Таня

— Да, Вов, что-то случилось? — Всё, что могло, уже случилось. Ладно. Не могла бы ты поговорить с Даном и попросить его остаться? Меня он не даже слушать не хочет. — А кто я ему такая, чтобы он меня слушал? — пыталась сказать это как можно мягче, но вышло довольно грубо. Лучшая защита — это нападение. — Вова, я прекрасно понимаю твоё состояние, но от меня же тут ничего не зависит, ты же сам это знаешь. Да и Балан настроен серьезно, не собирается менять решение, не до нас ему, видимо. — Да, Тин, ты права. Будем что-то думать, я, если что-то станет понятно, напишу Паше. — Я поняла, до встречи.       Направляясь к своей гримёрке, я думала лишь о той фразе, которую сказала Вове. Действительно, кто я ему такая? Знакомая, коллега, бывшая? Последнее ужасно отзывалось в моей голове. Да и какая уже разница, наши дороги всё равно расходятся. Что же такого произошло, что он кинул всё в этом городе и уже завтра будет лететь домой? Складывая оставшиеся вещи в сумку, я услышала стук в дверь и коротким «Открыто» дала понять, что ко мне можно войти. Я готова была увидеть кого угодно, но только не его. — Дан? Что ты здесь делаешь? — Я хочу поговорить с тобой. — К сожалению, не в этот раз, я ужасно тороплюсь, — захватив в руки свою сумку, я сделала шаг вперёд. — Куда ты вечно торопишься? — Дан, пожалуйста, выйди из моей гримёрки. — Хорошо, мы сделаем так, — он развернулся лицом к двери и я успела тяжело выдохнуть, понимая, что через несколько секунд снова буду находится на своей территории, которая за столько лет на сцене успела получить название «островок безопасности». Но мои глаза увеличились в размере как только я увидела, что он до упора повернул ключ и положил его к себе в карман. — Я просто хочу с тобой поговорить, разве я когда-то обижал тебя?       Конвейер с воспоминаниями начал свою работу. Медленно, но уверенно я стала вспоминать моменты, когда нам было хорошо. А хорошо нам было почти всегда. — Если ты почувствовал конкуренцию и решил сдаться без боя, то сейчас самое время об этом сказать. — Можешь думать и так. Но я всегда был с тобой искренним, никогда не врал. Поэтому и сейчас пришел сказать правду. Я не в коем случае не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой, но уезжаю я из-за тебя, вернее, я просто не хочу делать тебе больно… Снова. — Не понимаю, о чём ты. Я сильная, и не с таким справлялась. Мне нужна победа в этом сезоне, пятая, юбилейная. Но кто-то решил свалить в самый неподходящий момент. Если ты настоящий мужчина, а не маленький мальчик, то принимай удары. Останься в проекте, я же видела, что тебе понравился формат. — Я не маленький мальчик, всё вижу и всё понимаю. Если тебе это приносит удовольствие, то можешь продолжать. Но без меня, я не мазохист.       Я стояла как вкопанная, не зная, что ему ответить. Но, видимо, мой ответ ему был и вовсе не нужен. Он коротко посмотрел на меня, достал ключ, открыл им дверь и бросил на полку.       «Но я не мазохист». Что это могло значить? Неужели я ему причиняю боль? Но тогда причём здесь мазохизм? Он ещё тогда был взрослым мужчиной, вряд-ли столько лет он под сердцем нёс чувства, которые возникли между нами. У него женщин был больше, чем посетителей в парикмахерской. Зачем ему такая сложная я, когда можно провести время с другими, куда более простыми и не такими «невинными» девушками? Какие чувства, Кароль? Вокруг тебя мир не вертится.       Написав Паше сообщение о том, что я буду через 5 минут, я направилась к полке возле двери, на которой лежали оставленные Даном ключи. Закрывая дверь, я видела его силуэт в десяти метрах от моего местонахождения. Ждал ли он там меня или нет я не стала выяснить, лишь развернулась в другую сторону и побежала к другому выходу. За столько времени, сколько я здесь провожу, я научилась ориентироваться лучше, чем в своем доме, даже если меня лишат всех вспомогательных чувств. Обходя все эти коридоры я задержалась на добрых 5 минут. — Извини, Паш, я забыла кое-что, пришлось возвращаться, — переводя дыхание, я ответила Паше, не дожидаясь его вопроса. — Домой? — Ну да, попьём чай, поговорим, я ведь тебе так и не рассказала всё до конца. — А я уже и не надеялся, но если Ваше Величество соизволило расповедать такую тайну, то я весь во внимании, — возможно, с ноткой издевательства, произнес Паша — От уже плинтусное животное, — после этой фразы машина залилась нашим громким смехом. — Что вы с Завадюком сделали? Вышел недовольный, махал руками и кричал на девушку, которая за костюмы ответственна. — Так ты серьезно ничего не знаешь? Я думала, что ты мне ничего заранее не рассказывал, но сам всё знал. Ну, если коротко, то Дан решил уехать. Если Вова найдет нового наставника, то мы перезапишем 2 выпуска слепых, а если нет… То съёмки прекращаются. — Ничего себе… Это же такие убытки, — как истинного pr-менеджера, Пашу волновало больше всего материально состояние Big entertainment shows. — Ой, извини. Я так понимаю, причина этого отъезда сидит рядом со мной? — Какой же ты догадливый. Сказал, что не хочет делать мне больно. — Ну, а ты, конечно же, сильная и независимая, сказала, что сможешь со всем справится? — Ну и вот зачем я тебе всё это рассказываю, если ты всё сам прекрасно знаешь? Я попросила его остаться, но он отказался. Не смотри ты так на меня, я команду терять не хочу. — Тина Григорьевна, кому вы врёте? Разве что себе.       И действительно, кого я пытаюсь обмануть? Неужели себя? В очередной раз Паша остался без ответа. Но он ему был не нужен, он всё понимал и без моих слов. До Зазимья мы доехали быстро, почти не разговаривая, лишь изредка обмениваясь парой фраз. — Тебе только чай? Может, ты пообедаешь? — Спасибо, конечно, но я не голоден. Ты мне лучше расскажи, чем у вас всё закончилось, — в его глазах я видела неподдельный интерес. — На чём я остановилась?