Таня

      Она уже не обращала внимания на сюжет фильма, вздрагивала, когда его рука направлялась чуть выше к бедру. Дан играл с ней, чувствовал, как она закипает, когда его движения становились более напористыми. Она была не против, он знал это, поэтому продолжал свои манёвры на таком нежном и чувственном теле.       Приятные ощущения тугим узлом завязывались всё крепче. Руки передвигались чаще и увереннее. Ее ноги прижимались ближе к мужскому телу.       Он не давил на неё, давал возможность остановить всё прямо сейчас. Но она продолжала, она хотела. Его.       Ловким движением Дан обхватил изящную талию и без труда развернул в свою сторону, перемещая к себе на бёдра. Жар от его рук скользнул по телу, отчего губы Тины разомкнулись, выпуская тихий стон. Ноги обхватили талию Дана, прижимаясь к телу максимально близко. Она смущалась, а он, не теряя шанса, жадно впивался в её губы.       В этой гонке было одно правило: либо всё, либо ничего. Они готовы сжечь себя до тла, загораясь, как спички, чувствами друг друга. Готовы тонуть вместе, лишь бы ощущать руки любимого человека на своем теле, которые обхватывают, как спасательный круг. Им не нужно «всё», когда рядом нет человека, с которым это можно разделить. Они нужны друг другу, просто необходимы.       Целуют друг друга, пока в лёгких не заканчивается кислород. Он первым сдаётся, поднимая голову в порции новой дозы свежего воздуха. Ей мало, она просит ещё, с усилием притягивая его лицо к своим губам. Не получая желанного, она склоняется ниже, целует пульсирующую вену на шее. Палец касается ее подбородка, поднимая его максимально высоко, а затем следует долгий и мучительный поцелуй, в котором он выворачивал ее наизнанку. Именно так, как делает она с ним.       Дан поднимается с дивана и направляется в спальню, сжимая руками упругие ягодицы, отчего Кароль протяжно стонет ему прямиком в плечо. Слишком чувствительная, слишком его. Она вытягивает руки вверх и очень быстро снимает его свой свитер, отбрасывая в неизвестном направлении. Горячие губы соприкасаются с нервно вздымающейся грудью. Очередной протяжный звук из женских губ, наполненный желанием и страстью.       Кладет ее на кровать и смотрит в просящие глаза. Она закусила нижнюю губу от переполняющего чувства, но ни одно слово, не считая сладостных стонов, так и не слетело с её губ. Его футболка, как и свитер, летит куда-то в угол комнаты. Он наклонился к ее уху, одной рукой проводя линию от колена к бедру. — Чего ты хочешь? — он продолжал направляться выше, заставляя Тину ещё больше закусить губу, — Скажи, чего ты хочешь, — она сжала свободной рукой простынь и закрыла глаза. — Тебя, — еле слышно произнесла Тина. Мужские пальцы прижалась к источнику желания, высвобождая из женского тела ещё один стон. — Попроси, — голос прошептал последнюю фразу совсем тихо, параллельно снимая с неё джинсы. От низких ноток его безупречного голоса, Тина невольно закатила глаза. Она уже не понимала, что происходит вокруг нее, желала его рядом с собой, в себе и как можно скорее. — Дан, пожалуйста, — открытым ртом ловит воздух, которого в последнюю секунду становится катастрофически мало. Он выдерживает паузу, ждёт, пока она привыкнет и продолжает двигаться. Ее руки скользят по рельефному телу, оставляя на них розовые полосы от острых ноготков. Сладкая боль впечатывается в его спину, после чего он решает прильнуть к ее шее и сделать тоже самое, только губами, оставляя бордовые отметины.       Балансируют на грани страсти и нежности, то трепетно целуя в лоб, то сливаясь воедино.       Последний тяжёлый стон и его имя разлетаются по квартире крайне громко, отчего Тина из последних сил пытается прикрыть рот. Самые приятные и желанные мелодии, которые Дан только мог слышать. Ее голос был совсем другим, но не менее проникновенным. Ещё несколько движений в ней и он падает рядом, вдыхая скомканный воздух.       От мысли, что сейчас с ним именно Таня, а не какая-то малознакомая девушка, становится ещё жарче. Тина лежала рядом, крепко держась за руку мужчины, с прикрытыми глазами и слезами на щеках. Дан заметил их не сразу, но стоило ему повернуться к ней лицом и увидеть маленькие соленые капельки, как сердце сжалось от появившейся боли. — Милая, что такое? — поправил ее локоны, поочередно заправляя за ушки с обеих сторон. — Просто… Ты… — Подожди, я принесу тебе воды. — Нет! — девушка сорвалась на крик, но продолжала уже заметно тише, когда убедилась, что Дан остановился, — не уходи, пожалуйста. — Я здесь, Танюш, всё хорошо. Смотри, там твоя звёздочка на небе, — взял маленькую ладонь в свою и указательным пальцем ее руки показал в самый центр неба. Тине удалось успокоиться. Она нежилась в его руках, которые обвивали её талию, — что тебя беспокоит, расскажи мне, пожалуйста. Мне тяжело смотреть, как ты мучаешься, я рядом и всегда готов помочь тебе. — Даник, — она повернулась к нему лицом и уложила свои ладони на его щёках, — не отпускай меня, пожалуйста. — Я рядом, маленькая, я же обещал. — Мне с тобой так легко, я забываю о том, что мне нужно быть сильной, — глаза начинают закрываться, девушка говорит еле слышно. — Тань, не бойся быть слабой, сильным за тебя буду я. А теперь вытирай слёзы и ложись.       Тине хотелось верить каждому его слову, ведь она точно знала, что Дан, в отличии от неё, действительно может все контролировать. Она — маленький босс, который любит погонять свою команду, в этом ей нет равных. Но что касается себя, то тут её навыки руководителя резко пропадают, передавая власть чувствам.       Дан что-то нашёптывал ей на ухо, проводя рукой по разбросанным на подушке пшеничным волосам. Она уснула быстро, утыкаясь носиком в его грудь. Сейчас она была такой беззащитной, милой и домашней. Он хотел, чтобы такой она была всегда, без лишних масок и красной помады. В это мгновение он был полностью спокоен, ведь единственная причина для стресса находилась рядом с ним.       Открывая глаза, он протянул одну руку в сторону, но нащупав там только часть одеяла резко поднялся, просыпаясь окончательно.       «Неужели опять сбежала?»       Дан подхватил шорты и по пути натягивал их на себя, думая о том, что в очередной раз могло напугать его малышку. Она была такая сильная и ранимая одновременно. Выходя из спальни остановился, тяжело выдыхая.       Она стояла в своей футболке, в которой приехала к нему, возле окна и с кем-то разговаривала по телефону. Не сбежала.       После фразы «Love you too, my dear» отложила телефон на кухонный стол и развернулась. Явно не ожидала увидеть Балана за спиной. Тот сократил расстояние между ними, притянул ее к себе, оставляя на губах трепетный поцелуй. Она любовалась им, таким сонным и смешным. Кудряшки спадали на его брови, отчего те немного хмурились, придавая его серьезному лицу ещё большей комичности. — Доброе утро, — она была безумно счастливая. — Теперь точно доброе, я думал, что ты опять ушла. — Веня перед школой позвонил, не хотела тебя случайно разбудить, — она вся сияла, перебирая пальцами его волосы. — Как он? — ему правда было интересно, ведь Веня — её сын, которым она сильно дорожит, а значит, для Дана он тоже важен, как и любое составляющее жизни Тины. — Сказал, что на выходных уже будет дома. Так соскучилась по нему. Рассказывал мне о каком-то учёном, который произвел на него впечатление, но я мало что поняла, такая себе из меня мамаша, — улыбнулась, подшучивая над собой. — Даже не смей так говорить. Я, конечно, лично с ним не знаком, но слышал, что Веня очень умный и славный мальчик, — обнял её ещё сильней и вдохнул аромат волос, — пойдем завтракать, милая.       Утро было одним из самых прекрасных. Тина в белье и футболке выплясывала под мелодии, которые вспоминал Дан, параллельно готовя яичницу. Они шутили, бесились, целовались и наслаждались друг другом. Балан кормил её, как маленького ребёнка, в которого она превращалась рядом с ним. Она иногда смущалась, когда мужская рука ложилась на ее оголённые ноги, совсем как юная девочка. — Дан, можешь отвезти меня домой? Паша написал, что уехал к родителям в другой город, а такси вызывать не хочется. — Конечно, иди собирайся, а я тут пока приберусь, — она подошла к нему, поцеловала в щёку и побежала собирать вещи. Дан успел привести кухню в порядок, собраться, ответить на несколько вопросов, касающихся репетиции на «Голосе». — Я готова, — выкрикнула Кароль, которая стояла в прихожей, застёгивая свои ботинки. Дан подошёл как раз в тот момент, когда она снимала с крючка своё пальто. Это было забавно, так как ей пришлось становится на носочки и тянуться вверх. Он снял элемент одежды и накинул ей на плечи, затем аккуратно расправил края и подвязал пояском.       Машин практически не было, дорога принадлежала только им. Как и весь этот мир. Только для них, только в их руках. Тина переплела их руки и рассматривала кольца на мужских пальцах. Его руки сводили её с ума. Зачем-то вспомнила его слова «Как только придёшь в себя — напиши мне». Легко выскользнула из замка их рук, чем привлекла внимание Дана. — Всё хорошо? — он очень тепло посмотрел на нее и положил свою ладонь на ее ногу, поглаживая большим пальцем. — Более чем, — нервно сглотнула и переложила его ладонь на коробку передач. — Тин, я за рулём, но это не мешает мне слушать тебя, — от его «Тин», которое она слышала только на съёмках стало как-то неприятно, — что тебя тревожит? — Почему ты тогда сбросил, когда я так нуждалась в тебе? — она не стала играть в «кошки-мышки». — Ох, маленькая. Во-первых, почему ты мне раньше не сказала, что тебя это беспокоит? Я прошу тебя, всегда, чтобы не случилось, говори мне всё, что тебя волнует. А во-вторых, я очень сильно испугался. Мне было страшно, что я снова причиню тебе боль, что из-за меня ты можешь пострадать. Не важно, физически или морально. Именно поэтому я тогда хотел улететь, чтобы не напоминать тебе о той ситуации, которая произошла много лет назад. Дай мне руку, — она потянула свою ладонь и вновь сплела их руки. Он поцеловал каждую её косточку, — извини меня, дурака. Так много думал о себе, совсем не слыша твоей просьбы. Поэтому и прошу говорить обо всём, чтобы я тебя слышал и не делал таких ошибок вновь. Чёрт, как же ты мне дорога, Либерман. Или Кароль. Мне абсолютно всё равно. Просто сиди вот так как можно чаще, — продолжает целовать каждый миллиметр её по-детски мягкой кожи.       Ему хотелось остановить машину, но знал, что в таком случае он больше не тронется с места. Знал, что она плачет. Будучи искусным музыкантом, чувствовал каждую натянутую струнку ее души. Он не стал акцентировать на этом внимания. Хотел, чтобы с этим ручейком слёз она попрощалась со всеми страхами и переживаниями.       Машина остановилась возле ворот. Мотор перестал разрезать воздух, оставляя их в полной тишине. Склонив голову на бок, она вырисовывала на его скуле очередные узлы, надеясь, что хотя-бы они смогут удержать их сердца вместе. Грусть ушла на второй план, пропуская вперёд лишь теплые чувства и благодарность. Благодарность за возможность сидеть и не о чем не думать. Благодарность за чувство защиты и заботы. Благодарность за минуты свободы, когда она может расправить свои крылья и летать, летать, летать… — Спасибо, — единственное, что смогла сказать. — За что? — Ты знаешь, — потянулась к нему за поцелуем, чтобы не отвечать на вопрос, — я думаю, вопрос исчерпан. — Вполне, — улыбнулся ей в ответ, — иди уже, иначе останешься здесь со мной до утра. — Дурбецало, — стукнула его кулачком, а затем чмокнула в губы и вышла из машины.