Таня

— Так вот, я была участницей конкурса, а он был моим наставником. Мы проводили вместе больше времени, чем по отдельности. Провожали закаты и встречали рассветы, давали имена звёздам. — Давали имена звёздам? А как же подробности ваших общих ночей? — только дайте Паше возможность над вами поиздеваться и он не упустит ни одного удобного случая, чтобы пустить колкую шутку в ваш адрес. — Наверное, я тебя огорчу, но ночью мы действительно давали имена звёздам, никакого намека на секс, просто звёзды. — Вот это Балан, вот это выдержка. Я в шоке. Вы мне покажите мужика, который не хотел Тину Кароль. — Начнем с того, что тогда я ещё была Таней Либерман, а закончим тем, что он был очень понимающим и заботливым, никуда не спешил и всегда говорил о том, что «секс — это слияние тел, а мы связаны душевно». Короче говоря, он просто не давил на меня, за что я ему очень благодарна. А вот ты так и не дал мне договорить, животное. — Тина, спокойнее, не злись ты так, на Камчатке уже видят дым, думают, что вулкан извергается. Продолжай, я весь твой на сегодняшний вечер, можешь не торопиться, — выпивая свой чай, сказал довольный Паша. — Дан давал мне много действенных уроков и советов. Амбиции и желание выиграть били ключом, а он лишь поддерживал меня. С его верой я проходила каждый этап и находясь уже в пару шагах от финала, девушка, которую я обошла, очень сильно разозлилась и рассказала кому-то из организаторов, что я побеждаю только потому, что делю одну кровать с мировой звездой. Слухи распространялись с невероятной скоростью. Сначала мы никак на это не реагировали, давали понять, что между нами ничего нет. Но это переходило все рамки, а такой вид пиара мне точно был не нужен. Дан во всем винил себя, считал, что не смог уберечь наше счастье и подверг его опасности. Но больше всего он переживал за меня, за то, что все эти слова смогут растоптать мою искренность и доверчивость к людям. В принцепи, так и случилось, в какой-то мере. На тот момент у меня не было таких умных pr-менеджеров, обратиться за помощью тоже не было к кому. Я была слишком юной, чтобы справиться с этой волной негатива в свою сторону. Конечно же, я твердила, что мы вместе со всем справимся, что нас, а в частности меня, это никак не сломает. Дан, как настоящий мужчина, защищал меня от всего этого, но даже он был не всесильным. Было принято решение прекратить участие в конкурсе и уехать назад в Киев, как бы мне и ему этого не хотелось. В тот момент наши дороги навсегда, как мне казалось, разошлись. Но, видимо, у судьбы другие планы. Как ты понимаешь, в то время можно было легко исчезнуть из жизни друг друга, такого понятия как «мессенджер» не существовало, связь была разорвана на мелкие части. После приезда я обижалась на Дана, считала, что он поступил не по мужски, отправляя меня домой и убегая от всех проблем. Я старалась направить себя в работу и творчество, чтобы заглушить эту внутреннюю боль и обиду на любимого человека. Уже в тот момент у меня появился стержень, который крепчал с каждым днём, помогая мне преодолевать новые проверки на прочность. Прошло время, обида стала рассеиваться, я начала достигать новых вершин в музыке. Сейчас же я понимаю, что Дан поступил правильно, ведь всего этого могло бы и не быть, — допивая свой остывший чай, я закончила рассказ, который теперь знал ещё и Паша. Конечно, было тяжело делиться этой тайной, но я понимала, что рано или поздно наступит тот момент, когда это либо узнает вся страна, либо узнает Паша и сможет предотвратить первый вариант. — Ты знаешь, что я тобой очень сильно горжусь? — Паша развёл руки, приглашая меня в свои объятия. Я лишь невинно кивнула головой, отвечая на его вопрос, и прижалась к нему настолько сильно, насколько могла. Внутри было полное опустошение, но после длительных объятий стало появляться спокойствие. — И что мы будем делать теперь с этим Баланом? — Знаешь, Паш, я всё-таки не хочу, чтобы он уезжал. За эти дни я привязалась к нему, хоть и держала дистанцию. Но он космический, его присутствие не обязательно для того, чтобы чувствовать тепло, понимаешь? — Понимаю, малая, понимаю. У тебя ещё остались к нему какие-то чувства? — Как бы я хотела знать ответ на этот вопрос, ты не представляешь. Я его чувствую всеми клеточками своего тела, но каких-то конкретных чувств не испытываю. Для того, чтобы расстаться с человеком, достаточно пяти минут, а для того, чтобы забыть его, иногда и пяти лет не хватит. Но с другой стороны, для того, чтобы чувства вернулись вновь, пару дней явно не хватит. А, может быть, я себе сама навязываю эту мысль с чувствами, может, я уже не почувствую к нему ничего. — В любом случае, решение он уже принял. Если ты действительно хочешь на него повлиять, то тебе придется с ним поговорить. Ты ведь понимаешь это? — Мы уже поговорили. Ты сам знаешь, чем это закончилось. — Нет, Тина, ты меня не поняла. Тебе нужно ему сказать то, что ты сказала только что мне. Но только в том случае, если ты действительно хочешь, чтобы он остался, — Паша резко поднялся, я даже не сразу поняла, в чём причина. — Извини, мне звонят. Смогу ли я весь сезон быть рядом с ним? Может, лучше прекратить это все, пока ситуация не зашла слишком далеко? Да и наговорила я ему очень «приятных» слов, после такого он меня точно слушать не станет. — Тин, ты слышишь меня? — Паша коснулся моих коленей, которые я всегда обнимала в то время, когда внутренняя борьба отстраняла от мира сего. — Прости, я задумалась, что ты говоришь? — Мне нужно уехать, я могу тебя оставить одну? — Да, конечно, езжай, я в порядке. Спасибо тебе, друг, что всегда рядом. У меня к тебе есть одна просьба. — Ради тебя готов горы свернуть, выкладывай. — Можешь узнать у Завадюка номер Дана? — Ты всё-таки решилась? — Паша с детской радостью посмотрел на меня, чуть не хлопая в ладоши, услышав такое заявление. — Ещё не знаю… Но, думаю, если у меня будет его номер, то я, вероятнее всего, позвоню ему. Если не решусь, то просто удалю. — Хорошо, я тебя понял. Выполню твою просьбу как можно скорее. Слушай сердце, оно должно помочь, — Паша уже стоял у двери, затем очень нежно обнял меня и ушёл, а я осталась на прежнем месте, наблюдая за тем, как уменьшается с каждым шагом его фигура.

***

      Поздний вечер. Очередная прогулка перед сном. Его истории из детства, философские мысли, мой полёт фантазии и очередное радостное «Смотри, ещё одна звезда зажглась!». Лёгкий ветерок и самая огромная, но такая любимая ветровка на плечах. — Таня, не упрямся, дай мне руку, упадешь ведь, — чуть более серьезно сказал Дан, пытаясь поймать её руками. — Темно уже, ты можешь оступиться и упасть. — Дан, я всё детство во дворе проходила по бордюрам, лучше меня никто не ходит, не переживай. — Лучше тебя, действительно, никого нет. Но зная тебя, не переживать я не могу. Я тебе полностью доверяю, но тебе же самой будет проще, а мне спокойнее. Глаза в глаза. Ладонь в ладонь. Упрямство уходит на второй план, а маленькая ладошка переходит во власть сильной мужской руки. Он не тянул к себе, но и отстранялся. Он держал рядом. Держал до тех пор, пока это нужно обоим. Ему — для уверенности, что с ней ничего не случится. Ей — для ощущения необходимости и важности в его жизни. Мимолётное касание, но такой важный и интимный момент для обоих. Резкое движение уносит тишину и покой с наступающим ветром и заливным смехом. Теперь она в его руках, полностью в его власти. — Что ты делаешь? Глупый, я же чуть не упала, — смеясь и дуя свои губки, протараторила та, которая оказалась в надёжных и сильных руках. — В моих руках ты всегда будешь в безопасности, запомни это. Идти по этому бордюру гораздо опаснее, чем держаться за меня. Какая же ты крошечная в моих руках, словно котёнок.

***

      Из воспоминаний меня вытянул короткий, но очень долгожданный звук. Сообщение от Паши с номером телефона. Быстрее, чем я ожидала. Звонить? Нет, он точно занят. Написать? Вряд-ли прочитает, ему много людей пишет, меня он даже не заметит. Последняя цифра отделяет меня от того, чтобы услышать его бархатный голос, который заседает в моей голове, как самая приятная мелодия, придуманная человечеством. «Слушай сердце». И что ты мне скажешь, милое? — Я слушаю, кто это? — Дан… Не оставляй меня. — Тина? Но… Откуда у тебя мой номер? — Это не имеет никакого значения, помнишь, ты просил запомнить, что в твоих руках я всегда буду в безопасности? Так вот, я помню это, — предстельский всхлип вырвался наружу, нарушая спокойствие в нашем разговоре. — Таня, что случилось? — Ничего. Просто, пожалуйста, не уезжай. — Я тебя совсем не понимаю. Сначала ты убегаешь от меня несколько раз, затем играешь роль "Снежной Королевы", а теперь просишь остаться? — я опустила глаза вниз, словно меня отчитывают родители за двойку по математике, смотрела в пол и просто молчала. Молчала, потому что боль разъедала меня изнутри. Он знал, что когда мне плохо, я замолкаю. — Как только придёшь в себя — напиши мне.