Доктор Рихтер 4

Ночью Елизавета зашла проведать пациентку, осмотрев ее и записав ее жизненные показатели, она сказала. — Жар прошел, больше не потеет, сердце в норме. Думаю, Рихтер был прав. — Это хорошая новость, ведь так? — спросила довольная Ирина Николаевна. — Да, — подтвердила Никольская. — А есть еще какое-то объяснение этому, кроме того, что она — алкоголичка? — спросил Борис. — Простите, но нет, — с сожалением ответила Лиза. — Это какой-то бред, — пробурчал Борис и отошел в сторону. — Елизавета Дмитриевна, она снова шевелит губами, — заметила Ирина Николаевна. Лиза снова внимательно стала осматривать пациентку. — Это продолжается уже два часа, — рассказал Борис. — Она пытается заговорить? Лиза увидела на лице девушки такое страдание, что она сразу поняла, что происходит. — Нет, думаю она кричит, — ответила Елизавета, мучаясь от сострадания к пациентке. *** На следующий день Рихтер пришел на работу раньше Никольской, поэтому он еще немного подождал начальницу у входа. Увидев там диагноста, Лиза удивилась. — Откуда ты взялся? — спросила она вместо приветствия. — Если верить дядюшке Дарвину, то от обезьяны, — с улыбкой ответил Андрей. — Слышал ты была там, когда все подтвердилось. Лечение алкоголем устранило проблему с сердцем и жар. — Да, но иногда твои догадки не подтверждаются, — сказала Лиза, продолжая путь к своему кабинету. — Уровень амилазы и липазы зашкаливает. У нее панкреатит. — Панкреатит мог вызвать алкоголь, — сказал Рихтер, стараясь не отставать от Лизы. К тому времени они уже пришли к ее кабинету. — Ясно, — сказала Лиза и скрылась за дверью. Опешив, Рихтер зашел в приемную и, поздоровавшись с Женей, прошел в кабинет главврача. — Ты не будешь со мной спорить? — спросил он. — Нет, — коротко ответила Лиза, надевая белый халат — Думаешь, я прав? — Нет, — сказала она, проходя на свое рабочее место. — А почему нет? — продолжал доставать ее Рихтер. — Нет, — снова ответила Лиза, — садясь на стул. — Ты забыла все слова, кроме «Нет»? — не отставал от нее Рихтер. — Нет, я просто не хочу с тобой разговаривать, — сказала Елизавета, приступая к бумажной работе. — Если это не из-за алкоголя, то… — Я не хочу тебя слышать, — перебила его Лиза. — Если я ошибусь, то она умрет. Ты точно здесь главный врач? — с издевкой спросил Андрей. — Я не хочу с тобой спорить и помогать, — ответила Лиза. — Найми команду и советуйся с ней сколько хочешь. Свободен. И если ты начнешь донимать Женю своим дифдиагнозом, то отправишься в поликлинику. Получив от Никольской отказ, Андрей начал думать над диагнозом в одиночестве в своем кабинете. — МАО-ингибиторы вызвали жар, — говорил он вслух, — алкоголь вызвал панкреатит, похмельный синдром — желудочковую тахикардию. А ты, умный парень, — сказал Рихтер, похлопав макет человека по плечу. — Неправда, — сказала вошедшая в кабинет Лиза. — Да, и кому тут верить: разрезанному пластиковому мужчине или женщине, у которой семь пятниц на неделе? — с сарказмом спросил Рихтер. — Ты действительно будешь лечить ее от панкреатита? — строго поинтересовалась Елизавета. — Ты пришла мне помочь? — Я просто не хочу, чтобы она стала жертвой твоего упрямства, — ответила Лиза. — Ура. Значит, ты все-таки главврач. Можешь и объяснять, и разрешать. — сказал Андрей, наконец-то заметив на своем столе незнакомую коробку. — Если ты прав, то каким-то образом ее парень, который не идиот, не трудоголик и не социопат, не заметил у нее депрессии и алкоголизма? — спросила Лиза. — Да, это очень скрытная парочка, — ответил Рихтер, заглядывая в коробку. — Но зачем ей врать? Я еще могу понять, когда она скрыла алкоголизм, но депрессию… Но Рихтер уже не слушал начальницу. Увидев в коробке струны от своей гитары, он тут же изменился в лице. Взяв ее, Рихтер сразу же направился к выходу. — Если ты прав, должна быть патология поджелудочной! — крикнула ему вдогонку Лиза. — Хотя бы сделай МРТ, чтобы проверить. Андрей молча зашел в кабинет Родионова, наградив того взглядом, полным злости. Когда Рихтер кинул коробку на стол, Родионов с удивленным видом заглянул в коробку и наигранно произнес: — Ай-яй-яй, этот злоумышленник настроен серьезно. Это уже настоящее свинство. Хотя это может быть целая ОПГ или прекрасная дама. — Я. Не. Буду. Брать. Новую. Команду, — медленно произнес Рихтер и направился к выходу. — Кстати, поздравь меня. Я наконец-то узнал, как звучит лопнувшая струна. Знаешь, этот звук, похожий на стон, — сказал Иван и изобразил этот звук. Андрей с грустным видом посмотрел на друга и вышел, хлопнув дверью. После разговора с Иваном он начал делать пациентке МРТ. Но диагност недолго был в одиночестве. Через некоторое время к нему присоединился Родионов. — Знаешь, я думал — будет весело. Мы посмеемся друг над другом, и ты наймешь новую команду, — сказал Иван, присаживаясь рядом с другом. — Но ты показал полное отсутствие чувства юмора. И я задумался. Почему ты не хочешь брать новую команду? — Я же тебе уже говорил, что она мне не нужна, — ответил Андрей, не отрывая взгляд от монитора. — Ну так просто найми трех человек. Пусть бездельничают, — предложил Иван. — Это неправильно, — быстро нашел отговорку Рихтер. — Но три года назад ты нанял трех врачей. Что изменилось? — поинтересовался Иван. — Я поумнел, и у меня появились принципы, — ответил Андрей. — Ты получил ответ на вопрос? Теперь помолчи. — А я знаю, что изменилось. Ты нанял команду. Ты работал с командой. Ты стал частью команды, а потом ее потерял, — понял Иван. — Черт, поджелудочная в норме, — сказал Рихтер, глядя на снимок. — Это, как с отношениями, — продолжал рассуждать Иван. — Ты влюбляешься и либо женишься, либо расстаешься. Только с работниками ты расстаешься всегда. — Печеночная капсула. Усиление сигнала в Т2-режиме, если ты понимаешь, о чем я, — сказал Рихтер, отвлекаясь от разговора. — Если тебе причинили боль, то перетерпи, — посоветовал Ваня. Рихтер привел аппарат в движение, чтобы вытащить пациентку. — Извини, сейчас у моей пациентки начнется кровотечение изо рта и ануса, — сказал, он спеша к девушке, которая действительно истекала кровью. Скоро она уже была на операционном столе. Лиза наблюдала за операцией в смотровой. Вскоре к ней присоединился Рихтер. — Внутреннее кровотечение, — сказала она. — Теперь уже не только внутреннее, — с горькой усмешкой заметил Рихтер. — Почему ты здесь, — спросила Лиза. — Потому что здесь моя пациентка, — ответил Андрей. — Нет, ты пришел не к ней. Ты пришел ко мне. Но я не буду тебе помогать, — сразу предупредила Лиза. — Я знаю, — сказал Андрей и посмотрел вниз. Лиза смотрела туда же. Невозможность помочь пациентке выводила ее из себя. — Не алкоголь вызвал панкреатит, а внутреннее кровотечение. Только вот что его вызвало? В такие моменты я себя ненавижу, — призналась она после долгого молчания. — Ты же знаешь, что на нее рухнуло здание, — попытался объяснить Андрей. — Оно упало четыре дня назад, — возразила Лиза. — Кровотечение могло начаться в любой момент. — Думаешь, ее органы занимали очередь, что начнет кровоточить первым? — сердито спросила Лиза. — После операции на бедре ей давали варфарин. А он создан для этого, — объяснил Андрей. — Жар, сердце, кровотечение. Три разные проблемы — три разных объяснения. Если это так, то она самая неудачливая неудачница на свете, — не поверила Лиза. — Моя бредовая теория хотя бы объясняет каждый этап. Каждое из лечений работало, — спорил с ней Андрей. — Да, сейчас она выглядит очень здоровой. Хоть сейчас — выписывай, — с горькой усмешкой сказала Лиза. — Обширное кровотечение — симптом чего-то большего. А тебе нужна команда, потому что ты ошибся и можешь ее убить. Но в этот момент Андрей что-то увидел на экране и произнес: — Если бы у меня была команда, то пациентка была бы уже мертва, потому что вместо меня сейчас бы здесь были бы они и проморгали бы размер ее матки. *** Приняв надлежащий для операционной вид, Рихтер тут же ворвался туда. — Здравствуйте, вы не против, если я посмотрю, что тут у вас? — с нетипичной для него любезностью спросил он. — Чтобы посмотреть, есть смотровая наверху, — сказал один из хирургов. Отмахнувшись от медсестры, Рихтер начал осматривать один из органов пациентки. — Есть специальные сайты, если вы хотите смотреть на женскую вагину, — сказал тот самый хирург. — У меня нет столько денег, — ответил Рихтер. — Вы можете убрать его отсюда? — спросил хирург у Никольской, на что та только развела руками. — Увеличенная матка, значит недавно она была беременна, — сказал Рихтер, осмотрев пациентку. — Она — хорошая лгунья, но не могла бы спрятать ребенка от своего парня. Следы выскабливания в матке означают, что она сделала аборт, но в карточке об этом ни слова. Есть только одна причина скрывать аборт — парень хочет детей, а она нет. — Если только она делала аборт в начале прошлого века. У нее повсюду — кровотечение, — отметил хирург. — Прекратите ему помогать! — крикнула сверху Никольская. — Дело не в аборте, а в том, что она сделала позже. Парень бы заметил презервативы и воздержание, но не заметил бы таблеток.А это значит, мне никто не нужен! — крикнул Рихтер Никольской. *** После операции Андрей долго не мог найти ни Ирину Николаевну, ни Бориса. Наконец он нашел последнего у морга, где тот сидел рядом с незнакомым молодым человеком. У незнакомца было заплаканное лицо и печальный вид. — Борис, где ваша будущая теща. Мне нужно ее разрешение на лечение, — сказал Рихтер. — Андрей Александрович, это — Дима Малышев, — представил Борис незнакомца. — Его девушка работала вместе с Анжеликой в тот день. — Она умерла? — спросил Рихтер, заметив выражение лица мужчины. — Да, — дрожащим голосом произнес Дмитрий. — Сегодня утром. — Тогда, что вы здесь делаете? — невозмутимо спросил Рихтер, а затем вновь обратился к Борису. — Мне нужно согласие Ирины Николаевны. — Что вы нашли? — обеспокоенно спросил мужчина. — Так как вы ей официально никто, я не могу вам сказать, — ответил Рихтер, не желая раскрывать Борису неприятную правду. Он уже хотел идти обратно, но мужчине удалось остановить его. — Пока вы не скажете, что у нее, вы никуда не уйдете, — с отчаянием попросил Борис. — Анжелика сделала аборт, — признался Рихтер, а когда он увидел, как мужчина изменился в лице, спросил: — Теперь вы понимаете, почему я не хотел вам говорить? А еще она принимала противозачаточные. — Нет, она не могла. Мы же хотели с ней ребенка, — сказал Борис, все еще до конца не веря в услышанное. — Если бы врачи знали про противозачаточные таблетки, они бы не дали ей антикоагулянты. Именно это сочетание вызвало кровотечение. Но это лечится тамоксифеном. Его дают при раке молочной железы, — продолжал рассказывать Рихтер. — Скажите, а вы не могли ошибиться. Анжелика сама мне рассказывала, как хотела детей, — все еще не мог поверить Борис. — К сожалению, я уже сделал анализ крови. Так что получается, что или ваша девушка соврала вам или ее кровь, — горько заметил Андрей. — Когда Анжелика очнется, пожелайте ей от меня здоровья, — с трудом сдерживаясь, проговорил Борис и ушел. *** После непростого разговора Рихтер наконец-то решился отомстить Родионову. Для этого он зашел в палату к одному из пациентов друга. Тот оказался пожилым пенсионером, разгадывающим кроссворд. — Здравствуйте, как дела? — вежливо поинтересовался Рихтер. — У меня рак, — с тяжелым вздохом произнес пенсионер. — Какой оригинальный ответ для отделения онкологии, — усмехнулся Андрей. — Если хотите, чтобы вас пожалели, придумайте что-нибудь пострашнее. Кстати, вы не хотите прогуляться? Насколько вы больны? Ходить можете? — Вы –врач? — спросил удивленный пациент. — Так, вас положили сегодня, — прочитал Рихтер на записи на его кровати. — Первый день химиотерапии из пяти. Значит, ходить вы можете. Тогда пойдемте со мной. — А доктор Родионов знает? — на всякий случай спросил пациент. — Конечно, иначе меня сейчас бы здесь не было, — соврал Рихтер. — Да и на похитителя я не очень похож. Палата наверху больше, в ней есть кабельное телевидение и прекрасный вид на комнату, где переодеваются медсестры. Если вам станет плохо, то позовите меня. Просто доктор Родионов плачет вместе с другим пациентом. Пациент осторожно поднялся на ноги и осторожно пошел вслед за диагностом, не зная, что стал орудием мести. Когда Андрей, возвращался из палаты, куда отвел пациента Родионова, то он сразу услышал, как запищала медицинская аппаратура. Чем ближе он подходил к палате своей пациентке, тем больше убеждался, что звук слышен оттуда. Опасения его не обманули. Пациентку уже реанимировали, а Никольская, увидев Рихтера, тут же кинулась к нему. — Зачем ты дал ей тамоксифен — лекарство от рака? — строго спросила она. — Он блокирует рецепторы эстрогенов, — спокойно ответил он. — А еще дыхание и работу почек. Она умирает, — сказала Никольская, с беспокойством глядя на пациентку. — Но это не значит, что я ошибся, — добавил Рихтер, уже думая, где он мог просчитаться. Так как Никольская запретила всем врачам помогать ему, Андрей спустился в единственное отделение, куда как он думал, еще не дошло ее распоряжение. Но когда он спустился в отделение скорой помощи, то понял, что опоздал. Там уже знали о распоряжении Никольской, поэтому диагносту пришлось уйти ни с чем. Но на полпути его остановила молодая девушка-врач из отделения скорой помощи, чем-то похожая на Олю Ходасевич. — Грибковая инфекция, — подсказала она. — А как же ваша пациентка? — спросил Рихтер. — Она уже точно выживет. Просто порезалась в пьяной драке со своим парнем, — ответила девушка. — К этому времени грибок добрался бы до глаз, — возразил Рихтер. — Пневмония, — вновь предложила девушка. — Но температура снизилась, — вновь отбросил ее идею Рихтер. — Вы ведь слышали, что я провожу собеседование? Я угадал? — Я просто забочусь о людях, — ответила девушка. — Респираторный дистресс-синдром. — РДС объясняет только дыхание. Тогда вы мне не нужны. — А если я соврала? Синдром длительного сдавливания, — предложила девушка. — Не объясняет дыхание, — вновь отбраковал идею Рихтер. — Обычно РДС и синдром длительного сдавливания — реакция на сильную травму. Почему у нее не может быть ни того, ни другого? — Потому что, тогда ее не спасти, — вмиг погрустнела девушка. — Как же ты похожа на одну мою знакомую, — сказал Рихтер, внимательно смотря на девушку. — Пришли мне свое резюме. Положу его сверху, но читать не буду. *** Когда Андрей появился в палате пациентки, то с удивлением увидел там Бориса. — Я так и не смог уйти, — объяснил Борис, увидев удивление Рихтера. — Да, вы не из тех, кто предаст предавшего, — понял Андрей. — Просто я люблю ее, — признался Борис. — Та, которую вы любите, не пьет, хочет детей и не впадает в депрессии, — сказал Рихтер, наблюдая за показаниями пациентки. — Мне плевать на то, что она мне соврала, — тихо произнес Борис. — Что вы делаете? Вы видите, что ему, итак, плохо, — вступилась за возлюбленного дочери Ирина Николаевна. — Зачем вы это говорите. — Женщина, которую вы любите не существует, — вновь обратился к Борису Андрей. — А эта женщина умирает. Респираторный дистресс-синдром и синдром длительного сдавливания. Короче говоря, ее сердце сдалось. Мы назначим ей поддерживающий диализ и будем надеяться на чудо. Неожиданно Андрей увидел вздутие на руке пациентки, о чем тут же сказал ее родным. — Это значит, что вы ошиблись? — с надеждой в голосе спросил Борис. — Да, для вас это будет хорошо. Узнаем это после биопсии, — ответил Рихтер, прежде чем удалиться. *** Биопсию Рихтер поручил той самой девушке из отделения скорой помощи. Она была в лаборатории, когда ее нашла Никольская. — Для кого этот анализ? — тут же поинтересовалась главврач, но быстро увидела фамилию на бланке, — Это же Анжелика Марина, пациентка Рихтера? — Да, — невозмутимо ответила девушка. — А вы получали мои распоряжения? — удивилась ее спокойствию Лиза. — Да, оба, — по-прежнему спокойно ответила девушка. — И второе распоряжение отменяло действие первого? — продолжала допрашивать ее Лиза. — Просто мне показалось это странным. Я сделала МРТ, и… — Что оно показало? — живо поинтересовалась Елизавета. — У нее новообразования по всему телу. Это довольно необычно, — сказала девушка и показала озадаченной Никольской снимок. *** — Это опухоли? — спросил Борис, когда Никольская рассказала ему Ирине Николаевне причину состояния его возлюбленной. — Не совсем. Эти новообразования — эозонофильные гранулемы. Обычно они появляются при аллергии, — объяснила Лиза. — Я назначу ей стероиды. — Но у Анжелики нет аллергии, — удивилась Ирина Николаевна. — К сожалению, единственное лекарство, которое могло вызвать такую реакцию — это цефалоспорин, — ответила Елизавета Дмитриевна. — Почему к сожалению? — спросила Ирина Николаевна. — Потому что Анжелика уже пила цефалоспорин при простуде, и все было нормально, — ответил Борис. — Значит, аллергия не из-за него. — Похоже, что так, — согласилась Лиза. — Вы можете объяснить мне, что делают с моей дочерью в этой к больнице? У нее уже три разных заболевания. А теперь она умирает от аллергии, которой у нее никогда не было, — со слезами на глазах спросила Ирина Николаевна. Единственный человек, который мог знать ответ на этот вопрос в этот момент сидел в ординаторской и никак не мог решить эту загадку. Андрей исписал всю доску симптомами и предположительными диагнозами, но решение все никак не приходило к нему в голову. Эту мрачную тишину прервал ворвавшийся в ординаторскую Родионов. — Андрей, ты совсем спятил? Где мой пациент? Почему, когда я пришел его проведать, на его кровати спал санитар? Куда ты его дел? — возмущался Иван. — А куда ты дел мою гитару? — спросил Рихтер. — Серьезно? Ты сравниваешь какую-то деревяшку с больным человеком? — продолжал возмущаться Иван. — Ну и у кого из нас нет чувства юмора?— припомнил ему его слова Андрей. — К тому же я наблюдаю за ним дистанционно. — Как? Слышишь жалобные вопли на расстоянии? — не мог успокоиться Иван. — Не волнуйся, медсестры мне обо всем сообщают, — попытался успокоить его Андрей. — А если они дадут ему не то лекарство? Ты представляешь, что может случиться? — спросил Иван, не подозревая, что своим вопросом навел друга на правильную догадку. — Может случиться страшное, — сказал Андрей, наконец-то найдя ответ. — Он в 207 палате. *** Когда он появился в палате и кинул на кровать пациентки медицинскую карточку, родные Анжелики увидели, что он стал что-то вводить девушке. — Что вы даете Анжелике? — спросила Ирина Николаевна. — Анжелике? Ничего, — ответил Рихтер, продолжая вводить лекарство. — Что случилось? Что-то опять с Анжеликой? — с тревогой спросил Борис. — С ней? Ничего, — вновь ответил Андрей. — Но вы же что-то ей вводите, — растерянно заметила Ирина Николаевна. — Всего лишь стимуляторы, чтобы ее разбудить, — наконец-то объяснил Андрей. — Вы знаете Ангелину Ларину? — Да, — ответил Борис. — Это ее парня вы видели в морге. А при чем здесь она? — Все можно было объяснить ложью Анжелики: антидепрессанты, алкоголь, противозачаточные. Но появилась аллергия, хотя, судя по ее карточке, этого не должно быть, — сказал Рихтер, а затем потянулся к принесенной им карточке. — А вот медицинская карточка Ангелины. Здесь написано, что она пила антидепрессанты и противозачаточные. Месяц назад сделала аборт.И у нее — аллергия на цефалоспорин. — Вы хотите сказать, что это не Анжелика? — спросил Борис, не веря в происходящее. Все пристально посмотрели на девушку, прежде чем Рихтер ответил: — Да. У них с Анжеликой одинаковый рост, телосложение, цвет волос. У обоих до неузнаваемости изуродовано лицо. Парамедики не проводят повторных опознаний с родственниками на месте катастрофы, — объяснил Рихтер. — Нет, это не Ангелина. Она умерла вчера. Да и что вы думаете, я не узнаю Анжелику? Ее волосы, руки, запах? — спросил Борис, не желая верить в смерть своей возлюбленной. В это время девушка очнулась. Рихтер вытащил трубку из ее горла и спросил у нее: — Как вас зовут? — Ан-ге-ли-на, — прохрипела девушка. Услышав страшную правду, Ирина Николаевна зарыдала, а Борис перестал сдерживать слезы. -Твоя девушка тебя не обманывала, — сказал ему Рихтер, прежде чем выйти из палаты. Если до этой минуты у Ирины Николаевны и Бориса еще была надежда, что Анжелика поправится, то теперь она была навсегда разбита. Им было еще больнее оттого, что из-за недоразумения они не смогли с ней вовремя проститься. Вскоре Борис был в морге на опознании, пока Ирина Николаевна пыталась свыкнуться со своей трагедией. Увидев изуродованное лицо своей возлюбленной, мужчина в последний раз поцеловал ее в губы и погладил ее руки. Совсем другие чувства были у Дмитрия Малышева, когда он узнал, что Ангелина все-таки жива. Вчерашняя боль сменилась радостью. Вскоре он был у нее в палате и аккуратно поглаживал ее поврежденную руку, а Ангелина с любовью смотрела него. Все это время за ними через стекло наблюдал доктор Рихтер. Вскоре к нему присоединилась Никольская. — Ну что, мамочка. Я справился сам, — шутливо сказал он. — Ты ошибся, — не согласилась с подчиненным Лиза. — Я все сделал правильно. Это пациентка была не та, — поправил ее Рихтер и вместе с ней отправился в свой кабинет. — У них были хорошие отношения, — продолжала спорить с ним Лиза. — Такие хорошие, что он даже не смог ее опознать, — возразил Рихтер. — А ты не прав, что не можешь работать один. Она почти умерла, — с упреком сказала Лиза. — Значит, мне почти нужна новая команда, — наконец-то признал Рихтер. — Ты снова следовал своей теории: «Все люди — идиоты», но Ходасевич не поверила бы, что парень плохо знал свою девушку. Как только бы ты начал выдвигать свои теории, Егоршин бы начал доказывать твою неправоту, а Калинин — твою правоту. Вместе вы бы решили это дело за день. Я не знаю, как ты это сделаешь, но найми врачей в свое отделение, — приказала Лиза и ушла, оставив его в глубоких раздумьях. Уже на следующий день Рихтер сидел в конференц-зале и наигрывал на своей совершенно целой гитаре незатейливую мелодию. — Иногда я неправ. У меня дар наблюдательности, умение читать людей в разных ситуациях. Но иногда я ошибаюсь. Это будет самое долгое собеседование в вашей жизни. При проверке я буду использовать способы, которые вы посчитаете нечестными, унизительными и незаконными. И будете правы. Через полтора месяца вас останется только трое. Пристегивайтесь. Приключения начинаются, — сказал Андрей сорока кандидатам на должность в своем отделении.