Маяк

Ему снилась Ксилла. Такая, какой он запомнил ее за тот месяц увольнительной, который ему позволили провести в центральном мире чиссов в целях более тесного знакомства с местной культурой и, нечаянно, с некоторыми членами семьи Трауна. Он многое успел там увидеть, но более всего ему запомнились скалы из льда с городами-каньонами и бескрайние покрытые бело-голубым снегом равнины на вершинах плато. Пройдя однажды всего сто метров вглубь такой ледяной пустыни во время сильного снегопада, он оказался будто посередине нигде, в котором время и пространство переставали иметь значение. Все кругом было одинаковым, и глядя на горизонт почти невозможно было отделить небо от земли, и прежде чем его нашли и окликнули спустя всего полчаса, ему показалось, что он простоял вечность на одном месте, созерцая бесконечный снег. И сейчас во сне он снова шёл через это плато, погружая ноги в сугроб почти по колено. Снег падал так быстро, что его следы заметало за считанные минуты. Ветра не было, и ни один звук не проникал из-за стены снегопада. Илай не знал, куда шёл, и в какой-то момент почувствовал такую сильную усталость, что просто упал спиной в снег и уставился в небо, в котором словно ватное одеяло лениво плыли серо-голубые облака. Поначалу они были единым полотном без просветов, но спустя время — как показалось Илаю бесконечно долгое — они вдруг сделались разреженными, местами почти прозрачными, и он увидел, что над ними было вовсе не синее небо Ксиллы. То, что он увидел, было похоже на вид сверху на совсем другой мир. Его трудно было разглядеть, но глаз угадывал что-то похожее на кроны деревьев и горные хребты, посреди которых в солнечных лучах блестело что-то. То ли вода, то ли лёд, то ли металл. У Илая закружилась голова. Он лежал на земле и одновременно как будто парил над этим скрытым облаками миром. Верх и низ в этом измерении перепутались окончательно. Он услышал шаги. Кто-то приближался к нему очень медленно, тяжело ступая по сугробам. Илай с трудом поднялся и посмотрел в сторону звука. Из-за стены падающего снега постепенно вырисовывалась темная сгорбленная фигура. Неизвестный шёл пошатываясь, словно был тяжело ранен или пьян. Илай побежал к нему навстречу так быстро, насколько позволяли высокие сугробы. Когда он был лишь в шаге от него, фигура вдруг остановилась и резко развернулась к нему спиной, протестующе выставив руку в его сторону. Бескрайнюю снежную тишину пронзил громкий потусторонний звук, словно крик искаженный радио-помехами. Илай присмотрелся и заметил, что оставшиеся за фигурой следы были красными, и засыпавший их снег тоже краснел, так что вместо того, чтобы исчезнуть, они постепенно расширялись, и грозились со временем заполнить собою все плато. Илай сделал ещё шаг вперёд и, схватив фигуру за руку, заставил развернуться к себе. Он лишь мельком успел увидеть алое сияние глаз, прежде чем чисс смог вывернуться и скрыть большую часть лица рукой. Пугающий крик повторился, и на этот раз был намного дольше, но в нем не разобрать было ни слова. — Я не понимаю, — сказал Илай. Тогда стоявший перед ним указал свободной рукой на небо. Облака снова сделались непрозрачными, но на них появилась огромная тень, словно над ними навис большой корабль. Но как Илай ни пытался, он не мог рассмотреть его форму. Тогда он снова взглянул на чисса, который уже сделал несколько шагов прочь от него и почти исчез за стеной снегопада. — Постой! Это ты — Киву? — окликнул его Илай и снова попытался догнать. Фигура замерла, но не повернулась к нему. — Я должен тебя поблагодарить. Ты спас мне жизнь. И… я тебя не боюсь, — оказавшись в паре шагов, Илай вновь почувствовал, что выбился из сил, и остановился, чтобы отдышаться. — Подойди ко мне. Я хочу увидеть твоё лицо. Чисс нехотя развернулся к нему и шагнул навстречу. Илай взглянул на него и вздрогнул, потому лица у него почти не было. Лишь глаза и небольшая часть лба и левой скулы были на месте. Остальное было лишь шевелящейся тьмой, по форме напоминающей лицо. И то немногое, что от него осталось, было так искажено, что смотреть на это было физически больно. Стерпев волну иррационального страха, Илай протянул к нему руки. — Ты ведь зачем-то пришел ко мне. Так не убегай. Чисс подошел ещё на полшага и снова указал рукой на небо. Накрывавшая его тень становилась все темнее и темнее. Словно что-то постепенно надвигалось и становилось чётче. — Я все ещё не понимаю. Что это? Это корабль? Ты хочешь о чём-то предупредить меня? Чисс помотал головой и опустил ее, скрыв остатки лица за короткой челкой. На несколько мгновений между ними наступила тишина, но скоро ее нарушил звук падения где-то вдалеке. Илай обернулся и не смог понять, где упало и что, но зато обнаружил, что стена снежинок вокруг исчезла, а красные пятна, расплывавшиеся вокруг следов Киву, уже заполнили половину плато. Спустя секунду в поле его зрения снова упало что-то крупное, темное и бесформенное, и утонуло в кровавом снегу, подняв на скорости тучу бордовых брызг. Следом почти сразу упали еще два таких же объекта, а потом начался настоящий дождь, ознаменовавшийся криком множества голосов вместо грома. Все больше и больше объектов падали в сугроб, уподобившийся теперь бурлящему морю крови. Один из них упал совсем рядом, и, когда осели брызги, Илай разглядел, что это было тело. Человеческое тело, одетое в униформу офицера Галактической Империи. — Что это? Что это значит? — закричал Илай, но не услышал собственного голоса — оглушительный крик продолжал нарастать. Белоснежное когда-то плато стало красно-чёрным от крови и тел, а неба было не видно от продолжавших взлетать от каждого падения брызг. Он повернулся к Киву. Тот продолжал указывать на небо, и Илай снова поднял голову. Там, заслонив остатки света, разорвав пелену облаков, с неба падал огромный корабль. И хотя он не смог разглядеть его форму, прежде чем его громада обрушилась на землю, он успел увидеть рисунок, какого не встречал ни на одном другом корабле. Кроме «Химеры». Илай дернулся и открыл глаза. Обнаружив вокруг полумрак спальни, он облегченно выдохнул. Это не было самое неприятное его пробуждение за последние четыре месяца, но все же одно из самых неприятных. Он привык к тому, что видел кошмары каждый день с того дня, как ступил на борт «Серебряного Клинка», привык к тому, что в них снова и снова в разных обличиях появлялся уже ставший знакомым ему призрак, но ещё ни разу в них не появлялась «Химера» и ее экипаж. Он несколько раз быстро сморгнул, прогоняя прочь жуткий образ дождя из тысяч тел его бывших сослуживцев. Это ему удалось, но жуткий звон от услышанных во сне криков все ещё стоял в ушах. Тогда он потянулся к гитаре, которую держал на прикроватной тумбе и сыграл несколько аккордов. Нервные импульсы, заставлявшие пальцы вспоминать правильное положение, приятные знакомые звуки музыки — это всегда отлично помогало ему прогнать следы дурных снов. В своём последнем сообщении адмирал Ар’алани сказала, что до рассмотрения его прошения о переводе должна была пройти ещё неделя. До этого все откладывалось уже столько раз, что сейчас он почти не надеялся, что последний прогноз окажется правдой. И, пусть он сам не хотел себе признаваться, на самом деле он уже почти не хотел перевода. Поначалу этот корабль и его жители — члены экипажа считали этот корабль своим домом больше, чем любое другое место в галактике — будоражил и пугал его своими загадками. Столкновения с призраками, необычные способности навигатора, которые Илай про себя назвал четвёртым зрением, разговоры о потустороннем, странные сны — все это переворачивало его взгляд на устройство вселенной. Но в какой-то момент, приняв происходящее как данность, он просто включил новые переменные в воображаемое уравнение мироздания, и ему стало неожиданно спокойно. Тайна «Серебряного Клинка» теперь была и его тайной, и он не чувствовал больше потребности разделить ее ни с Ар’алани, ни с кем-то ещё. Он не заметил, когда сам начал видеть тени постоянно. Сперва — лишь как загадочные подвижные пятна в уголке глаза, которые было трудно проанализировать. Но, когда десять дней тому они подобрали дрейфующий шаттл, внутри он увидел три нечетких прозрачных темных пятна, застывших в воздухе над тремя трупами. Он думал, что обязательно бы испугался, но когда все случилось, он не почувствовал ничего особенного. Все те же горечь и грусть, какие он чувствовал и раньше, глядя на погибших. Только теперь он точно знал, что они могли слышать его. А объяснил он себе это тем, что его мозг просто постепенно адаптировал восприятие к новой возможной угрозе жизни, и ничто больше не вызывало у него противоречий. «Серебряный клинок» принял его. Его жители приняли его. И если Совакс’ин’арат была здесь голосом мёртвых, то он, заняв место капитана, стал голосом живых. Он повернулся и заметил в полумраке почти неразличимую тень, застывшую у изножья кровати. Такое было уже не впервые. — Киву. Если ты будешь так часто насылать на меня кошмары, я буду плохо высыпаться, а значит — буду плохим капитаном. Ты этого хочешь? Тень сдвинулась с места и прошла через закрытую дверь прочь из спальни. Илай поднялся и пошёл следом — после столь интенсивного сна ему нужно было принять душ. По пути в освежитель он обнаружил, что над его столом была включена карта галактики, дрожащая от помех. Где-то почти у самой ее границы на звездном полотне мерцала красная точка. — Это что-то новенькое. Компьютер, увеличить отмеченную область. Карта увеличилась, и теперь красная точка покрывала меньшую область космоса. — Увеличь ещё раз. Спустя еще три увеличения точка стояла на конкретной звездной системе. В картотеке чиссов у неё было только циферно-буквенное наименование, на орбите звезды числились шесть планет, две из них были отмечены как пригодные для жизни. Система была далеко от пространства чиссов, грисков или Империи. Это была почти не изученная часть Неизведанных регионов, и данные из этой области получали лишь с помощью наблюдений сверхчувствительными телескопами и другим оборудованием научно-исследовательских станций. И она была слишком далеко, чтобы отправиться туда, не проинформировав высшее командование о столь долгой и дальней отлучке корабля. — И как тебя вообще туда занесло? — Илай закусил губу. Определённо ему стоило обсудить это с Ар’алани. Но позже. Сегодня был важный день.

***

В столовой «Серебряного клинка» царило оживление, какого она не знала уже давно. Почти весь экипаж собрался вместе по инициативе капитана, чтобы отпраздновать синба ч’уси. На борту часто говорили о призраках и о смерти, но в этот день такие разговоры были в порядке вещей у многих чиссов, даже тех, кто всерьёз не верил в загробную жизнь. Эту идею подсказала ему Лурам, когда спустя месяцы совместной службы все же согласилась подробнее рассказать о своём амулете. Она поделилась историей о том, в каком отчаянии находилась годы назад, когда узнала о гибели обеих своих дочерей. Как искала утешение в старинных легендах и древних языках, и ушла так глубоко в эти изыскания, что лишилась поста на станции «Чирга» и была понижена в звании. По легенде такой амулет был окном, через которое было возможно заглянуть за грань в день синба чу’си, и после небольшого культурного исследования Илай обнаружил, что эта традиция очень перекликалась с лисатрианским карнавалом мертвецов. Большая часть экипажа восприняла идею отпраздновать с интересом, некоторые отказались, что впрочем было неплохо — было кого оставить на мостике на случай если около дрейфующего корабля возникнет что-то непредвиденное. В их числе был и Корис, поэтому он остался за главного и пользовался временным простоем чтобы исследовать состав рукава туманности Харбида, находившегося всего в паре тысяч километров от них. Совак’си’нарат от предложения присоединиться к общему веселью отмахнулась желанием поспать, пока ей не нужно было вести корабль. Столь большие сборища не были для Илая чем-то смущающим и пугающим с тех пор как он бывал на куда более оживленных светских раутах в Империи и массовых мероприятиях офицерского состава на «Химере». Он взял с собой гитару и не прогадал — никогда не видевшие подобного инструмента чиссы тут же заинтересовались им и некоторое время с удовольствием слушали музыку и рассказы капитана о Лисатре, пропитанные беззаботностью юности и жарким солнцем. Вдохновлённые его открытостью и некрепким алкоголем, которым Илай заблаговременно запасся, готовясь к этому дню, они начали понемногу делиться своими историями. Не только с капитаном, но и друг с другом. — Я давно хотел сказать тебе, Бэри, — обратился выпивший больше прочих Норо’ки’ракс к старшему помощнику, который вопреки своей обычной напряжённой угрюмости сейчас улыбался вместе со всеми. — Этот твой визор выглядит как очень модные солнечные очки. Кажется, я видел такие у десантников семьи Иризи, когда мы ловили пиратов на Гласиусе. — Ты прав, Окир. Это действительно те самые очки. Я когда-то был членом семьи Иризи и забрал их как сувенир. — Серьёзно? Ты из правящей семьи? — Тебя тогда ещё на свете не было, настолько это было давно и неправда. Я отказался от связей с семьёй, когда стал адмиралом. — Ты был адмиралом? — воскликнул техник с ещё большим удивлением. Вместо ответа Саб’эри приподнял очки, обнажив торчащие из ввалившихся глазниц кибернетические сенсоры, и ухмыльнулся. Окир выругался и зажмурился, нервно отпив половину содержимого своего бокала. — Никто из живых об этом уже не помнит, — снова спрятав пугающие протезы за очками, он отвернулся в сторону стены, где вдали от всех замерли несколько отчетливо выделявшихся теней. — А мёртвые… надеюсь, не держат на меня зла. — Если бы держали, думаю вы бы это давно заметили, — сказал Илай, наблюдавший за их разговором. В досье Саб’эри о его прошлом говорилось крайне мало, и не уточнялось, в каком звании он находился перед тем, как случился его трагический срыв, потому это могло быть и правдой. И хотя это многое объясняло в его поведении, в целом это не имело значения. Со стороны кухни послышались оживлённые возгласы, и среди них неожиданно громко прозвучало знакомое «Баколда!». На несколько мгновений все затихли. Илай повернулся к столу, за которым пятеро чиссов играли в настольную игру, и увидел замершего над ним повара с лиловой фишкой в руке. Затем тишину разорвал чей-то одобрительный крик, и столовая снова наполнилась радостным шумом. — Ничего себе. Арики здесь уже полтора года, и это первый раз, когда он… что-то сказал, — отметила Лурам, с любопытством перебиравшая гитарные струны. Новая волна возгласов, на сей раз удивлённых и напуганных, прошлась по столовой со стороны входа. Илай повернулся туда, и увидел Совакс’ин’арат, неожиданно заявившуюся на праздник. Она шла, пошатываясь, с закрытыми глазами, босая в одной майке и штанах, прижимая к груди испачканную кровью простынь. В крови же были ее руки и лицо. — Чтоб меня… — вырвалось у Норо’ки’ракса, чуть не выронившего от удивления свеженаполненный бокал. Илай сорвался с места и подхватил навигатора в тот момент, когда она чуть не рухнула на пол. Отбросив простыню из ее рук на стол, он поднял её и понёс в кухонный освежитель, где усадил на закрытый стульчак. Набрав в ладонь холодной воды, он быстро умыл ей лицо. Кровь лилась из носа. Увидев это, Илай снова приподнял её и подставил ее лицо под поток воды. Спустя где-то минуту она закашлялась и ухватилась руками за края раковины, нетвёрдо встав ногами на скользкий от воды пол. Илай продолжал на всякий случай придерживать ее плечи. Наконец она открыла глаза и некоторое время просто смотрела на их отражение в зеркале, пока холодная вода продолжала охлаждать сосуды. Илай отметил, что они светились очень тускло, что, как и посеревший тон кожи, говорило о том, что она уже достаточно давно истекала кровью. — Вот ведь проклятые мертвяки, — тихо сказала она и выключила воду. Кровь из носа перестала течь, но Совакс’ин’арат пока не стала менять положение. — Спасибо, капитан. Кто же довёл меня до столовой? — Вам нужно в медотсек. Что произошло? — Не знаю. Я спала. Говорила во сне с сестрёнками. А потом они пришли… они так раньше не делали. — Так — как? И кто они? — У меня в комнате есть чем писать. Маркеры. Куски углепластика. Стекло. Даже моя отвёртка. Ей можно… царапать по стене, — навигатор нервно засмеялась. Ее тихий голос дрожал. — А этим кровью приспичило. Чуть не убили меня. Придурки. Хватка её рук ослабла, ноги подогнулись, и Илай снова поймал её. — Сэр… капитан Эли’вэнто… вы должны это увидеть! — позвала из-за спины Лурам. — Не сейчас. — Просто взгляните. Илай раздраженно обернулся и увидел её, замершую с развёрнутой простыней, которую принесла Совакс’ин’арат. На чистом белом полотне красовалось множество разных надписей, все под стать тем, что он уже видел запечатленными на стенах «Серебряного Клинка» двадцать лет назад. Среди них было пятнадцать имён и столько же одинаковых последовательностей цифр с датой и координатами, все написаны разным почерком. Нижняя часть простыни была запачкана кровавыми следами ладоней слишком сильно, чтобы разобрать написанное на ней, но Илай подозревал, что там была та же информация. — Крайтова задница, — выпалил Илай, присвистнув. Состояние простыни наглядно демонстрировало, как много крови успела потерять Совакс’ин’арат. Если конечно это была ее кровь. Снова подхватив ее на руки, он подозвал пару чиссов на помощь. — Это подождёт. Сначала нужно ее осмотреть.

***

Отослав самого трезвого из техников на мостик изучать оставленные на простыни имена и координаты, Илай остался в медотсеке. Совакс’ин’арат постепенно приходила в себя после срочной инъекции гемостимулятора — спонтанное кровотечение, вызванное внезапной перегрузкой сосудов, забрало у неё почти литр крови. К счастью, это не вызвало повреждений мозга. — Она будет в порядке, — поспешил успокоить его медик. — Можете не беспокоиться. Через пятнадцать минут последствия кровопотери будут устранены. — Нам нельзя лететь туда, — тихо пробормотала навигатор. — Там мутах’су. Он разрывает души. Из-за этого они кричат так громко и сходят с ума от боли. — Что ещё за мутахсу? — За гранью обитают не только тени. Мы не сможем им помочь, — Совакс’ин’арат покачала головой. — А если мы полетим туда — никто не поможет нам, командир. Решение за вами, но… я выскажусь за то, чтобы отказаться принять этот зов, — она повернулась к капитану и пристально взглянула на него. Ее глаза сверкнули ярче. — Я не хочу жертвовать живыми ради успокоения мертвых. И не хочу встречать смерть прежде, чем узнаю жизнь. — Я приму это к сведению и не буду вносить координаты в отчёт. Если вы считаете, что это слишком опасно, я верю вам. — Капитан, — Саб’эри вошел в медотсек. — Вам срочный вызов от адмирала Ар’алани. — Крифф… хорошо. Я уже иду. Приказав перевести вызов в свою каюту, он явился на место. Не дав ему возможности поприветствовать себя, адмирал тут же заговорила. — Мы получили сигнал бедствия высшего приоритета от дредноута «Неукротимый», сейчас с ним нет связи. Всем ближайшим кораблям приказано явиться для огневой поддержки. Возможно столкновение со значительными силами грисков. Вэнто, по моим данным ты находишься недалеко от туманности Харбида. Пусть «Серебряный клинок» немедленно отправится в указанные координаты, вы ближе всех. Вы не сможете вступить в бой, но соберёте стратегическую информацию. Оставайтесь незамеченными, и да пребудет с вами воинская удача. На голоэкране всплыли координаты, и Илай внутренне содрогнулся. Те же самые цифры, что были написаны кровью на простыни Сины. Чтобы ни происходило на борту «Неукротимого», оно уже безжалостно и быстро унесло больше десятка жизней. — Вам ясен приказ, Вэнто? — У меня нехорошее предчувствие, адмирал, — сказал он, не найдя уместным рассказать Ар’алани о том, что поведала ему навигатор об этом месте. Ненасытная тварь из другого измерения точно не могла служить оправданием неподчинения. — Если бы «Стойкий» запросил помощь, вы бы стали так мешкать? — адмирал поджала губы, сощурив глаза в пару огненных полос. — Ни в коем случае, — Илай закусил губу, понимая, куда она клонит. — Так не делайте разницу между двумя адмиралами чисского флота. Вылетайте немедленно. — Слушаюсь.

***

По пути на мостик его перехватил Саб’эри, уже позаботившийся о том, чтобы отобрать самых трезвых членов экипажа на основные посты. Нужные им координаты были совсем близко, но туманность Харбида была крайне непредсказуемой областью, из-за чего они не могли отправиться без навигатора. Совакс’ин’арат должна была скоро прийти в себя и услышать новость, которая точно ее не порадует. — У вас неважный вид, капитан, — резюмировал он после того, как Вэнто без энтузиазма выслушал его короткий доклад. — Что она вам сказала? — Ар’алани сказала, что мы должны лететь туда. Без вариантов. Ей нужен тактический анализ, так что выйдем в сотне километров от указанных координат, и пусть Корис выберет на карте туманности облако погуще. Если там гриски, нужно сделать все, чтобы они нас не заметили. — Я имел в виду Сину. Вы выглядели очень взволнованным, когда я зашел за вами в медотсек. — Вы знаете, что такое мутаксу? — спросил Илай, и Саб’эри резко замер. — Она сказала мутах’су? — переспросил он совсем тихо, словно боялся, что неведомое чудовище услышит его и почувствует его страх. — Да. Вам об этом что-то известно? — Только то, что их очень много. Очень разные. Но при всех отличиях их объединяет ненасытный голод. И… — он потянул руку к лицу и нервно потеребил стекла визора, — однажды столкнувшись с ними, я потерял все. — Очень обнадеживающе. — Капитан, мы не должны туда лететь! — сказал Саб’эри без особой надежды на то, что его послушают. Он ничего более не добавил, но в напряженных чертах старика читалась мольба. Илай нервно сцепил руки за спиной. Он колебался между долгом перед командованием и долгом перед командой, между четкой уверенностью в материальном мире и пока ещё совсем малым опытом взаимодействия с миром за гранью. — Если вы были когда-то адмиралом, Бэри, скажите, как бы вы отнеслись к тому, что один из ваших подчиненных отказывается выполнять приказ, объясняя это тем, что боится нематериальной сущности, существования которой не может доказать? — Я отправил бы его под трибунал. А потом в скорбный дом, чтобы не болтал больше подобную чушь, — старпом поджал губы и покачал головой, словно стряхивая груз воспоминаний. — Но тогда я понятия не имел… — Адмирал Ар’алани не дала мне времени прочитать ей лекцию о потусторонних монстрах, — перебил его капитан. — Там прямо сейчас терпит бедствие корабль с сотнями чиссов на борту, и от нас ждут, что мы придём на помощь. — Я понимаю.

***

Когда «Серебряный клинок» явился в выбранные для наблюдения координаты, Илай с удивлением обнаружил, что ни грисков, ни боевых действий на сканерах не было. В тёмно-красных облаках газа туманности Харбида с разной скоростью дрейфовали обломки. Местами попадались даже целые корабли — все как один без единого признака жизни. — «Неукротимый» в ста двадцати километрах, функционирует, критических повреждений не обнаружено. — отчитался Корис. — Грисков нет, но есть свежие обломки, весьма вероятно их останки. Или они ушли в стелс. Илай напряжённо вглядывался в космос за видовым стеклом. Скрыться в такой густой туманности было непросто — даже не самый чувствительный сканер мог обнаружить полость в подвижном облаке. Проще было прикинуться мусором — но корабли грисков в отчёте «Неукротимого» были намного крупнее большинства летавших здесь обломков. Чисский дредноут замер впереди и не проявлял никакой активности. На обшивке были заметны следы битвы, которая очевидно закончилась всего минуты назад. Согласно тактической информации, полученной от Ар’алани, и собственному опыту столкновений с грисками, Илай заключил, что пока «Клинок» добирался сюда, некая третья сила вынудила противника скрыться с поля боя. — Похоже, наша помощь уже не нужна. Лурам, вызови их, — приказал он. — Они не отвечают, сэр. Хотя нет, что-то… — над консолью связи активировался голоэкран, на котором ничего не разобрать было из-за помех. — Дредноут «Неукротимый», говорит «Серебряный клинок», мы получили ваш сигнал… — Лурам вдруг вскрикнула и прервала своё обращение. — Лурам? Что такое? — спросил капитан. Она больше не отвечала. Ее плечи задергались, рука схватилась за амулет, и через несколько секунд ее тело затрясло словно в припадке. По всему мостику раздались короткие вскрики, вслед за которыми с остальными членами экипажа начинало происходить то же самое. Индикаторы на всех консолях и осветительные приборы хаотично замигали, из всех динамиков раздались прерывающиеся электрические шумы. — Это сама бездна! — воскликнул Саб’эри и выскочил перед креслом капитана, словно заслоняя его от опасности, затем упал, дёргаясь и перекатываясь, пытаясь снять с себя что-то невидимое. Илай не успел больше ничего сказать, как почувствовал сильный удар в грудь. Толчок был так силён, что он оказался позади кресла, и не сразу осознал что в материальном мире это было бы невозможно. Быстро оглядевшись, он наконец увидел причину странного поведения экипажа. Через весь мостик протянулась чёрная вязкая пульсирующая сеть, оплетавшая каждого из находившихся на нём. От более толстых нитей ответвлялись тонкие, похожие на шипы, и вонзались прямо в тела чиссов, и Илай видел, как в этих местах на них появлялись сияющие раны. Узлы паутины уходили дальше сквозь стены, и весьма вероятно воздействовали так на всех на борту. Он поднялся и взглянул за видовое окно. Там, посреди темно-красной туманности, окружённое дрейфующими кораблями и обломками, шевелилось существо, размером превышавшее «Неукротимый» в десятки раз. Оно было чёрным, но даже в этой черноте издалека Илай видел тысячи голодных ртов, скалившихся с каждого участка его плоти. И от этого существа длинные щупальца тянулись ко всем мёртвым кораблям, бывшим в поле зрения. — Я уберёг тебя от сети, но ты должен вернуться в тело! — окликнул его детский голос, искаженный странным дребезжанием. Он оглянулся и увидел мальчишку лет семи, явно не бывшего членом экипажа, но одетого в мешковато сидящую на нем униформу чисского флота. Его лицо было не рассмотреть — большая часть скрывалась в тени отросшей лохматой челки. — Скорее! — Киву? Это ты? Ты разговариваешь! — Нет времени! — мальчишка подлетел к нему и потянул за руку в сторону капитанского кресла. И тут только Илай увидел самого себя со стороны, безжизненно обмякшего в нем, смотрящего перед собой пустыми мертвыми глазами. Мгновенно наступило осознание — все, что он видел, происходило за гранью, однако каким-то образом существо было способно влиять на материальный мир в масштабах, которых он доселе не мог вообразить. И, что намного хуже, он понятия не имел, что делать. Он помнил, что сделало с ним короткое, но болезненное прикосновение тени маленькой Ми’ри. Тогда ему удалось с ней договориться, но существо, с которым они имели дело сейчас, отчего-то совсем не казалось ему разумным. Оно было похоже на хищника, поймавшего жертву и движимого лишь одной мыслью — насытиться. Хоть Илай и не представлял, чем именно. — Я не знаю, что мне делать, — сказал он, в порыве иррационального страха пытаясь вырваться, но мальчик держал его крепко. — Я не смогу. — Она сможет. Но ей нужен ты. — Она? — он проследил за рукой Киву, указавшего в сторону, и увидел нечто, разительно контрастировавшее со всем происходящим на борту. Среди безжизненно упавших тел стояла фигура из света столь яркого, что живые глаза от взгляда на неё точно ослепли бы. В руках ее был меч из такого же света, которым она беспорядочно отбивалась от жадно тянувшихся к ней черных сетей. Но она не была ограничена собой — ее свет разливался вокруг нитями энергии, пронзая стены корабля и уходя далеко в космос. Больше Илай увидеть не успел. Очередной толчок заставил его войти обратно в тело. Он с шумом вдохнул и закашлялся. Своими глазами он не мог воспринимать тени даже на десятую часть от того, как секунды назад, а сияющая фигура и вовсе исчезла. Вместо неё была взобравшаяся с ногами на навигационную консоль Совакс’ин’арат, размахивавшая в воздухе отверткой и истерично выкрикивавшая одно за другим незнакомые Илаю чисские ругательства. — Застыв перед порогом вечной ночи, душа твоя сияет, как маяк… — пронеслись в его памяти строки. Она была единственной, кто мог видеть и говорить с тенями из-за грани. Но до сих она не знала причины — потому что не могла увидеть саму себя. — Сина! — Илай выскочил из кресла и подбежал к ней, стараясь миновать те тени, которые мог видеть. — Командир Вэнто! Как вам удалось увернуться от сети? — Киву выбил меня из тела, а потом эта тварь переключилась на тебя. — Встаньте за мной. — Как вы это делаете? — Что именно? — Я видел в твоих руках меч. — Сейчас не лучшее время для таких вопросов. — От этого может зависеть, выживем ли мы сегодня! — Я выживу. И останусь одна на корабле с кучей трупов. Мне не впервой. Я предупреждала, что нам нельзя сюда лететь. — Я совершил ошибку. Но если я не попытаюсь ее исправить, это значит, что я сдался. А я не хочу сдаваться. — Я фокусирую свои мысли. Я вижу меч в своей руке и сражаюсь им. Но если вы видели его, вы видели и эту тварь. Этого не хватит. — Значит ты должна сделать то, чего хватит. — За кого вы меня принимаете, командир? Я всего лишь слабая женщина, которая не хочет отдавать свою душу без боя. Но воинская удача сегодня не на моей стороне. И мне страшно! — Я не знаю, кто вы, Сина. Но я знаю, что я видел. Вы правы, эта тень огромна. Но ваш свет испепелит ее, если вы направите его. Я верю в это. — Вы не знаете, о чем говорите. — Я делаю выводы на основе имеющихся данных. В текущих обстоятельствах это все, что я могу. Навигатор несколько секунд просто смотрела на него, словно что-то пытаясь прочесть в его лице. Затем на мгновение перевела взгляд и снова взмахнула отверткой в воздухе. Спрыгнув с консоли, она поспешила к видовому окну, за которым через туманность дрейфовали мертвые корабли. — Предупреждаю, капитан. Я не знаю, что делаю, — подняв перед собой отвертку, она закрыла глаза. — Я думаю, вы знаете больше, чем вам кажется, — Илай положил руку на ее плечо и заметил ещё несколько рук рядом со своей. Он не мог разобрать очертаний, но знал — эти тени были на их стороне. — Вы не одна. — Я никогда не бываю одна. Ее плечи задрожали, дыхание стало быстрым и прерывалось стонами. В какой-то момент, она закричала и отпрянула от транспаристила. — Не получается. Я слишком слаба. — Вы предпочитаете умереть сражаясь до последнего как воин или трусливо прятаться и отбиваться, ожидая пока эта тварь вас сожрет? Она не ответила, продолжая до побеления костяшек сжимать в руках отвертку. Илай не мог видеть того, что она делала, но понимал, что она была на пределе. Но что-то подсказывало ему, что за этим пределом скрывалось нечто большее. Он накрыл ее ладонь своей и поднял ее руку. Она тяжело вздохнула и размяла плечи. — Вы правы, сэр. Нет никакой разницы. Если я все равно умру, то хотя бы перед смертью притворюсь, что я сильная. Совакс’ин’арат закрыла глаза. Ее тело дернулось вперёд и пальцы, державшие отвертку, разжались, с грохотом уронив ее на пол. Она уперлась лицом и ладонями в транспаристил и так и замерла. Через несколько секунд Илаю показалось, что ее тело окутал мягкий, почти незаметный свет. Она снова дёрнулась, после чего, окончательно навалившись на транспаристил, сползла капитану в руки и обмякла. Ее кожа была холодной. Илай пощупал пульс — сердце ещё билось. Илай сел на пол посреди мостика и уложил блуждающую по небу на колени. Бесновавшаяся под влиянием тени электроника стабилизировалась, зажглись аварийные лампы. Все стихло, и капитан остался один в этой мертвенной тишине. Все вокруг него и в космосе перед ним оставалось неподвижным, и как он ни старался, он больше не мог уловить взглядом потусторонних теней. Несколько минут неопределенности тянулись невозможно долго, прежде чем Совакс’ин’арат сделала глубокий медленный вдох и открыла глаза. Их свет был совсем тусклым, но постепенно делался ярче. Ее губы сложились в улыбку. — Сина, — Илай нервно улыбнулся ей в ответ. — Вы в порядке? Вам удалось? — Я всегда видела то, что не должен видеть никто из живых. Но никогда ещё я не видела столь ясно и не понимала столь много. Командир Вэнто. Мы не сможем никому рассказать о том, что здесь произошло. — Я даже не знаю, что именно произошло. Я ничего не видел. — Так даже лучше. — Но… ты можешь мне рассказать? — Извините, капитан. Мне нужно отдохнуть… — ее веки снова опустились. Илай осторожно переложил ее на пол и подошел к главной консоли. Все системы функционировали исправно. Он огляделся. Все, кто был на мостике, лежали или сидели в неестественных позах там, где были в момент их прибытия сюда. Он подошел к каждому и проверил — кожа была холодна, дыхание едва заметно. Лурам, ставшая первой жертвой темной сущности, уже не дышала. Свои последние мгновения она встретила с искаженным ужасом лицом, и ее потухшие глаза парой чёрных провалов продолжали смотреть на пустой голоэкран. Старший помощник, упавший рядом с креслом капитана, тоже не подавал признаков жизни. Илай сглотнул тяжелый ком и закусил губу. Отчаянный жест Киву уберёг его одного, и теперь он ничего не мог больше сделать. Он вспомнил почти истаявший в памяти образ того, как этот призрак зашивал рану его души. Но тогда был ранен только он один. И сейчас он даже не представлял, какими были повреждения от прикосновений мутах’су. — Скольких ты успел бы спасти? — прошептал он, не надеясь, что кто-то слышит его. Он поочередно вызвал несколько отсеков, но ни на один вызов не пришел ответ. Как он и опасался, для атаковавшей их сущности границы материального мира вроде защитных полей и перегородок корабля не имели никакого значения, когда она искала добычу. — «Есть здесь… кто-нибудь?» — чей-то голос прозвучал в тишине. Илай посмотрел в сторону звука и обнаружил, что на пустом голоэкране перед мертвой связисткой появилось рябившее помехами изображение другого столь же помертвевшего мостика чисского корабля, с которого склонившись над консолью смотрела женщина в белой униформе. Он подошел и присмотрелся к ней: длинные волосы со множеством седых прядей были растрепаны, взгляд тусклый и потерянный, рука зажимала живот, словно под ней была глубокая рана. За ее спиной видны были лежащие на полу тела. У самой стены сидела девочка-навигатор и заметно дрожала, заслонив руками лицо, и сквозь помехи доносились ее тихие всхлипы. — Говорит капитан Вэнто, корабль «Серебряный Клинок». Нам приказано было принять ваш сигнал бедствия. Вы адмирал Ти’ксан? — Адмирал Ти’ксан, дредноут «Неукротимый», — она говорила медленно, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом. — Мой экипаж… весь выведен из строя. Мы преследовали… корабль грисков, их было… больше… но они… взорвались. А потом… — рука державшая живот сжалась сильнее, и адмирал вскрикнула, тяжело навалившись на консоль. — Я… не посылала сигнал бедствия… Илай отвёл взгляд и посмотрел сперва на Совакс’ин’арат, затем на тело Кориса, полулежавшее в кресле рядом с ней. Белокожий чисс пошевелил пальцами рук и на застывшее в маске ужаса лицо постепенно вернулась осмысленность. Капитан вздохнул с облегчением — значит атака сущности из-за грани не для всех оказалась смертельной. Но потери ещё придётся пересчитать, и эта мысль сжимала его сердце ледяной клешнёй. — Угроза была устранена, адмирал, — как можно увереннее сказал он. — Скоро сюда прибудет «Стойкий» и подберёт нас.