Ветрогон

— Земля. Небо. Между землёй и небом — война. И где бы ты ни был, и что б ты не делал — между землёй и небом — война!¹ — орали колонки на всю кофейню.       Высокий черноволосый бариста упоённо подвывал меланхоличному голосу певца. Он покачивался в такт депрессивной музыке и, меж тем, чистил кофемашину. — Валико, батони², смэни музло, э? — поддразнил его вернувшийся с перерыва Игорь. — Ты нам всех посетителей отпугнёшь.       Валера оторвался от работы, сверкнул на друга улыбкой и пожал плечами. — Да кому в такое время припереться? Разве только «маленькой девочке со взглядом волчицы»³.       На часах было прилично за полночь. Но Игорь был неумолим. — Давай, верни эмбиент на место. Иначе нам не светит статус приличного заведения. — Ой, а я и запамятовал, что в приличных балясненских кофейнях крутят либо эмбиент, либо чилл-аут, либо, мать его, Леля Чернобокова! — заёрничал Валера, кривляясь перед начальством. — «У меня дофига бабла, бла-бла-бла, а сам я пердёж осла»!       Игорь, отстаивая честь любимого рэп-исполнителя, скакнул за барную стойку и придушил Валеру полотенцем. — Повтори, что сказал, ты, швабра гуталиновая! — Кх-кхе, — хрипел Валера, отбиваясь от шефа, — Лель — придурок... Рэп — кал...       Давние друзья бесились и ржали. Игорь пытался завладеть пультом от колонок, Валера уворачивался и прятал его в фартуке. Две работницы кафе «4ern Off» — Зоя и Кристина, встав рядышком, молча наблюдали за возней мужской половины персонала. В конце концов Игорь завладел пультом, отправил плейлист Валеры «фтопку» и включил более приятную музыку. И тут же дверной колокольчик приветливо дзинькнул, заставив обоих драчунов насторожиться. — Посетитель! — шикнул на Валеру Игорь и в назидание пнул его коленом под зад. — Это не посетитель, это nasty, — огрызнулся в ответ Зорин и одернул униформу. Настя Настей, но надо же блюсти честь заведения.       Видимо, лицо Зорина ещё сохранило запал борьбы и было по-идиотски радостным, тогда как Столетова, плюхнувшись за крайний столик, смерила его тем самым пристальным и угрюмым взглядом, о котором Валера упоминал буквально только что. Зорину ничего не надо было объяснять. Он уже приметил рядом с Настей завернутый в розовую ткань посох. И все же не поддразнить Столетову оказалось выше его сил. — О, наша премилая охотница за привидениями пожаловала. Что, неужели лунный месяц прошел? А я и не заметил. — Зорин, — утомлённо вздохнула Настя. — Просто. Дай мне. Гребаный стронг! Самый, твою налево, мощный макси стронг из всех, что ты способен выдоить из своей механической коровы. И с собой в термос тоже. И я пошла.       Она сердито громыхнула о столешницу миленьким железным термосом в цветочек. Зорин осклабился и уточнил: — Стронг, небось, тоже карамель-лаванда замутить? — Естественно!!! — взревела Настя. — Шевелись. — Бурная ноченька предстоит, — объяснил Игорю Валера, кивнув на Настю, и пошел готовить кофе.       Столетова надула щёки, готовясь отправиться на всенощное бдение в Грибово. Каждое полнолуние для неё протекало одинаково. Настя ехала в заповедные места и пыталась вести там тщетные, неконструктивные переговоры. Каждый месяц долгие беседы и увещевания в берзаринском парке заканчивались для Насти недосыпом и больше ничем. До следующего полнолуния. А потом история повторялась. Настя чувствовала себя соцработницей, пытающейся вразумить банду распоясавшихся нимфеток. Только нимфеткам этим было по полтораста лет. — Что, мавки ваще не проникаются? — посочувствовал, наконец, Зорин, принося Насте заказ. Вопреки чаяниям Валеры, Настя не впечатлилась рисунком русалки с выпуклыми сиськами на молочной пенке. — Неа, — буркнула Столетова и отхлебнула капучино, испортив сиськи. — Сегодня третья ночь пойдёт, а извращенцев меньше не становится. Устала, капец. Хоть бросай всё. — Так, мож'т, и фиг с ними? — предположил Зорин. — Ну бегают дохлые голые девки по парку, пристают к мужикам. Мож'т, это, типа, фишка твоя будет, Насть? Привлечение народа. Реклама, горячие русалочки. — Ну, во-первых, они не горячие от слова совсем, — Настя спешила допить нектар богов, чтобы пораньше оказаться в парке. — Обыкновенные ледяные мертвячки. Во-вторых, они достали уже охмуривать население района. После них у меня в парке эксгибиционисты и заводятся. А в-третьих, сама земля мне велит их разогнать. Я чувствую. Я должна это сделать, Валер, иначе Грибово не очистится. — Ну у тебя ж один фиг не получается, — Зорин задумчиво почесал нос. — Ты с ними полгода долбишься. Мож'т, сменить тактику? Поднять интернеты, почитать матчасть, так сказать? — Сам знаешь, что матчасти нет, — возразила Столетова. — Мне все подсказки от земли идут. А рукописей ведуньи не оставляют. Валера на это покривился, повел бровью и заявил: — Сдается мне, что силы авторитета тебе не хватает, Настасья. Аграфена тебе доверила посох и Грибово, а ты там с русалками сюсюкаешься. Ты ж хозяйка района, тебе их и гнать ссаными тряпками. Сама понимаешь. Прояви твердость характера в кои-то веки. — Слышь, псина сутулая! — взвилась над столиком Настя и подхватила посох. — Не тебе о том пустомелить! Ащеул, зубоскал, коломес⁴. Сам бы сгонял к этим ёндам и устращал их! Это ж твоих родичей работа — души загубленные по ручью насадить. Вот и изгоняй давай. — Тихо, тихо, — Зорин примирительно помахал на Настю руками. — Ты такая же Берзарина, как и я. В той же точно пропорции, признай. Это раз, — он загнул палец. — Местность тебе от бабки досталась, а не мне, это два. Ну и три — при чём тут я, милая? Я не колдун и лезть в эти ваши чародейские дела не собираюсь. Мне и «баристой» счастливо живётся, а по части баб Дарины за глаза хватает. — Ага, а перстень, вон, носишь, — сменила Настя гнев на милость. — А чего бы и да, — Зорин бережно протёр рубиновое брюшко скарабея на безымянном пальце полотенцем. — Я графский наследник и имею право гордиться этим. — Пока тебе, графский наследник, — Настя вздохнула и сунула в нагрудный карман Зорину пятьсот туберов. — Пойду я ведьмовать. Утром приду ещё. — ...ещё злее, чем сейчас, — тихо хмыкнул Зорин. — Всё-таки ты и сама немного Аграфена, nasty. — Доскалишься у меня, чёрт верёвочный! — погрозила ему посохом из двери Столетова. — Ух ты, ах ты! — растопырил руки Валера. — Нет, Игорёк, нормально? Как кофе мой сосать, так Валерочка, а как не по ней, так чёрт верёвочный. Эктоплазма в голову ударила, не иначе. — Пока, Насть, — посмеивался Игорь из-за стойки, пока девчонки шептались о странной посетительнице. Дверь хлопнула, и в кофейне вновь воцарилось муторное затишье ночной смены.