Таня

      Стук её каблуков рассекал тишину, да так, что давил на голову тяжёлым грузом. Хотелось сбежать отсюда, и не важно куда. Как её чувства и эмоции могли воспринять игрой на камеру? Старалась сдерживать подступающую истерику, так как времени до начала съёмок оставалось слишком мало. Перед тем, как войти в гримёрку, остановилась у двери и крепко держалась за металлическую ручку, словно это могло помочь прийти в себя.       Большая ладонь легла на плечо. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что за её спиной стоит Дан. Сейчас, почему-то, она была зла и на него. — Дан, уходи, пожалуйста. — Таня, послушай… — Нет, Дан, точка. Хватит с меня, — открыла дверь и быстро залетела внутрь, закрывая дверь на ключ, ведь знала, что Дан никуда не уйдет и, возможно, будет пробовать попасть внутрь гримёрки.       В сопровождении Паши дошла до судейских кресел, начала поддерживать беседу Димы и Лёши, лишь бы не выглядеть отреченной. Мило улыбалась, шутила — опять эта маска равнодушия. Внутри ломается последняя соломинка, когда видит его, спускающегося по лестнице, вовсе не реагирующего на возгласы девчонок из зала. Обычно он проявляет какую-то активность: может пообщаться с ними до съёмок, сфотографироваться. Но сейчас он просто спустился и сел за кресло, параллельно разыскивая кого-то глазами. Ей не хотелось сейчас встречать его тёмные, полные тьмы и одиночества глаза, поэтому решает полностью стать к нему спиной. — Малая, тебя наш молдавский друг скоро сожрёт взглядом, — Потап уже заливался смехом. — Перестань, — он всё также смеётся, но теперь в компании Димы, — да идите вы! — Тина, ну постой, — она лишь махнула им рукой и села за своё кресло. «Нам нужно поговорить.» «Извини, мне некогда.» «Опять ты убегаешь от меня. Между прочим, вчера я обещал побыть с тобой после съёмки, так что время у тебя на меня найдётся.» «Можешь забыть об этом.»       Его ответ она не успела прочитать, так как зал уже бурно зааплодировал, а ведущие появились на сцене. Видимо, предупреждение о начале съёмочного дня она, как и он, пропустила.       Держать все эмоции в себе было сложно, но она с этим справлялась не раз. Участник за участником, выступление за выступлением… Завадюк что-то проговаривает в наушник, но Тина с лёгкостью игнорирует его просьбы выполнить какое-либо действие по отношению к Дану.       До момента, пока на сцене не появилась Катерина Бегу. На парня в дуэте Тина даже не обращала внимание. Рискнула посмотреть на Дана и увидела, как его глаза горят синим пламенем, как он поднялся с кресла в момент партии Бегу. Безусловно, поёт она прекрасно, но ее поведение крайне не нравится Кароль. Вспомнила себя в юности, когда он с таким же восторгом наблюдал за каждой её идеально спетой нотой.       Спустя время ее немного отпустило. Она поняла, что на своих участников смотрит с не меньшим восхищением, что Дан не виноват в том, что увидели зрители и что хочет от них Вова. Тем более, она не слышала их разговор до конца, чтобы делать какие-то выводы. Хотела извиниться перед ним, но боялась сделать первый шаг.       Ей сложно давались все эти чувства, ведь данный этап давно пройден и забыт. Ей казалось, что это всё — пепел, который невозможно зажечь вновь. Но, видимо, ошибалась, ведь смотреть на него без единой эмоции она не могла. Да, ревнует, когда он обнимает кого-то, кроме неё. Нет, она ему верит и доверяет, просто не хочет ни с кем делить. Так долго жила в одиночестве, что не может позволить кому-то касаться того, что по праву принадлежит ей. Тина понимает, что это немного похоже на фанатизм, и даёт себя клятву избавиться от этого ужасного чувства.       Объявили перерыв. Дан мигом сорвался с места и ушёл куда-то вглубь темных коридоров. Тину мучала совесть, отчего, наплевав на гордость, она пошла в сторону его гримёрки. Остановилась возле двери, медленно выдохнула. Постучала в дверь. Тишина. — Можно я войду? — наклонилась к двери, упираясь в нее лбом. — Тебе можно всё, — прошептал Дан, стоящий в пару метрах. Тина не ожидала увидеть его, поэтому громко вскрикнула от испуга, — успокойся, это всего лишь я, — открыл дверь перед Тиной, жестом показывая, что она может войти. Она несмело перешагнула порог гримёрки, села на диванчик в углу и опустила голову.       Сейчас, когда он так рядом, говорить ещё сложнее. Решается на глупость, но понимает, что это единственная возможность здесь и сейчас признать свою ошибку. «Извини меня, я, кажется, переборщила.»       Дан всё это время наблюдал, как её дрожащие пальчики набирали какой-то текст. Прочитав сообщение, понял, насколько ей тяжело. Да и как он мог обижаться на нее? Смотрит в её глаза, которые, казалось, потеряли голубой оттенок из-за скопившихся слёз. Не может выносить эту картину, поэтому срывается с места и садится рядом с ней, затягивая в свои объятия. — Танюш, посмотри на меня, — отодвигается, чтобы посмотреть ей в глаза, — мне абсолютно всё равно на то, кто и что увидел через экран телевизора. Я знаю и чувствую, что ты не играешь, что вот тут, — рукой касается области сердца, — живёт маленькая девочка, которая долго находилась в одиночестве. И я люблю её от головы до кончиков пальцев. Ей очень сложно, она многого боится, но я готов быть рядом с ней. Всегда. Всю жизнь. Позволь мне просто быть рядом, я большего не прошу. — Ты можешь просить больше, только не разбивай мне сердце, второй раз я не соберу эти осколки, — касаются лбами и смотрят друг на друга невозможно долго. — Обещай, что, когда тебе будет больно, ты всё равно придёшь ко мне, чтобы между нами не произошло. Я не смогу отдать тебя кому-то другому, теперь уже никогда. — Обещай, что никогда никому меня не отдашь, чтобы между нами не произошло. Я не могу без тебя. Ты нужен мне. Нет, ты просто необходим, — капельки её слёз падают на их щёки. — Ну, а пока, принцесса, плачь, — пропевает строчку из своей песни, которая в эту секунду обрела совершенно другой смысл, — знаешь, Тань, с тобой всё меняет смысл: начиная этой несчастной песней, заканчивая не менее несчастной жизнью. Ты перевернула мой мир с ног на голову. Боже мой, сколько силы хранится в такой маленькой девочке, — прижимает её к себе и осознаёт, что никогда раньше ни к кому не испытывал таких чувств. Одна скупая слеза вырисовывает влажную дорожку, спускаясь к подбородку. — Я так устала нести за своими плечами всю эту силу, ты бы знал, — переходит на шёпот, потому что о таком не привыкла говорить даже вслух, — я хочу быть просто Таней, хочу быть собой. — Теперь ты можешь забыть об этом. Пусть это будет моей обязанностью, — продолжает гладить по волосам и целовать в макушку. — Как тебе это удаётся? У меня ужасный характер, я дикая истеричка и собственница, хозяйка из меня вообще никакая, да и кроме исполнения своих песен я ничего не умею. — Какая же ты глупышка. Я просто тебя люблю, Танюш, вот и все. — Ты единственный, кто меня так называет, — решает посмотреть в его глаза и замечает еле видимую влажную полосочку. Кладет ладони на его щёки и целует как раз в то место, где остановилась слеза, — ты подарил мне крылья, подарил высоту, подарил ощущение свободы, научил вновь летать. Тебе удалось успокоить того страшного демона, который живёт где-то там, глубоко-глубоко. Ты единственный, кто в силах меня приручить.       К концу перерыва они вышли из его гримёрки держась за руки. Не хотелось думать о том, что кто-то это будет обсуждать. Ведь в этом, по сути, ничего криминального нет. Только они — артисты, а значит все их взаимодействия воспринимаются в штыки, умножая посыл каждого действия в сто раз. Заметив, как у Потапа расширились глаза, Дан посмотрел на Тину. Она читала в его взгляде немой вопрос, покачала отрицательно головой и сжала его руку ещё сильнее. — Не отпускай, прошу, крепче держи, — Дан приобнял ее за плечи и молча довёл до кресла. — Всё хорошо, я рядом.       Съёмки закончились довольно быстро, но, тем не менее, изрядно вымотали что Тину, что Дана. Паша провожал Тину до гримёрки, расспрашивал о участниках, предстоящих репетициях, но их разговор прервал телефонный звонок. — Извини, мне нужно отойти. — Да, конечно. Тогда жди меня в машине, ладно? — Паша лишь кивнул головой и быстро скрылся за поворотом. Она медленно передвигала ногами, так как ощущалась тяжесть от каблуков, в которых она находилась почти половину дня. — Позволь тебе помочь, — такие знакомые низкие нотки. — И как же? — не дождавшись ответа, она ощутила его руки на своём теле, которые подхватили её в два счёта, — дурбецало.       Дан поставил её в центр комнатки и принялся осыпать шею поцелуями. Она убрала волосы на одну сторону и прижалась к его телу, ибо сил стоять самостоятельно совсем не оставалось. Когда ноги стали подкашиваться, Дан обхватил ее за талию, не давая упасть разгорячившемуся под его поцелуями телу. — Лучше помоги мне снять платье, — прерывисто прошептала, пытаясь хоть как-то сдерживать свой поток эмоций. Одна рука скользнула по спине, очерчивая контур лопаток. Молния опустилась вниз вместе с мужской рукой, оставляя на ягодицах лёгкий шлепок. Платье наполовину спустилось, удерживаясь на бёдрах. Дан помог ей снять его полностью, поглаживал тело, слегка сминая плечи, чтобы расслабить забившиеся мышцы. Даже сейчас, в такой откровенной и интимной атмосфере, забота и нежность к Тине не могли опустится ниже других чувств. Нашёл в шкафу ее одежду и, одевая лёгкую кофточку, недовольно проговорил: — Когда же ты научишься тепло одеваться? Тань, где твоя шапка? — чуть громче, но лишь для того, чтобы она точно слышала его вопрос. — Зачем мне всё это? — Чтобы не замёрзнуть, — щёлкнул по носику. — Мне тепло лишь в твоих объятиях, — так искренне, как могла только она. — Маленькая моя, — её ручки обвивали торс, а светлая макушка улеглась на мужскую грудь, — я готов греть тебя постоянно, но, пожалуйста, одевайся теплее. Я обещал увезти тебя после «боёв», где ты будешь только моей. Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, видеть, как ты мило морщишься во сне, рассказывать твои любимые сказки на ночь и будить поцелуями. — Я не смогу, меня дома ждёт Веня, — не дала ему договорить. — Пожалуйста, дослушай. Я помню про Веню, поэтому хочу предложить съездить вместе с ним за город на несколько дней. Поговори с ним, может быть ему понравится эта идея. В любом случае, у нас ещё будет возможность отдохнуть вдвоём. — Обязательное, спасибо тебе, — заметила, что на экране телефона высветилось имя пиар-менеджера, — Паша, наверное, уже заждался. Проведёшь? — Пойдём, — согнул руку в локте и после того, как Тина обвела его своей, повел к Орлову.       Тина никак не комментировала испорченное днём настроение, но, увидев, что она идёт вместе с Баланом, успокоился. Орлову, почему-то, было не страшно оставлять своего босса в компании этого мужчины. Паша замечал, какими глазами он смотрит на Тину, замечал, как он становился мягче рядом с ней, замечал, как её глаза загорались, словно лампочки, находясь рядом с ним. Подойдя вплотную к машине они ещё какое-то время разговаривали, не могли отпустить друг друга. Оставив последний поцелуй на лбу, Дан открыл дверь, попрощался с Пашей и напоследок сказал: — Напиши мне ответ завтра утром.       Орлов не сразу осмелился спросить, какой ответ должна была дать Тина. Увлекся дорогой и музыкой, поэтому вопрос задал подъезжая к ее дому: — Извини, если лезу не в своё дело, но на какой вопрос ты должна ему ответить? — Предложил отдохнуть пару дней за городом, — небольшая пауза, — вместе с Веней. — Он сам предложил? — Паша явно не ожидал такого шага со стороны Дана. — Да. Я так боюсь спрашивать у Вени, согласен ли он. Вдруг, он специально для меня сказал, что попытается принять его, чтобы я лишний раз не переживала? — Тин, он тебе врал когда-нибудь? — она молчала, — не врал. Если не поговоришь с ним, не узнаешь. Я уверен, что Веня умный мальчик и поймет тебя правильно. Тем более, что… Ладно, просто не переживай, — Орлов заметно изменился в лице. — Тем более что? — Тину заинтересовало то, что не договорил Паша. — Не могу сказать, я обещал молчать. — Кому ты что обещал, Паша? Не испытывай мои нервы, — старалась как можно угрожающе смотреть на него, чем вызвала у друга смех. — Ладно, Кароль, но только потому, что я не выдержу даже 10 секунд такого взгляда. Последний раз, когда я разговаривал с Веней, он мне сказал, что хочет познакомиться с Даном. Но тебе, естественно, он ничего не сказал, да и меня просил не выдавать эту тайну. — Ты серьёзно сейчас? — от удивления прикрыла рот ладонью, — Боже мой! Я и подумать не могла, как серьёзно он к этому отнесётся. А Дан… Я никогда не слышала, чтобы кто-то с таким трепетом говорил о моём сыне… — Беги уже к своему сыну, мамочка, — поцеловал в щёку, — я всегда на связи. До встречи.