безумие или реальное вторжение призрака в её деятельность, блуждающая по небу не имела сознательного намерения привести корабль сюда. — Да. Протокол обязывает меня спуститься, — Илай натянуто улыбнулся. — Однако я поставлю вам одно условие, Сина. После посадки вы позовёте сюда уборщика, а сами сходите помыться и наденете чистую форму, — он кивнул, наблюдая за тем, как по её уставшему лицу расплывается искреннее удивление. — И бельё тоже! — Будет исполнено, сэр, — сказала она, усмехнувшись в ответ.

***

На борту «Крадущейся в тумане» не осталось активных систем. Корабль рухнул на поверхность безымянной планеты более сотни лет назад. К большому удобству группы высадки, атмосфера была богата кислородом, а температура поверхности достаточно высока, чтобы не нуждаться в термической защите. В этот раз в группе, помимо Саб’эри и пожелавшего снова участвовать в высадке капитана, на борт погибшего корабля должны были подняться Норо’ки’ракс и Вал’ура’мани. Также к ним присоединился Корис, изъявивший желание собрать образцы местной флоры. В таких условиях за столь долгий срок тела погибших членов экипажа уже должны были разложиться, и необходимость их транспортировки прямо сейчас была под вопросом. Первым делом нужно было извлечь черный ящик, уцелевшие ценные технологии и полный список тех, кто был на борту. «Крадущаяся» упала среди лесистых холмов, и в образовавшиеся в корпусе пробоины безжалостно врывалась местная растительность. Корису даже не нужно было сворачивать с маршрута — желаемые образцы практически сами падали ему в руки. Здесь же хватало и представителей фауны, от роившихся в лучах солнца цветных мотыльков до среднего размера грызунов, свивших гнезда в развороченных контейнерах. Илай был впечатлён зрелищем того, как бурно цветущая жизнь оплетала мёртвый металлический остов боевого корабля. Это было приятное разнообразие — обнаружить незарегистрированное кораблекрушение после полутора недель в космосе, несмотря на экстраординарные обстоятельства их появления здесь. В такой обстановке почти не приходили мысли о смерти, и даже когда они обнаружили несколько скелетов, полурастащенных животными, это вызвало у него лишь отстраненную печаль за тех, кто встретил здесь свой конец. — Там, — вдруг сказала Лурам, указывая в темное ответвление коридора, до которого солнечный свет почти не доходил. Саб’эри проследил за ее рукой и многозначительно кивнул. — Ой. А можно я туда не пойду? — заныл Окир, переминаясь с ноги на ногу. — Как будто кто-то спрашивает твоё мнение, — ответил Корис с холодной ухмылкой. — Рубка в другой стороне, — вмешался Илай. — И Окир нужен нам здесь, чтобы работать с бортовым компьютером. А что — там? — он посмотрел туда, куда смотрели остальные. — Тень, сэр, — почти будничным тоном сообщил Саб’эри и сделал несколько шагов в сторону темного коридора. — Она хочет показать нам что-то, — добавила Лурам. — Обычно они просто стоят и смотрят, а эта… очень активно двигается. — Я полагал, что мы здесь для того, чтобы найти и вернуть собственность Доминации, а не ради охоты на сомнительные паранормальные явления? — Это что-то, из-за чего Сина привела «Клинок» сюда, — ответил Саб’эри. - Если мы это не найдём, она будет недовольна. Илай вспыхнул. — О, так это она капитан «Серебряного клинка»? — Простите, сэр. Я использовал некорректную формулировку. — Я согласился исследовать эту планету потому, что «Крадущаяся в тумане» подлежит процедурам протокола тсы’хай. А не потому, что блуждающая в небе услышала зов неупокоенного призрака и самовольно развернула корабль. Если вы видите ситуацию иначе, чем я, то я хочу, чтобы вы озвучивали свое виденье. Мне нужны данные, которые я могу проанализировать, а не загадочное молчание. — Так точно, сэр. — «Крадущаяся» упала очень давно, — отстранённо произнёс Корис, продолжая медленно водить в воздухе биосканером. — Здесь очень много жизни, поэтому тени разбрелись и растворились в этих холмах. Возможно, их отголоски живут в этих мотыльках. — Корис, тебе бы стихи писать, — усмехнулся Окир. — В общем — в таких местах обычно нет теней. Но здесь есть. Одна. Что-то ей помешало стать частью этого мира. Она даже выглядит не как обычно. Как щупальца, стелющиеся по полу. И… о, бездна, пригнитесь! Вся группа высадки резко отшатнулась от чего-то, что Илай видеть не мог. В следующее мгновение он ощутил как что-то ударило в его левое плечо. Он вскрикнул и сжал его рукой, но не нащупал ни раны, ни орудия. Даже боли в привычном ее понимании не было — лишь иррациональное ощущение, что кто-то вонзил ледяной крюк прямо в его душу. — Капитан? Как вы? — спросила Лурам. — Ради всех звёзд в галактике, что здесь происходит? — болезненная вспышка прошла, но ощущение чего-то чужеродного, продолжавшего касаться его, все не уходило. Это могло быть вызвано множеством причин, начиная с банального защемления в позвоночнике, но группа высадки явно была уверена в присутствии паранормального. — Не дергайтесь. Оно держит вас, — Лурам подошла к нему со стороны удара и тронула за плечо. Странная боль на миг вернулась, заставив его застонать. — Если попытаетесь бежать — будет хуже. — Если вы все меня разыгрываете, то это самый жестокий розыгрыш в моей жизни. Незримый крюк внутри него зашевелился. Илай сжал зубы, подавляя иррациональный позыв закричать снова. Залитая светом развороченная палуба на миг померкла у него перед глазами, сменившись почти неосвещенным, но целым помещением, которое пересекало чёрной полосой огромное пульсирующее щупальце. Он успел разглядеть лишь его, прежде чем снова оказался в настоящем моменте, непроизвольно дёрнув пострадавшим плечом вперёд. Видение повторилось, но уже чуть дольше, и после этого он обнаружил себя падающим вперёд, но успел выставить ногу. В этот раз возвращение было куда неприятнее физически — по телу пробежала дрожь, к горлу подступила тошнота. — Что за крайтово дерьмо? — воскликнул он, продолжая зажимать несуществующую рану, которая как будто болела все сильнее. — Вам стоило остаться на «Клинке», капитан, — мрачно констатировал Саб’эри. — Надо же, спасибо за поддержку, — съязвил Илай в ответ, прежде чем неведомая сила снова дернула его вперёд. В этот раз он выставил ногу прежде, чем его восприятие померкло, из-за чего эффект сошёл к минимуму. — А теперь отвечайте. Эти… сущности. Они разумны? — Мы не знаем. Только Сина способна общаться с ними. — И вы конечно же никогда ее не спрашивали. Чего они хотят? — Обрести покой. Возможно. Мы не знаем. — То есть вы только видите их, боитесь их, но никогда не пытались их понять? — Илай нервно усмехнулся. — Что вы вообще о них знаете? — Сэр… простите, мы правда ничем не можем помочь. Крюк снова дернул его, и в этот раз мир померк на несколько долгих секунд. Илай не удержал равновесия и упал, успев увидеть шевелящуюся массу темных плоских щупалец. Точнее теперь, когда он смог разглядеть их, они скорее напоминали тонкие ленты, двигавшиеся в этом искаженном пространстве как хищные водоросли в воде. Его восприятие снова вернулось в обычную реальность, в которой он лежал на оплетённом длинными корнями полимерном полу в окружении группы высадки, которая не пыталась ничего предпринять. Все как один чиссы стояли на безопасном расстоянии и смотрели на него с ужасом и жалостью. Его сильно мутило. Голова кружилась, конечности ощущались вялыми. Закашлявшись, он приподнялся на колени и выставил руку вперёд. — Прекрати это! — сказал он, стараясь вложить как можно больше веса в свои слова. — Если ты можешь слышать меня и понимать, если ты когда-то было чиссом, ты больше не станешь тянуть меня к себе! На несколько минут все затихло. Илай отдышался, встал на ноги и отряхнул униформу. Его тело пришло в себя от необъяснимых переключений восприятия, и странный опыт и связанные с ним эмоции выветривались из мыслей также быстро, как сегодняшний сон. Только плечо все ещё болело — так сильно, что он почти перестал чувствовать левую руку. Невидимый крюк будто пульсировал в нем, наполняя болезненным холодом. — Сэр, оно все ещё в вас, — взволнованно сообщил техник. — Я знаю, — выдохнул Илай, устало взглянув на тёмный коридор, ведущий к некогда жилым помещениям «Крадущейся». — Окир — иди в рубку и начни работать с данными. Корис — можешь остаться здесь. Лурам и Бэри — вам придётся быть моими проводниками.

***

В темном коридоре пришлось включить парящие фонари. Очевидно, присутствие призрака каким-то образом препятствовало тому, чтобы местная флора и фауна захватили эту часть корабля, поэтому здесь все словно застыло в том состоянии, в котором оказалось после падения. Возможно даже здесь остались нетронутые животными скелеты, которые ещё можно было вернуть домой. Темные щупальца тянулись через целый коридор жилого отсека. Двери в большинство кают были открыты, покорёжены или сломаны. Но одна оказалась закрытой и неповреждённой. — Это здесь, — сказал Саб’эри, поравнявшись с ней. — И что вы видите? — спросил Илай. — Они тянутся из-под двери почти по всему кораблю. Как тонкие ленты. Нам нужно открыть дверь, — ответила Лурам, потеребив украшение на шее. — Я принесу лом, — сказал Саб’эри и ушел в сторону аварийной станции. Спустя пять минут дверь удалось сдвинуть. Илай наблюдал за работой двух чиссов, стоя у стены — левая рука всё больше холодела и теряла чувствительность, а по телу продолжала разливаться слабость, так что он решил не принимать участия. Когда дверь была открыта полностью, из-за створки выпало иссохшее тело и тут же рассыпалось. Маленький череп перекатился через коридор и коснулся ботинок Илая. — О, нет… — тихо прошептал он и прикрыл рот рукой, чувствуя как волна сильных эмоций поднимается внутри. Тело принадлежало ребёнку — даже в таком состоянии было видно, что он вряд ли был старше пяти лет. Точнее она — в таком возрасте на боевой корабль могла попасть только маленькая блуждающая по небу. Её судьба была до печального очевидна. Она была слишком юна, и только начала обучение, поэтому в момент, когда корабль терпел крушение, за навигационной консолью был кто-то другой, в то время как эту малышку закрыли в каюте. И когда корабль разбился, она могла каким-то чудом выжить, и последние часы своей жизни отчаянно стучать в закрытую дверь, не догадываясь о том, что некому её выпустить. — Лурам, соберите кости и одежду. Аккуратно. — Слушаюсь, сэр. — Капитан, вы просили докладывать вам обо всём, что мы видим. Так вот… — Саб’эри указал на пустую каюту. — Тень стоит здесь. Теперь её щупальца неподвижны. Илай заглянул внутрь. Его глаза по-прежнему не видели никакой тени, но он всё ещё мог вообразить её — маленькую девочку, окружённую щупальцами страха, тянущимися к любому, кто мог её услышать. Он перешагнул порог и опустился на корточки, прикинув, что так его лицо будет на уровне её головы. — Привет. Мы нашли тебя. Возможно тебя смущает мой вид, но я служу Доминации также верно, как любой из чиссов, — он протянул ей правую руку. — Ты можешь больше не бояться. — Она идёт к вам, сэр. А теперь… обнимает вас. Вы не чувствуете? — Нет. Даже обидно. Та штука в плече всё ещё болит, — сказал Илай и тут же отметил, что боль резко усилилась. Невидимый крюк внутри зашевелился и с каждым движением продолжал ранить что-то внутри. Восприятие вновь переключилось, показав ему чёрный силуэт девочки с алыми глазами, сжимавшей в ладони огромный крюк, источающий слабый свет. Вернувшись в привычную реальность, Илай снова чуть не упал. — Она его вынула. И щупальца исчезли. Теперь она выглядит как обычная тень ребёнка. — Значит теперь я свободен, и мы можем продолжать миссию, — Илай поднялся и расправил плечи, стараясь игнорировать всё ещё остававшееся ощущение фантомной раны. Ещё раз ощупав, он убедился, что у контакта с тенью действительно не было никаких физических последствий. — Лурам, отнеси кости на борт «Клинка». Бэри, пойдём посмотрим, как успехи у Окира. — Но сэр. Вы ранены. Как ваш старший помощник я настаиваю, чтобы вы вернулись на корабль и отдохнули, — голос старшего помощника звучал непривычно обеспокоенно, без примеси прежнего холодного раздражения. — Мое тело не повреждено. Я не истекаю кровью. Не вижу причин, — он снова поморщился от ощущения слабости, прокатившегося волной от места, где его ранил призрачный крюк. — Если вы беспокоитесь об отчетности, то не волнуйтесь. Никто ничего не узнает. Официально мы не видим никаких призраков и не обязаны о них рассказывать. — Бэри, вы ведь уже видели такое раньше? — Конкретно такое — впервые. Обычно прикосновения теней похожи на дуновение ледяного ветра. Не зная, что это, можно не заметить, даже если она пройдёт сквозь тебя. Просто на несколько секунд станет очень холодно. — Что случилось с капитаном Онави? — Он болтал много чепухи и разозлил их. И они разорвали его на куски. На теле не было повреждений, но он сам… — старпом поджал губы и тяжело вздохнул. — Они бы и нас разорвали, если бы я не приказал улетать. — Но ни слова об этом не было в отчёте. — Капитан. Вы бы поверили мне, если бы я тогда все рассказал? — Нет. Но у меня было бы больше данных для анализа. Я мог бы раньше найти закономерность в этом безумии и был бы более осторожен, — Илай резко вдохнул сквозь зубы и оперся рукой о стену, почувствовав слабость в ногах. — Интересно, может ли душа истечь кровью? — Я не знаю. Все что мне и другим на нашем корабле дано видеть — лишь тусклые отражения того, что находится за гранью. Даже Сина не видит полной картины. — Но вы даже не попытались мне ничего объяснить. На все мои вопросы. — Извините меня, капитан. Я был в плену предрассудков и считал назначение инородца на наш корабль оскорбительным для всего экипажа. Я привык считать изначальных людей низшим видом, как и другие расы. Но сегодня вы проявили храбрость и рассудительность, достойную чисского воина. — Учился у лучшего, — Илай улыбнулся. Траун бы точно гордился его способностью сохранять самообладание в столь нестандартной ситуации, и не факт что он бы на его месте его не утратил. Столкновения со сверхъестественным были для его возлюбленного наставника столь же непостижимы, как имперская политика. — Капитан, идемте, — сказал Саб’эри, и Илай внезапно осознал, что чисс закинул себе на плечи его левую руку и медленно вёл его вперёд, придерживая за правый бок. Он почти не чувствовал этого — словно его тело было совсем не его, а просто куклой, за которой он наблюдал со стороны, одновременно находясь внутри. Восприятие снова размылось, и он видел одновременно залитую солнцем палубу, на которой продолжал исследования Корис, и странное темное измерение, в котором боль от раны ощущалась намного реальнее. Он не заметил, как они поднялись на борт «Серебряного клинка» — сознание соскальзывало с объектов и образов реального мира. Окружающие голоса сливались в неразличимый шум, среди которого кто-то настойчиво звал его по имени. Потом он оказался лежащим в медотсеке. Над ним склонился некто в медицинской маске, за которой не видно было его лица. В руках его была наготове большая игла с продетой в неё сияющей нитью и пинцет, которым он вынимал из его плеча темные осколки. Илай повернул голову — около койки стояли несколько обеспокоенных девочек-навигаторов. Одна из них — самая маленькая — сидела на краю и держала его правую руку. Лицо у неё было заплаканное. — Прости, прости, я не хотела, я не знала, — причитала она тоненьким голоском, звеневшим эхом по всему медотсеку. — Все хорошо, — тихо ответил он ей и попытался улыбнуться. — Я не сержусь. Когда безымянный медик нажал на его плечо, Илай снова закричал от боли, но скоро смог с этим совладать и, когда игла зашивала рану, терпел молча. Когда его восприятие наконец полностью вернулось в норму, он обнаружил себя лежащим на диване на наблюдательной палубе. За видовым окном над цветущими холмами безымянной планеты раскинулась ночь. На нем все ещё была униформа. Он ощупал себя и не сразу осознал, что необъяснимая боль в плече исчезла, и левая рука ощущалась такой как раньше. О случившемся напоминало лишь фантомное покалывание под кожей, которое можно было бы принять за раздражение от давящего шва. Илай сел и огляделся. Не с первого раза он заметил темный силуэт в углу дивана. — С возвращением, капитан, — обратилась к нему Совакс’ин’арат. В ее голосе не было привычных усталости и раздражения — лишь легкая грусть. — Мне жаль, что вы пострадали. — Почему я здесь? — Потому что в медотсеке бы вам не помогли. Илай снова повёл плечом и посмотрел в окно, где за стеной из деревьев продолжал мерцать свет со стороны места крушения «Крадущейся в тумане» — экипаж продолжал работу без него. Случившееся казалось совершенно нереальным, но притом отрицать его реальность он больше не мог. Невидимый призрак достал его из-за грани и попытался утащить за собой, и ему это почти удалось. Илай никогда ранее всерьёз не задумывался ни о загробной жизни, ни о душе как нематериальном проявлении его личности, но в тот момент он чувствовал, что этот крюк пытался вырвать его душу из тела и утянуть за ту самую грань. В его памяти снова промелькнул образ из сна — яркая полоса света и тень, в которую нельзя было наступать. Словно часть его уже давно начала догадываться о том, с чем он на самом деле столкнулся. — Та девочка… Как ее звали? — он снова заговорил, не желая задумываться об этом глубже. По крайней мере теперь он мог попытаться поговорить с Совакс’ин’арат на её языке, а значит, возможно, и достучаться до неё за всей окутывающей её загадкой. — Ми’ри. Она не хотела вас ранить. — Ей было так мало лет. Она просто хотела, чтобы кто-то услышал её и вытащил оттуда. — Вы не могли видеть и слышать ее, и даже не верили в её существование, но все равно заговорили с ней. Другие даже не додумались. Они только боятся, хотя и делают вид, что привыкли, — Сина усмехнулась. — Может, вы и правда тот самый капитан, что способен удержать «Серебряный Клинок», командир Вэнто. — Я их увидел, — признался Илай. — Трёх блуждающих по небу и одного постарше. Он каким-то образом зашил эту… призрачную рану? — Киву. Никто из сестрёнок не знал, что делать, а он сымпровизировал. Так что возможно он спас вам жизнь. Правда, я не до конца понимаю, как он это сделал. — Я всё ещё допускаю, что надышался чего-то в атмосфере планеты, и бредил. Это было словно в другом измерении. — Это и есть другое измерение. Вы заглянули за грань опасно глубоко и могли не вернуться. — Этот Киву… Вы говорили, что он жуткий, но я не нашёл его таким. Хотя я, конечно, не видел его лица. — Он изменился. Вернул часть себя. Такое бывает, когда тень находит отпечатки прежней жизни и вспоминает её. Я видела такое только однажды — когда члены семей экипажа «Клинка» приходили забрать их тела. Только тогда они успокоились и оставили меня. — Но при этом, вы всё равно никогда не остаётесь одна. И призраки продолжают приходить к вам и использовать. Как сегодня. Совакс’ин’арат встала, подошла к окну и положила на него ладонь. В тусклом свете Илай заметил, что ее растрепанные обычно волосы были расчесаны и собраны в высокий хвост и, очевидно, вымыты. Она все же последовала его приказу. — Застыв перед порогом вечной ночи Душа твоя сияет как маяк, И вспомнив о тебе за миг до смерти, Смогу живым подать твоей рукою знак. Когда в моей груди огонь угаснет, Тепло уйдёт из плоти навсегда, Не растворюсь во тьме я, не исчезну. И крылья обретёт моя душа, Пройдёт тропою солнечного ветра. Огонь твоей души мне будет маяком, В твоих словах воскреснут мои мысли, В руке твоей — бессмертие моё. Произнеся последнюю строку, она подняла левую руку, и Илай вспомнил о том, что видел вырезанные на ней слова. — Мне знакомо это стихотворение, — сказал он, чувствуя как тело снова наполняет холод. На наблюдательной палубе всегда было особенно прохладно. — Митт’рау’нуруодо заставил меня его заучить, когда пытался научить меня чеуну. Оно тогда казалось мне ужасно глупым. Так значит, оно о вас? — Нет. Оно старо, как катакомбы дома Хесс. Есть суеверие, что если умирая прочитать его, то душа найдёт путь домой. К тому, кто любит, помнит и ждёт. Но всё не так просто. В момент перехода многие теряют себя. Забывают, кем они были и кого они ищут. Поэтому они летят на самый яркий свет, который могут увидеть, и почему-то это оказываюсь я, — она развернулась к нему и пожала плечами, опираясь спиной о транспаристил. — А иногда они не могут даже этого, и тогда их находят сестрёнки и дают мне знать. Как сегодня. Бедная Ми’ри была слишком мала, чтобы осознать собственную смерть и улететь оттуда. Илай тяжело вздохнул. Сейчас, когда блуждающая по небу говорила об этом, все выстраивалось в логичную и довольно простую картину. Но притом совершенно не укладывалось в привычные ему концепции, из-за чего внутренний голос продолжал твердить, что все это лишь коллективное безумие, которому он тоже поддался. Но голос этот становился все тише. — Бэри был прав. До сегодняшнего дня я бы не поверил в подобное. Я даже сейчас не уверен, что верю. — Этот Митт’рау’нуруодо любил вас, раз хотел, чтобы вы выучили «Маяк», — сказала Сина совсем тихо. — Он ещё жив? — Да. Я думаю. Я… я надеюсь, — Илай с силой закусил губу, чувствуя как ком подкатывает к горлу. Последний год он как мог гнал от себя мысль о том, что с Трауном действительно могло произойти что-то ужасное, но вопрос Сины всколыхнул похороненную глубоко тревогу. Из глаз сами собой вытекли две слезы, и он поспешил размазать их ладонью по лицу. — Я не знаю, — он покачал головой и закрыл рот ладонью, сжав зубами указательный палец, надеясь что физическая боль прогонит обратно мучительный страх, порождённый долгой неопределенностью. — Простите, сэр. Это не мое дело. — Все нормально. Если вам вдруг захочется поговорить с живым человеком — заходите, — поднявшись с дивана, он заставил себя улыбнуться, но не мог видеть, улыбнулась ли она в ответ. — И если к вам явится кто-то с таким именем — пожалуйста, дайте мне знать.

***

Вернувшись в каюту, он умылся тёплой водой, чтобы немного разогнать кровь в замёрзших руках. Вытерев лицо, он взглянул на свое отражение, и тут же выронил полотенце. В отражении за его спиной стояла тень. Ее силуэт был нечетким, но в нем легко угадывалась голова и руки. Она была почти прозрачной, но тьма, из которой она состояла, была подвижной, и менялась так быстро, что конкретных черт невозможно было разглядеть. Одна рука вытянулась и обняла Илая за плечи. Он ощупал себя, но ничего не обнаружил. Тогда он коснулся зеркала, чтобы убедиться, что его прохладная гладкая поверхность была реальна. Сглотнув комок, он зажмурился. Физически прикосновения тени никак не ощущались, а значит — это всё ещё мог быть обман зрения, вызванный стрессом или массовой истерией, ставшей нормой на этом корабле. Хотя, после сегодняшнего инцидента, он сильно в этом сомневался. — Сейчас я открою глаза… и там не будет никакой тени, — прошептал он. — Пожалуйста. Я устал. Он открыл глаза, и все так и произошло. В отражении он увидел лишь себя, и только теперь разглядел, что в его спадавшей на лоб чёлке появилось несколько заметных седых волосков, которых не было ещё вчера. Илай взялся руками за край раковины и начал делать дыхательное упражнение. Сердце постепенно возвращалось в нормальный ритм, но его концентрацию сбил голосовой ассистент, объявивший о входящем вызове. Пригладив волосы, он поспешил ответить. На голоэкране возникло лицо Ар’алани. — Слушаю, адмирал. — Добрый день, капитан Вэнто. Я прочла ваши последние отчеты. Очевидно, вы имеете большой успех у экипажа… Вэнто? — обычное строгое выражение на ее лице плавно переменилось на взволнованное. — Что произошло? Только тут Илай осознал, что его руки и губы дрожали — почти неуловимо для него самого, но куда заметнее со стороны. Он сжал кулаки, подавляя дрожь и глубоко вдохнул. — Ничего особенного. Просто мерещится всякое. Все эти разговоры о тенях кого угодно сведут с ума. Адмирал поджала губы и несколько секунд напряжённо молчала. — Ясно. У меня очень много работы, поэтому с твоим переводом подвижек пока нет. Я хотела прислать тебе несколько сводок — твой анализ очень пригодился бы. Мы перехватили несколько кораблей у границ и подозреваем, что между ними есть связь, но нам нужно что-то надежнее подозрений. — С радостью возьмусь за дело, — Илай так сильно воодушевился предстоящей задачей, что не удержался от улыбки. Любая, даже самая унылая аналитическая работа сейчас была лучше, чем вернуться мыслями к необъяснимым событиям, пошатнувшим его веру в понимание мира. Ар’алани нахмурилась его неуставной реакции, и он тут же поправил себя. — То есть… слушаюсь, адмирал. — Вэнто, — ее голос стал тише и мягче. — Не для протокола. Тени нематериальны. Как бы они ни выглядели, они не могут… — по голоэкрану побежала рябь, и всплеск помех вклинился в речь адмирала, неприятно искажая голос, — влиять на нашу реальность. Илай почувствовал как кожа на затылке сжимается. Его аналитический ум слишком привык искать закономерности, чтобы признать такое количество совпадений случайными. Убеждать себя в том, что это были технические неполадки, было все сложнее. — Если вы действительно беспокоитесь о моем здоровье, адмирал, прошу предоставить мне всю имеющуюся у вас информацию. О тенях. И о настоящих способностях Совакс’ин’арат. — С вашей стороны жуткие помехи, — адмирал нахмурилась и подняла руку, словно заслоняясь от чего-то. Илай тяжело вздохнул. Очевидно, что-то или кто-то не желало, чтобы она его услышала. Сказав так себе, он решил не пытаться повторить это снова. — Мои извинения, адмирал. Эта консоль постоянно барахлит. Я прикажу техникам ещё раз ее проверить. — Так почините её. Высылаю данные.