Маяк

— Мы прибыли в указанную точку, я начал дежурное сканирование на нескольких уровнях и вдруг словно уснул, — рассказывал с голоэкрана лейтенант Корис, быстрее прочих вернувшийся в сознание. Судя по отметке адмирала Ар’алани, никакого толку от его показаний не было. Как впрочем и от остальных опрошенных. Но почему-то она решила, что Вэнто следовало с ними ознакомиться. — Прямо в кресле, минут на пятнадцать. Снилось что-то очень неприятное. Потом я пришёл в себя и проверил датчики. Ни один из моих приборов не зафиксировал аномалии. Только временный сбой питания. Я и весь остальной экипаж просто… выключились. У меня нет никакого объяснения. Но, как учёный, я воспринимаю это как вызов моему опыту и интеллекту. Вокруг нас существует нечто, до сих пор не познанное ни одним из моих коллег. И после пережитого сегодня, мне кажется, я стал ближе к великому открытию. Следующей допрашивали Вику’сию’широ, младшего тактического офицера с «Неукротимого». Из всех выживших там лишь пятая часть пришла в себя, и все давали схожие показания. — Мы преследовали грисков до туманности Харбида. Один корабль шёл навстречу двум другим. Имеющегося на дредноуте вооружения могло не хватить, поэтому мы переслали ближайшим кораблям наши координаты и отчёт о ходе сражения. Я следила за загрузкой плазмосфер ближе к корме. Завязался бой. Мы получили несколько ощутимых попаданий. И вдруг… корабли грисков начали взрываться. Один за другим. Без видимой причины… А потом я потеряла сознание. И все вокруг тоже. Просто упали там, где стояли. Если это была атака, то она точно исходила не от грисков. Уверена, они также удивились, как и мы. Жаль, что они всё же успели самоуничтожиться. Следующим к удивлению Илая на записи появился молчаливый повар Арики. Сначала он долго молчал, и казалось, что так и будет продолжаться, но спустя минуту или две после того, как ему задали вопрос, он заговорил. Его речь была медленной, тихой и отстраненной. — Я… собирал посуду и составлял меню для завтрашнего ужина. В столовой после праздника никого не было, потому что… боевой режим. Хорошее время, чтобы помыть посуду. И вдруг стало так тихо. Свет замигал. Он так всегда, когда тени приходят. А потом я услышал их шёпот. И тогда я понял, что произошло. — Так что же произошло? — снова спросил его голос Ар’алани, находившейся за пределами кадра. — Мы все умерли. Раньше я так этого боялся, что не мог… не мог жить… — на губах повара появилась жутковатая улыбка, — но больше я не боюсь. На последней записи была адмирал Ти’ксан. Она выглядела намного хуже, чем когда Илай говорил с ней. Пылавшие когда-то глаза почти потухли и неподвижно смотрели в пространство, кожа казалась восковой от пота, губы были приоткрыты и словно что-то бормотали. Обе руки висели вдоль тела, поза выглядела так, словно она была неживой куклой, не с первой попытки усаженной в кресло. — Адмирал Ти’ксан, я изучила ваш отчёт, и хотела прояснить несколько моментов, пока мы летим к станции «Кэм’ра». Вы ничего не упомянули о природе случившегося. Только описали последствия. Может быть вам есть, что добавить? Не для официального протокола. Поначалу Ти’ксан никак не отреагировала. Ее губы продолжали шевелиться, затем издаваемые ею звуки стали громче и отчетливее, но никак не складывались в слова. На мгновение в ее глаза вернулся свет. Она дернулась всем телом и уставилась прямо на обращавшуюся к ней Ар’алани, резко и шумно вдохнула и открыла рот шире, словно наконец-то собиралась что-то сказать. Но эта попытка кончилась лишь сдавленным криком, после которого Ти’ксан вернулась в прежнее состояние, только теперь она упала лицом на стол. Голоэкран погас. Вэнто сжал под столом ткань форменных брюк, чтобы напомнить себе, что все это происходило на самом деле. В этот момент он не мог не вспомнить о раздражавшем многих амулете Лурам и подумал о том, что стоило забрать его с её мёртвого тела. В зале совещаний была установлена средняя температура, однако он едва чувствовал пальцы от холода, охватившего его ещё до того, как Ар’алани приказала ему и Совакс’ин’арат подняться на борт «Стойкого», пока «Серебряный клинок» следовал за ним на тяговом луче. За «Неукротимым» должны были прибыть корабли с комплектом экипажа для отгона дредноута в безопасное место, и сейчас там остались дежурить два патрульных крейсера на случай новых визитов грисков. Хотя Илай был уверен, что после сегодняшнего гриски больше никогда не сунутся в туманность Харбида. Он поднял глаза на Ар’алани, стоявшую над большим столом для переговоров, за которым сейчас сидели только двое: он и Совакс’ин’арат. Рядом с адмиралом стояла навигатор Ва’ния, и по ее беспокойно дергающимся чертам Илай заключил, что сама она очень сдерживалась, чтобы не засыпать его вопросами. — Мы допросили всех, кто был способен говорить. Ва’ния попыталась заглянуть в тех, кто говорить не мог, но… — она посмотрела на молодую навигатора, приглашая ее пояснить дальше. — Мне не удалось. Их страх разрушил дороги их разума, — Ва’ния нервно обняла себя за плечи. — Мне негде было пройти. Ни один образ не был понятен. Словно от них ничего не осталось, кроме боли и ужаса. Илай тяжело вздохнул, вспомнив изученный ранее отчёт. Пятнадцать членов экипажа «Серебряного клинка» и ещё восемьдесят три с «Неукротимого» были мертвы. Ещё тридцать с первого и девятнадцать со второго не приходили в сознание, либо находились в состоянии подобном тому, что продемонстрировала под конец допроса адмирал Ти’ксан, и их судьба пока была неопределенной. Но он не питал особой надежды на их возвращение, так как прекрасно помнил о плачевной участи капитана Салио’нав’идер, столкнувшегося с чем-то неизмеримо меньшим, но так и не сумевшего оправиться. — Из всех, кто подвергся этой необъяснимой атаке, только вы двое оставались в сознании. Я надеюсь, что вы сможете хотя бы приблизить меня к ответу, с чем мы столкнулись в туманности Харбида, — продолжила адмирал. Илай поджал губы. - Мы никому не сможем рассказать о том, что здесь произошло. Слова Совакс’ин’арат не были запретом. Они были утверждением. Словно невидимая печать легла на его рот и не давала просто взять и рассказать Ар’алани обо всём. И он подозревал, что подобное происходило со всем экипажем «Серебряного клинка» и было той самой иррациональной причиной, по которой они отказывались с самого начала говорить с ним начистоту. Но он не мог уклониться от ответа перед лицом адмирала. А значит нужно было хотя бы попытаться. — Адмирал Ар’алани. Вы должны пообещать мне, что не запрете меня в скорбном доме после того, что я вам расскажу. — Боюсь, сегодня он и так окажется переполнен, — ее губы дернулись в короткой ухмылке, но через мгновение лицо снова сделалось мрачно-усталым. — Что вам известно о тенях? — спросил Илай. — Это суеверие, бытующее среди чиссов, переживших трагическую потерю. Их разум не справляется, и они начинают видеть проекции собственных фантазий. Иногда они выглядят очень реальными. В отчётах упоминаются случаи массовых галлюцинаций, — адмирал поджала губы и прошлась по залу совещаний. — Это не безумие, но… разговоры об этом не одобряются в приличном обществе. — Ранее вы упоминали, что они не могут влиять на материальный мир. Мне показалось, что вы знаете больше, чем говорите. — Я скорее пыталась успокоить вас. «Серебряный клинок» — пристанище для травмированных душ, которые не желают оставлять службу во флоте. Они почти все верят в эту паранормальную чушь, и я боялась как раз того, что ваш восприимчивый ум ею засорится. Очевидно, не зря. — Вот как? — Илай не сдержал смешка. Либо она издевалась над ним, либо и вправду с самого начала понятия не имела, что происходило на этом корабле. И то, и другое, плохо вписывалось в его представление об этой женщине, предпочитавшей держать под контролем абсолютно всё, как и Траун. — Что вы в таком случае скажете об особых полномочиях моего навигатора? Разве вы не в курсе ее возможностей? Ар’алани перевела взгляд на Совакс’ин’арат. Та сидела молча и вертела в руках отвёртку, не проявляя интереса к разговору. Ва’ния тоже посмотрела на неё и снова начала заметно нервничать. — Мне известно только, что после инцидента двадцатилетней давности она отказывалась покидать корабль. До сегодняшнего дня. А также то, что она не пускает других навигаторов на борт и… — адмирал приподняла одну бровь, — слышит голоса. Илай коротко рассмеялся одному ему понятной иронии. Хотя он и допускал, что Сина разделяла его чувства и в иных обстоятельствах смеялась бы вместе с ним. Помимо грани, существовавшей между привычной ему реальностью и измерением, в котором обитали тени и подобные им сущности, в тот момент обнаружилась ещё одна — та, что пролегала теперь между ним и теми, кто не знал и не хотел знать о том, что существует первая. И сам он ещё совсем недавно был по другую сторону. Ар’алани смотрела на него в недоумении. Он глубоко вдохнул и приложил немалое усилие, чтобы заставить глупую улыбку исчезнуть с лица. — В таком случае мне нечего добавить к тому, что вам уже известно, адмирал, — сказал он. — Я подчинился вашему приказу и прибыл в указанные координаты. Мой экипаж был выведен из строя, но спустя менее десяти минут воздействие неизвестной силы, приведшей к этому, прекратилось. И у меня есть основания полагать, что эта… сущность больше не побеспокоит нас в ближайшее время, поэтому ее не нужно рассматривать как угрозу. — Сущность, — повторила адмирал, многозначительно покачав головой. — Если бы я не слышала этого от ещё двух десятков чиссов, я решила бы, что ты лишился рассудка настолько, что решил со мной шутить, Вэнто, — последние слова она почти прошипела. — Но, похоже мне придётся довольствоваться тем, что есть. Тени, призраки, сущности… Коллегия адмиралов поднимет меня на смех. Мы не можем сражаться с тем, чего не существует. — Мы уже сразились, — Илай посмотрел на Совакс’ин’арат. То, что казалось ему очередной тайной, на деле было банальным неведением и нежеланием командования разбираться в жизни одной блуждающей по небу. Если Ва’ния была уникальна, и потому ценилась выше прочих, то Сина для них будто и не существовала вовсе. И саму ее это, похоже, устраивало. — И мы победили. — Ладно, Вэнто. Вижу, тебе и вправду нужно отдохнуть. Но я надеюсь, что позже ты прояснишь эти туманные заявления. — Прежде чем я уйду, адмирал, я хотел бы спросить. — Я слушаю. — Вы знаете кого-нибудь по имени Киву? Адмирал замерла, приоткрыв рот от удивления. На ее лице быстро сменились несколько эмоций: недоумение, смущение и сильное волнение. — А где ты слышал это имя? — Я не могу сказать. Так знаете или нет? — Киву’рау’нуру. Так до усыновления звали Митт’рау’нуруодо. Он никогда тебе не рассказывал? Илай не почувствовал удивления. В нём ничего не шелохнулось, словно это имя не имело отношения ни к нему, ни к реальности вообще. Всё словно замёрзло и даже сейчас, когда он должен был бы среагировать, ледяная корка не дала трещину. Ар’алани внимательно смотрела на него, и в её чертах ярко проступала внутренняя борьба. — Расскажи мне больше. Илай ввёл команду на голопроекторе, и над столом вместо экрана с записями допросов возникла карта галактики. Он отлично помнил нужный ему сектор и быстро нашёл систему, на которую Киву указал сегодня утром. Нервная улыбка снова сама собой исказила его черты. Странный сон, координаты далёкой системы, совместный праздничный ужин с командой, кровавые послания на простыни — всё это произошло сегодня, но осталось словно в другой жизни. Хотя, в каком-то смысле, он и вправду успел на несколько секунд умереть, когда его душа покинула тело, и после его возвращения уже ничто не было прежним. — Что это? — спросила Ар’алани. Илай открыл рот, чтобы ответить, но так и не смог издать ни звука. Тяжелый ком встал в горле и будто парализовал язык. Он морщился, беспомощно шевеля губами, пытался иначе повернуть голову, но ничто не помогало, словно нервные импульсы от мозга неправильно доходили до рта. Он почувствовал, как кто-то схватил его за плечо и обернулся — сидевшая рядом Совакс’ин’арат красноречиво взглянула на него, явно призывая прекратить попытки. Спустя еще минуту этой странной борьбы с собственным телом Илай сдался. По его лицу побежали слёзы, и он мог лишь неуклюже стирать их рукавом, продолжая виновато смотреть на адмирала. Сина сжала его плечо сильнее. — Капитан хочет сказать, что когда экипаж «Серебряного Клинка» снова будет дееспособен, мы отправимся в эти координаты для выполнения протокола «тсы’хай», и он надеется, что вы не будете препятствовать ему, — спокойно пояснила она терявшей терпение адмиралу. Илай вымученно кивнул, подтверждая правильность ее слов. Он почти удивился тому, как она нетипично для себя выбирала слова, но скоро осознал, что это могли быть не ее слова вовсе. Ведь прямо сейчас здесь в этой комнате стояли как минимум два десятка теней. И одной из них был Траун. Он стал блуждать взглядом по пространству зала, надеясь узнать его в одной из прозрачных тёмных фигур, хотя сейчас и не представлял, как он выглядел. До сих пор у тени по имени Киву не было стабильного образа, но теперь, когда Ар’алани произнесла его имя, все могло измениться. Настоящий момент постепенно рассыпался перед его глазами, уступая место вспышкам воспоминаний. Все те кошмары, все пугающие странности, происходившие с ним с того момента, как он ступил на «Серебряный клинок», складывались в единую картину, в которой потерянная душа его возлюбленного пыталась докричаться до него. Траун был мёртв, и был мёртв уже давно. И какой-то частью Илай все это время знал об этом. — Почему он не скажет сам? — Ар’алани гневно взглянула на Сину, затем на Илая, и в движении ее рук он читал желание схватить его за шиворот и встряхнуть. Но прямо сейчас он ничего не мог сделать. Слёзы заполнили просветы его век и исказили весь свет, поступавший к глазам. — Откуда вы получили эти координаты? — Митт’рау’нуруодо сообщил их лично капитану Вэнто, — ответила Сина также спокойно. — Он хотел, чтобы именно он прибыл на место крушения и забрал ценную собственность Доминации. — Это невозможно. Траун не знает даже, на каком вы корабле. Он не мог связаться с вами в обход меня. Совакс’ин’арат тяжело вздохнула и покачала головой. Затем снова заговорила, делая значительные паузы между слов. — Один. Четыре. Пай. Дурга. Девять. Девять… — Стоп. Можешь не продолжать. Откуда тебе известен этот код? — Митт’рау’нуруодо сообщил его мне. — Кто ты ему? Маяк, к которому прибилась два года назад его разорванная на куски душа. Единственная из живых, кто могла увидеть и, теперь, услышать его, не погружаясь в сон, позволяющий заглянуть за грань. Он совершенно точно говорил с ней прямо сейчас, но Сина до сих пор не видела этих координат. А значит — он хотел доверить их лично ему. А значит — даже осколками своей личности он все же вспомнил его. — Он брат одной из моих сестрёнок, а значит и мой. Так что я… член семьи, — интонации Совакс’ин’арат сменились на более привычные. Она отпустила плечо Илая и откинулась на стуле, с легкой издевкой ухмыльнувшись адмиралу, находившейся по другую сторону от привычной ей реальности, а потому не способной правильно понять её слова. — Что ж. Этот код подтверждает, что вы не сошли с ума. Но если Митт’рау’нуруодо действительно ждет нас в этих координатах, мы полетим туда на «Стойком» сразу после разгрузки на станции «Кэм’ра». Мне неизвестно, как долго командование будет подбирать «Серебряному клинку» новый экипаж. Хотя, ввиду того, что вы спасли «Неукротимый», это может занять всего несколько месяцев, — адмирал тяжело вздохнула, сцепив руки за спиной. Её лицо разгладилось и больше не выглядело угрожающим. — Ва’ния, я хочу чтобы ты проводила Вэнто в его старую каюту. Ему нужно отдохнуть. А её… — она кивнула на Сину, — можешь пока отвести к себе.

***

Заходящее солнце окрасило небо в огненно-рыжий, разливающийся каленым металлом по волнам полупрозрачных облаков. Илай бежал ему навстречу через поле, простиравшееся до самого горизонта и сплетавшееся с ним стеблями пожелтевших в сухой сезон трав. Он был дома. Тёплый лисатрианский ветер трепал его волосы и задувал под легкую рубаху, но с каждым его прикосновением Илаю делалось холоднее. Поэтому он бежал все быстрее, надеясь, что движение разогреет его кровь. На горизонте тусклой тенью появился дом. Он стоял прямо посреди поля и смотрел на мир пустыми проёмами окон, словно кто-то давно построил его, но никто так и не пришел в него жить. В тени крыльца на подгнившей лестнице прячась за поддерживющей навес балкой стоял силуэт в белом. Илай достиг линии, где тень от дома накрывала поле, и без раздумий пересёк её, не сбавляя шаг. Вечер резко сменился ночью — безоблачной, беззвездной, холодной. Бежать стало труднее, словно воздух вокруг стал плотным, но он не остановился, пока не вбежал на крыльцо, где силуэт из темного стал единственным источником света. Илай подошел и потянул его за руку, вынуждая выйти из-за балки. Киву сделал шаг прочь, повернувшись к нему спиной, где белая униформа ближе к правому плечу прерывалась рваным краем, за которым его тело представляло из себя шевелящуюся тьму, довершающую силуэт нечеткими очертаниями. Илай потянулся к ней и ухватил рукой. Прикосновения были обжигающе холодны, но он смог заставить его развернуться к себе. — Нет, — воскликнул чисс и поспешил закрыть лицо рукой. Его голос двоился и принадлежал одновременно взрослому и ребёнку, но все же теперь он способен был говорить. — Не смотри. Илай проигнорировал его просьбу и, схватив его руку, легко отнял ее от лица. Затем, прежде чем Киву успел как-либо ещё выразить свой протест, он крепко взял его лицо в ладони. Какое-то время он просто смотрел на его черты, искаженные, словно изображение на разбитом экране, и по мере того, как он смотрел, трещины и искажения постепенно исчезали, и скоро вся левая половина стала цельной, а алый свет глаз перестал дрожать. Илай улыбнулся, погладив его щёки. Сперва левую, потом правую, все ещё искаженную ледяной тьмой. В нем больше не было страха. Он будто весь выгорел, оставив после себя лишь горечь. Горечь потери, противоестественно смешавшуюся с радостью встречи. — Илай. Ты меня вспомнил. Голос чисса тоже стал цельным, и от прежнего жуткого шума осталось лишь дребезжащее эхо. — Киву’рау’нуру, — прошептал Илай. — Тебя звали Вураун. Почему ты никогда не говорил мне? — Мне не нравится. Совсем не похоже на имя великого воина, — чисс сдержанно улыбнулся цельной половинкой губ, явно осознавая, насколько нелепой и незначительной сейчас была эта причина. — Я думал, что ты будешь меня дразнить. Соученики в Академии дразнили. — Вряд ли ты думал о том, как будут узнавать после смерти твою тень, — Илай посмотрел на ту часть его тела, которая оставалась искажённой. — Как же больно тебе было всё это время… — Мне жаль… — его улыбка растаяла. — Мне так жаль, Илай… — Всё хорошо, Траун, — ответил Илай и мягко привлёк его к себе, сжимая в объятиях посреди воцарившейся над полем беззвёздной тьмы. — Ты дома. Шумно вдохнув, он проснулся. В руках его было измятое одеяло, мокрое от слёз и слюны. Он спал в униформе поверх белья, не сняв даже сапоги, отчего теперь всё тело неприятно чесалось от пота и грязи, но он этого почти не замечал. Он хотел выкрикнуть протест против своего пробуждения, но столкнулся с тем, что его голос всё ещё не слушался его. Несколько тщетных попыток заговорить ни к чему не привели. Он поверженно выдохнул. Из глаз снова побежали слёзы. Что бы с ним ни происходило сейчас, нескольким часам сна было не дано этого исправить. Рядом с ним у стены замерла тень, почти неразличимая в темноте. Илай смотрел на неё, и воображение вырисовывало черты, которые он запомнил из сна. Его охватила короткая вспышка досады на то, что он не мог воспринимать происходящее за гранью так же ясно, как Совакс’ин’арат. Это было нечестно. На его пад пришёл вызов. Он нажал кнопку ответа, и над ним всплыл голоэкран с изображением Ар’алани. Вид у неё был подавленный. — Капитан Вэнто, вижу, вы проснулись. Мы прибыли в указанные вами координаты и… думаю вам стоит самому это увидеть. Жду вас на мостике. Она завершила вызов, не получив ответа, очевидно не надеясь, что к нему вернулся дар речи. Перед тем, как отправиться на мостик, Илай зашёл в освежитель и умыл лицо холодной водой. Подняв глаза на своё отражение, он вздрогнул, поначалу не узнав себя. Его смуглая кожа так побледнела, что казалась серой, вокруг глаз легли глубокие тени, щёки ввалились, а в волосах седина украла почти половину цвета. Немного пригладив топорщившиеся после сна пряди, он расправил плечи. Даже если весь его экипаж окажется недееспособен после инцидента в туманности Харбида, он всё ещё был их командиром. И он не хотел выглядеть жалким.

***

«Стойкий» завис на низкой орбите над зелёной планетой, сморщенной серыми хребтами гор. Внизу, цепляясь за вершины, бежали тонкие рваные облака. Илай уже видел это раньше. Видел буквально во вчерашнем сне, и теперь на мгновение усомнился в реальности. Среди зелёного сочного леса на земле глубоким шрамом отпечаталась широкая черная полоса. Она упиралась в горный хребет, раскалывая тысячелетние скалы, и в самом ее конце, подобный наконечнику стрелы, задрав нос в небо, лежал огромный корабль, блестевший от налипших на корпус льда и снега. Илай сдержанно выдохнул и приложил ладонь к транспаристилу видового окна. Ар’алани стояла рядом с ним, поражённая тем, что неведомым образом полученные координаты привели их именно к этому. Сканирование ещё не было завершено, но она, как и Илай, была уверена в том, что под ними лежали обломки «Химеры». — Адмирал, на корабле не зафиксировано форм жизни. Он принадлежит Галактической Империи. Имеем ли мы полномочия обследовать его обломки? — Капитан Вэнто утверждает, что там находится собственность Доминации чиссов, которую нужно изъять. Приготовьте шаттл, Креш. Они долго кружили вокруг искореженного корпуса звёздного разрушителя. Повреждений было огромное количество, и они явно были получены ещё до падения. Целые секции обшивки были оторваны или же смяты. Почти все окна разбиты. У Илая не укладывалось в голове, как мог Траун, всегда стоявший на шаг впереди любого противника, допустить подобное. Кто мог совершить это? Кто оказался настолько хитер, что застал его врасплох такой стремительной смертоносной атакой? Или же это было что-то, чего Траун никак не предвидел? Илай закрыл глаза и погрузился в расчеты. В его разуме проносились конфигурации всех известных ему кораблей и их оснащение, числа показателей орудийной мощи, защиты, индексы умений экипажа, и ничто не могло объяснить такие повреждения. Ответы наверняка были в бортовом самописце, но ему необходимо было чем-то занять мысли, чтобы не дать воображению рисовать жуткие картины того, что он ещё не успел увидеть. Они подлетели к мостику. Его секция отломилась от остального корабля, замерев в наклонённом состоянии на выступе одной из скал. С края его свисали гигантские сосули, спускавшиеся по погнутым опорам, превращая их в зловещий ледяной монумент. Проемы выбитых окон были достаточно широки, чтобы шаттл залетел внутрь. По предварительным подсчетам конструкция должна была выдержать его вес. Посадочные репульсоры подняли короткую бурю из покрывавшего пол сухого снега. Ар’алани молча предложила Илаю выйти первым, затем послала двух техников скачать содержимое бортовых компьютеров. Снег тихо шуршал под их ногами. Он был глубоким и сиял тысячами крошечных граней под ослепительно ярким солнцем этого безымянного мира. Косые лучи падали через разбитые окна, отражались от этой белизны и заполняли светом то, что когда-то было мостиком звёздного разрушителя, на котором коммандер Вэнто прослужил несколько лет. Из-за разреженной атмосферы немного кружилась голова, и из-за этого ощущение нереальности происходящего только усилилось. Он увидел впереди тень, застывшую прямо посреди одного из падающих на снег пятен света. Подойдя вплотную, он взглянул на пол. Из-под сдутого приземлением шаттла сугроба блеснуло золото. Илай медленно опустился на колени, осторожными движениями отбрасывая рыхлый снег. Скоро он докопался до корки чистого и прозрачного льда, под которым белая как снег сияла ткань рукава кителя. Остальная часть тела лежала в тени. Раскопав ещё, он нащупал бугор, чуть выдававшийся вверх в сравнении с остальным льдом, и под ним обнаружилась голова. Кожа погибшего была совсем серой. Та часть лица, которую можно было рассмотреть, выражала боль и скорбь. Илай замер, положив руку на лёд, отделявший его от тела. Разумеется, он не мог в одиночку освободить его из ледяного плена. Он и не должен был. — Вэнто, нашёл что-то? Илай не сразу понял, что обращались к нему. Он обернулся, только когда адмирал повторила его фамилию ещё раз и громче почти у него над ухом. Сразу после этого Ар’алани тихо выругалась и опустилась рядом с ним. — Иди к техникам, им пригодится твоя помощь с имперскими данными, — приказала она спустя минуту молчания и снова поднялась. — Я вызову бригаду, чтобы расколоть этот лёд. Илай кивнул и попытался встать, но его рука успела примерзнуть. Дёрнувшись несколько раз, он смог освободиться лишь разорвав перчатку. — Взгляните сюда, капитан Вэнто, — один из техников сделал шаг в сторону, уступая ему место. Устройство записи уже пробралось через имперские системы защиты и скачивало все, что могло пригодиться. Другой техник взламывал защитный механизм, отделявший мостик от кабинета адмирала — в нем Ар’алани ожидала найти личные записи и наблюдения, которые Траун собирал как шпион Доминации. Илай посмотрел на экран главного компьютера. Перед ним застыли ряды цифр, в которых он мог прочитать историю о последних мгновениях «Химеры». Координаты, показания альтиметра, дата и время. Буквально на следующий день после того, как он в последний раз видел Трауна живым, тот прибыл на орбиту Лотала и провел бомбардировку столичного города планеты. После чего некая внешняя сила нанесла кораблю значительные повреждения в течение всего нескольких минут и пронесла через тысячи световых лет на другой край галактики, чтобы сбросить на поверхность этого необитаемого мира. Илай закусил губу, выстраивая картину происходящего из цифр. Взрывная декомпрессия, отказ системы жизнеобеспечения, утечки радиации по всему кораблю, падение на огромной скорости сквозь атмосферу — все происходило неправдоподобно быстро. Никто не успел составить полноценного отчета о повреждениях или жертвах, но и без того было очевидно — такого не мог пережить никто. Большинство просто выбросило в атмосферу или в космос вместе с оторванными кусками обшивки. Те, кому повезло меньше, погибли по иным причинам более медленной и ужасной смертью. Оставалось загадкой, почему Трауна не выбросило в первую очередь, при том, что больше ни одного тела на мостике не было. И почему трение об атмосферу не сожгло его. Судя по показаниям сенсоров воздействие было чисто механическим. Это было что-то очень большое и действовало словно клешни или щупальца, хватающие добычу. Объектов было много, они появились неожиданно и атаковали стремительно. Сотни офицеров, которых Илай помнил по именам, умерли, даже не узнав, что их убило. Он вспомнил сон, в котором их тела летели с неба в кровавый снег. Реальность оказалась ещё хуже. Илай достал пад и стал записывать отчёт о своём анализе, стараясь не смотреть в ту сторону, где под наблюдением адмирала группа чиссов окружила мертвое тело и задействовала аппараты для бережной разморозки. Они отлично умели обращаться со льдом. Особенно с тем, в который были помещены их покойники. И теперь они извлекали его из одного льда для того, чтобы потом поместить в другой. Вдруг со стороны шаттла послышались эмоциональные возгласы и стрельба. Илай обернулся — двое офицеров скрутили и поволокли перед собой неизвестного, одетого в поношенную одежду, явно недостаточно тёплую для постоянной жизни в горах. Все же здесь был кто-то живой, кто очевидно понадеялся похитить первый шаттл, прибывший за два года на эти задворки Галактики. — Капитан Айвэнт, этот человек попытался угнать шаттл. Мы не понимаем его речь, — отчитался офицер, заставляя пленника опуститься перед Илаем на колени. — Фух, человеческое лицо! — залепетал пленник на стандарте, подняв на него глаза. Он был очень молод, вряд ли старше двадцати, а значит званием не мог быть старше энсина, но шрамы на лице и странная двойственность в чертах заставляли подозревать, что с ним не все было так однозначно. Он выглядел дурачком, но наученный опытом и наставлениями Трауна Илай видел за этим притворством наглость и расчёт. — Вы же понимаете стандарт? Илай кивнул и сцепил руки за спиной. — Видите ли, я не хотел угонять ваш шаттл, просто я не был уверен, что эти синие ребята не враждебны. Я пережил это крушение и застрял здесь на два года! — пленный умудрялся жестикулировать даже будучи схваченным под руки. — Вы не подбросите меня до какой-нибудь обитаемой системы? Буду благодарен! Илай сделал вдох, намереваясь спросить имя неизвестного, но осекся, снова столкнувшись с неспособностью говорить. Он нервно усмехнулся — была какая-то издевательская ирония в том, что только он мог понимать этого человека здесь и сейчас, но не мог ему ответить. — Я между прочим офицер! — пленник прочистил горло и деланно приосанился. Из лепета его речь резко стала более уверенной и напористой. Это раздражало и изумляло одновременно — самим фактом того, что кто-то мог всерьёз повестись на столь дурную игру. — Командир Илай Ноа Вэнто, адъютант гранд-адмирала! Вы же… союзники Империи? Кто вы вообще такие? Брови Илая поползли вверх, глаз задёргался. Этот выживший точно не был офицером с «Химеры». А значит — вероятнее всего — он был связан с причиной, погубившей ее. Сквозь ледяную корку, сковавшую все его чувства, начала пробираться ярость. Державшие пленника чиссы вопросительно посмотрели на него. — Капитан Айвент, он назвал ваше имя, вы знакомы? Илай подошел ближе, всмотревшись в смуглое лицо пленника, с которого постепенно испарялась уверенность. — Карабаст… — пробормотал незнакомец, очевидно осознав, насколько промахнулся выбирая имя своей фальшивой личности здесь и сейчас. — Они вам что, язык отрезали? Зная Трауна я бы не у… Илай прервал его речь ударом кулака в висок. Он вложил в него всю свою ярость, словно надеясь, что его будет достаточно, чтобы проломить череп. Этого естественно не случилось, но он все же почувствовал удовлетворение, прокатившееся разрядом по телу от костяшек пальцев. Глубоко вдохнув, он замахнулся для нового удара, но вдруг услышал пронзительный крик множества голосов, пронзивший восприятие как сверло. Это не был крик кого-то из живых, находившихся на мостике. Чиссы, державшие пленника, явно его не услышали, но он также, как и Илай, среагировал, беспокойно оглядевшись. То ли из-за пробегавшего над горой облака, то ли по иной причине вокруг резко стало темнее. Компьютер, с которым работал техник, выстрелил в воздух прерывающимися звуками помех. Из-под снега и металла бесшумно поднялись сотни тонких чёрных рук, покачивающихся как стебли водорослей. Из заледеневших стен выступили бесформенные тени и направились к ним. Пленник занервничал. Взгляд его сделался по-настоящему испуганным. Но Илай не чувствовал страха. Он был уверен, что призраки бывших сослуживцев не станут трогать его или кого-либо из чиссов. Повернув голову вправо, он заметил одну тень совсем близко, и хотя очертания были нечеткие, Илай был уверен, что это Траун стоял рядом с ним. — Эй. Я не знаю видите ли вы этих ребят, но серьезно — нам всем лучше свалить отсюда. Допросите меня в другом месте. Илай сделал чиссам знак отпустить пленника и отойти. Тот отряхнул колени и попытался подняться. — Отлично, рад что мы поняли друг друга! Ой, — его колени снова подогнулись, и он упал лицом вперёд. Чёрные руки окружили его зловещим лесом, и каждая тянулась к нему. Ему удалось оттолкнуть их и вскочить на ноги. Очевидно, ему была дана та самая Сила, о которой в Империи ходило много легенд. У Илая наконец-то сложилось понимание того, кто именно был перед ним. Джедай. Повстанец. Убийца. Во времена Войн Клонов такие славились способностью пережить вещи, которые точно убили бы простого смертного. Но даже джедая можно было одолеть численным перевесом — конец Войн Клонов и их последующее истребление были тому ясным доказательством. На пути к окну выстроился почти непрозрачный заслон из теней, каждая из которых могла оторвать от него кусок. — Ну вы как хотите, а я… — продолжая изображать беззаботность, пленник запнулся, взглянув Илаю в глаза. Тот почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Увидев это, джедай отшатнулся и снова потерял равновесие. Тянувшиеся к нему руки соединились в жутковатые лозы и вонзились в него в нескольких местах. Он вскрикнул, пытаясь вырваться, и рухнул на спину. Тени обступили его сплошной стеной. Ар’алани подошла на шум и вопросительно взглянула на Вэнто, затем на корчившегося в агонии пленника, продолжавшего нечленораздельно кричать. Илай достал пад и быстро дописал к своему отчету несколько предложений, затем передал ей. — Джедай? Он один виновен в этой катастрофе? Илай пожал плечами. Это было лишь предположение, которое нечем было подкрепить за недостатком данных. Его поддерживала лишь уверенность в том, что если бы он ошибся, Траун бы наверняка дал ему знать. А сейчас он стоял рядом с ним и спокойно наблюдал за тем, как то, что осталось от экипажа «Химеры», творит справедливую месть.