Таня

      Дан всё утро собирался с мыслями, хотел поговорить с Тиной в спокойной обстановке и выяснить, что между ними происходит. Разговор с мамой помог ему понять некоторые вещи и теперь ему нужно было понять, нужен ли он Тине также, как она необходима ему.       В его жизни, безусловно, было много ярких и эффектных женщин, но не одна не смогла разжечь внутреннее пламя. Все они были искорками, которые понемногу добавляли света на его мрачном пути. Все, кроме неё. С ней он становился по-настоящему счастливым, задумывался о собственной семье и о том, сколько тепла и заботы сможет ей дать. Он отдавал всего себя без остатка и готов был делать это до тех пор, пока она не перестанет сиять ярче звёзд.       Мужчина сильно запутался. Не в себе, в ней. Для себя он уже всё решил. Такая магия не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда. Кажется, не только он не мог понять чувств Тины. Сама Кароль до последнего не могла признаться себе, что её тянет к нему. И не просто потому, что он очень обаятельный, а потому, что она стремится к защите, а он сможет её этим обеспечить.       За 15 минут до начала съёмок всех попросили выйти к сцене, в последний раз обсудить момент с представлением наставников и решить кое-какие вопросы со сценарием. Мужчины разговаривали в узком кругу, обсуждая предстоящий съёмочный день, но, заметив идущую к ним Тину, резко замолчали. Пальцы нервно сжались в кулак, ноги понесли мужчину навстречу к ней, чтобы помочь спуститься со ступеней. Она еле шла, не замечая никого на своём пути. — Таня, что-то случилось? — шёпотом, чтобы это слышало как можно меньше человек, произнес Дан. — Нет, просто проведи меня, — меньше всего ей хотелось делить свою боль с кем-то, потому что привыкла быть сильной. Привыкла держать всё в себе и справлять с трудностями сама.       Дан не стал спрашивать, так как понимал, что ответ он вряд-ли получит, да и видел, что слова, как и любые движения, даются ей нелегко. Он молча довёл её к креслу, помог сесть, слегка приобнимая за талию и собирался возвращаться обратно, но Тина сильнее сжала его руку, заставляя обратить на себя внимание. — Дан, пожалуйста… Принеси мне лекарства из гримёрки, — было тяжело смотреть в глаза, поэтому бегала взглядом по всему залу. — Хорошо, но обещай сидеть тут и ждать меня. И ещё, — он накрыл её ладонь своей, показывая, что не оставит её и она может ему довериться, — после записи я хочу с тобой поговорить. Но сначала таблетки.       Зайдя в гримёрку он с лёгкостью обнаружил оставленные у двери лекарства. Прихватил для неё воды и быстро возвращался к месту. Сердце сжималось при виде этого белокурого ангела с потемневшим взглядом. Хотел укрыть её от всего мира, нежно прижать к себе и гладить по волосам и спинке.       Вырывая из его рук воду, она делает пару жадных глотков, которые помогают справиться с сухостью в горле. Затем выпивает таблетки и откидывается на спинку тренерского кресла. Она понимала, что в таком состоянии вряд-ли протянет до конца съёмок, однако ничего сделать она не может, остаётся только ждать конца и сражаться как солдатик.       На протяжении съёмок Дан следил больше за Тиной, нежели за участниками. Он волновался за неё, хотел помочь, но в данной ситуации был бессилен. Она же, после выпитых таблеток, почувствовала облегчение и уже не так сильно переживала за своё состояние. Паша, как и обещал, периодически писал ей, уточнял детали ее самочувствия.       После объявления большого перерыва Тина, как и почти все наставники, отправилась в свою гримёрку. Дан был занят все это время, однако мысли о ней не покидали его голову. Он хотел как можно быстрее уладить все вопросы и найти её. Вселенная будто услышала его. Он расписался в последнем листе и направился к ее гримёрке. — Тина, можно? — ответа не последовало. Он постоял у двери ещё какое-то время и решил пройти, не слыша внутри никаких звуков. Открывая дверь он обнаружил её свернувшейся в клубочек на диванчике. От такой милой картины улыбка озарила всё его лицо. Дан подошёл ближе к ней и сел на корточки, наблюдая за спящей девушкой. Эту идиллию прервал звонок Паши. Балан, не долго думая, решил ответить на звонок. — Ты почему на мои сообщения не отвечаешь, я же волнуюсь? — Паша, это Дан. — Так, стоп! Что с Тиной? — Она рядом со мной, спит. Вернее она у себя в гримёрке спит, а я зашёл проведать её, а тут ты звонишь, — он говорил тихо, чтобы не разбудить Тину. — А я думаю, почему она не отвечает. Ладно, пусть отдыхает. Дан, пожалуйста, побудь с ней после съёмок немного, тут столько работы, я немного задерживаюсь. Ее одну оставлять нельзя, я тебя надолго не задержу. — Паш, я отвезу Тину к себе, а ты решай вопросы, не торопись. С ней всё будет в порядке, я обещаю. — Мне потом, конечно, влетит за такое… Но, кто не рискует… Если хоть один волосок с её головы упадёт, тебе придется покупать билет обратно в Кишинев. — Я тебе гарантирую ее безопасность. — Я верю, но предупреждаю. Спасибо тебе, в любом случае. Если вдруг что — звони мне сразу же.       Перерыв подходил к концу, все стали собираться в зале. Конечно, Дану не хотелось ее будить, ведь сон — лучшее лекарство. — Танюш, просыпайся, — аккуратно провёл пальцем по её горячей щеке. — Там уже все собираются, нам пора. — Что? Что ты тут делаешь? — Тина медленно открыла глаза и с непониманием посмотрела на рядом стоящего мужчину. — Я просто пришел узнать о твоём состоянии, а ты спала. Пришлось тебя будить, прости, милая. — Тина коснулась лба и поняла, что температура немного упала, но тяжесть все равно осталась. — Потерпи ещё чуть-чуть, осталось не так много участников. — Меня, наверное, Паша уже с собаками ищет, — машет руками и пытается найти телефон, который был в руках у Дана. — Держи. Паша тебя, действительно, потерял. Он сильно занят, просил побыть с тобой до его приезда, но я тебя отвезу к себе домой, ты переночуешь у меня… — Нет, Дан, никаких переночуешь, я поеду домой, — не давая ему ответить выпалила Тина. — Таня, не упрямься, куда ты в таком состоянии поедешь? Мы уже с Пашей всё решили. Пойдем, нас наверняка уже все ждут, — Дан протянул ей свою руку, а она даже не пыталась сопротивляться.       Она понимала, что мужчины всё решили за неё, и так, в какой-то степени, было проще. Но она не привыкла так легко со всем соглашаться. Ей, определённо, было приятно, что Дан не оставил ее в таком состоянии, но какая-то тревога все равно присутствовала. Она уже забыла, какого это, быть под опекой и заботой. Забыла, какого это, когда тебя любят. Масло в огонь подливали воспоминания, а именно фраза «Как только придёшь в себя — напиши мне». Сначала он прерывает их разговор, игнорирует просьбу, а теперь бережно держит ее руку и ведёт по коридорам съёмочной площадки. Слишком сложно для такой уставшей Тины.       Остаток времени Тина чувствовала себя лучше. Дан по-прежнему следил за её состоянием и спрашивал, как она себя чувствует. Съёмки закончились довольно быстро. Дан провел Тину в гримёрку, сообщил о том, что будет ждать её у входа в павильон и отправился к себе.       Тина не заставила себя долго ждать. Мужчина открыл ей дверь, помог сесть. Настолько переживал за неё, что даже забыл пристегнуть ремень безопасности. Однако, заметил это практически сразу и исправил свою ошибку. — Как ты? — первым тишину прервал Дан. — Уже лучше, спасибо, — немного замялась, но всё же решила спросить, кладя голову на стекло. — Ты, кажется, хотел со мной о чем-то поговорить. — Да, ты права. Хотел оставить этот разговор на другой случай, так как ты сейчас не в том состоянии, чтобы требовать от тебя ответ на важный вопрос. Однако, если ты помнишь об этом, то я попробую. Если ты не захочешь продолжать разговор на эту тему, дай мне знать сразу же. Чтобы ты не ответила, я приму твой выбор. Дело в том, Таня, что… — он так и не дошёл до сути, останавливаясь на сказанных словах. В тишине, которая снова воцарилась в машине, было слышно ее дыхание. Волосы прикрывали ее закрытые глазки, а коленки всё ближе притягивались к груди. Балан снял с себя пиджак и укрыл им девушку. Вещь была достаточно большой, поэтому с лёгкостью накрыла всю спину и большую часть ног. Если бы не дорога, то любовался ею бесконечно.       Машина остановилась около высокого жилого дома в самом центре Киева. Чтобы не нарушить ее долгожданный сон, Дан обхватил девушку двумя руками и понёс в квартиру. Аккуратно перекладывая её на кровать, снял кофту и обувь, оставляя в футболке и джинсах. Решил, что так будет правильнее, не мог себе позволить большего, слишком сильно уважал её. Накрыл одеялом, потрогал лоб и вышел из комнаты.       Он не понимал, чем заслужил такого идеального человека в своей жизни. Хотелось каждый вечер укрывать её одеялом, а утром приносить горячий кофе. Мужчине стали приходить строки и, не теряя времени, он быстро отыскал ноутбук, укореняя эти слова в своей памяти на более долгий срок. Мысли сменялись с бешеной скоростью, только успевай записывать. Рифма приходила то на русском, то на английском языке. Время летело быстро и Дан даже не заметил, как за окном наступила глубокая ночь. Из состоянии полёта его вывел звук открывающейся двери.       Тина тихонько, словно боясь кого-то спугнуть, вышла из спальни. Дан с трепетом смотрел на неё, затем ладонью показал на место рядом с ним. — Иди сюда, милая.       Тина села на диван, обнимая одну из своих ног и смотрела прямо ему в глаза. Сейчас ей было совсем не страшно встретиться с его чёртиками, но, как только она приближалась к нему, все черти покидали его тело. — Извини меня, я не хотела, — с досадой пролепетала она.— Я правда хотела поговорить с тобой.       У Дана даже не было мысли обижаться на нее за то, что она уснула, не дожидаясь услышать то, о чём он хотел с ней поговорить. Он видел, что она ещё больше прижимает ногу к своему телу и понимает, что ей, возможно, холодно и у нее вновь поднимается температура. Он молча пошел в спальню, чтобы отыскать там плед. Тина пошла за ним и по пути извинилась ещё несколько раз. Она считала, что этим очень сильно разозлила мужчину. Сама не ожидала такого действия от своего организма. Было ужасно обидно и неловко. — Дан, прости меня, я же не специально. — Глупенькая, — целуя в лоб, накинул плед на ее плечи и аккуратно завернул в своеобразный кокон.