Ветрогон

Катерина_Хлебушек: Насть, привеетттт! Ты аквариумами занимаешься? Nasty_100: привет, да, а что? Катерина_Хлебушек: мы с мамой хотим рыбок. Купили вот аквариум на 200 литров. Можно тебя пригласить собрать и заселить? Nasty_100: Конечно! Когда удобно?       От таких сообщений душа цвела, а в карманах ощущалось приятное похрустывание денег. Да, левачок, но от друзей, так что, никакого криминала. С Катей Настя была знакома по институту, а виделась в последний раз на похоронах Кирилла. Катька всегда казалась Столетовой неплохой девчонкой, немного вздорной и шебутной, но доброй. А её мама — Вика, Виктория Владимировна Хлебородова, заслуженный ветеринарный врач-ипполог, лечила лошадей и даже читала в институте лекции по рентгенологии крупных животных. А еще некогда была одногрупницей Петра Приблудова, Настиного папы, тоже ветврача, но собачника. Катька даже иногда подтрунивала над Настей, дескать, они могли бы быть сестрами. Такими знакомствами стоит гордиться, и то, что уважаемый в институте человек обращался к Насте за услугами, льстило ей и говорило о многом. Да и Катьку было бы здорово увидеть. Настя пискнула от радости, подхватила с одеяла Чижика и чмокнула его в пуховую макушку. Рядом заворочался Серёга, замычал, продрал глаза. Потянулся рукой — проверить, на месте ли любимая. После суток в пожарной части он вернулся никакущим, не намного от него отстала и Столетова со своими русалочьими забегами. Словом, два бревна легли рядом и ощутили себя людьми лишь на следующий день. — Ты чего сияешь? — буркнул Баянов. — Да клиент новый намечается, — Настя обвила его руками, зарылась носом в светлый висок. — Просят хоть сегодня запустить аквариум. — Выходной же, Настён, — обиделся Серёга. — Хотели вместе побыть. — Вот и побудем. Поможешь мне довезти камни, грунт и оборудование. Да не парься, — она предрекла недовольство Серёги. — Это мои друзья. Считай, в гости сходим, ещё и деньжат заработаем. — Деньги зло, — удручённо сообщил Баянов. — Для тех, у кого их нет, — возразила Настя и прильнула к Серёге, давая им ещё час на утренние ласки.       Рецепт красивого аквариума — так же сложен и индивидуален, как рецепт отличного кофе. Или даже сложнее. В кофе ведь не будут обитать живые существа. Если он, конечно, не остался в кружке на столе недели на три! Настя хихикнула, собирая фильтр, и покосилась на Вику. Та резала овощи для борща. А Катька по наущению Столетовой мыла грунт в ванной. Все, кроме Серёги, выгрузившего Настю и умотавшего домой играть, оказались при деле. И все — считай, в одной большой уютной комнате! Квартира-студия Хлебородовых находилась совсем недалеко от Настиной, в том же Цветково. Пара кварталов на север. Настя удивилась, узнав, что они с Катей, оказывается, соседи, и как раз сейчас думала — а не предложить ли Хлебородовым постоянный сервис их баночки? — Конечно, почему бы и нет. Будет повод чаще заглядывать, — отозвалась Виктория Владимировна, не отрываясь от готовки. — Отлично! — Настя почесала крутившегося у ног бульдожку и тут поняла, что предложение о сервисе она не озвучивала. Только думала!       Столетова непроизвольно уставилась на Вику. Та улыбнулась и подмигнула ей. И Настя все поняла. Виктория Владимировна всегда производила на слушателей сильное впечатление. У её лекций было очень мало пропусков, аудитории — забиты под завязку не только студентами ветвуза, но и молодыми аспирантами. Сильная, чётко поставленная речь Хлебородовой завораживала и прекрасно запоминалась без конспектирования, от её личности веяло добротой, порядком и спокойствием. У Насти не было сомнений — если к больной лошади ехала Вика — та обязательно выздоравливала. Внешностью Катька с мамой были похожи — темноволосые, горбоносые и кареглазые, ну есть — гнедые лошади! Только у Вики глаза имели более светлый и яркий оттенок, почти янтарный, как у дракона. Настя даже рот открыла от изумления, а Виктория Владимировна, видя её догадку, рассмеялась. — Привет Грибову от Цветкова. — Виктория Владимировна! — Настя оставила фильтр и подлетела к Хлебородовой. — Вы... Вы? — Ведунья, ты хотела узнать? Да, Настюш. Потомственная, как и Столетовы. Мы же договорились, что ты будешь называть меня просто Вика и на ты? — Ой, прости, — покраснела Настя. — Ведунья! Ведьма нашего Цветково! Мне стоило догадаться!       Вика снова засмеялась и приобняла Настю одной рукой, второй перемешивая поджарку. — А Катя — ваша, то есть, твоя наследница? — Точно. — А где же посох?       Настя обвела глазами комнату, ища символ власти хозяйки района, но потом вспомнила недавнюю встречу с Яхонтовым в берзаринском парке и пожелала откусить себе язык. Но Вика не обиделась. Судя по всему, она считала Настины воспоминания, так как осуждающе покачала головой. — Я родовой посох в руках подержать даже не успела, — призналась Хлебородова. — Мама не давала. Помню, что он был березовый с лошадиной головой в навершии. Тебе повезло. Хотя, это спорный момент — повезло или не посчастливилось. Наш посох Яхонтову отдала ещё покойная Катина бабушка. Боялась за наши жизни. Малюта сильный колдун, а мы практически беззащитны, Настюш. Ведь наша единственная смертоносная сила — проклятья, но они причиняют зло не только тому, кому адресованы, но и самим ведуньям. Фактически, нивелируют все наши добрые поступки. Так ведь было с Аграфеной? — Да, — робко ответила Настя, вспоминая, как она корила себя за пожар в торговом центре, пока там находился Серёга. — Малюта стал не первым Вием, потерявшим стыд. До него завладеть всеми посохами ведуний Балясны задумал Григорий Берзарин. Только столетовское проклятье его раньше в могилу свело. Та эпидемия стала уроком для всех — и колдунов, и ведуний. Одни Яхонтовы, кажется, не впечатлились. — А зачем ему это нужно? — охваченная ужасом и любопытством, спросила Настя. — А зачем люди стремятся к тотальной власти? — Вика перемешала суп. — Зачем гребут под себя? Почему боятся удара в спину от близких? Я — ведунья, и даже мне этого не понять. Вию Малюте Яхонтову показалось мало власти над родами колдунов. Ему взбрело на ум держать Балясну под тотальным контролем. До такой степени, что Малюта показательно развеял одну из нас, Настя. За отказ отдать посох и район. Помню ту женщину, Анну Самохвалову, хозяйку Колпаковки. — Самого центра? — ахнула Настя. — Яхонтов на неё разозлился и, как говорят, мокрое место оставил. Сама я, слава богу, не видела. Жалко и жутко, и иначе, чем террором не назовешь. Потом другие ведьмы отдали посохи без пререканий. Испугались. К одной мертвой Аграфене Малюта не рискнул отправиться, так что твой посох — последний, которого у него нет.       Вика перевела на Настю внимательный взгляд, и Столетова впервые за полгода после передачи посоха почувствовала на себе силу другой ведуньи. Хлебородова инспектировала её, но Настя не сопротивлялась — кто ещё сможет объяснить ей собственную судьбу, как не коллега? Самим ведуньям-то её не показывают. — А ты не проста, — вынесла вердикт хозяйка Цветкова и заговорщицки подмигнула Столетовой. — Ой как не проста, девочка. Знала Аграфена, кому доверить местность. Мало того, что ты немалую толику крови стрибогов-ветрогонов в жилах носишь, что Яхонтову известно, так ещё и уговором защищена. — Каким уговором? — Уж точно не ведовским. Колдовским, Настя, давним. Между родами ветрогонов. Малюта тебя только уговаривать и может. И рычать себе в усишки. На край — гадить исподтишка. — Хлебородова усмехнулась и вдруг прозвенела: — Запомни мои слова. Не получит Яхонтов твоего посоха, а получит свою погибель. Только будь тверда, как бы худо ни пришлось. Больше ничего не вижу. Но и этого с тебя хватит. — Мам, Насть! Я помыла грунт! — из ванной вылезла Катя с красным от пара лицом. — Дальше чо? — А... — Настя встрепенулась. — А дальше — заливаем воду. — И идём обедать! — добавила Вика. Борщ получился на славу. Настя уплетала его за обе щёки и нахваливала. — Ты туда что-то подмешала, признайся? Не оторвёшься! — Бульон на телячьем краешке с луковицей — основа, — поделилась Вика. — Хорошие овощи. Ну и правильное сочетание специй. Так что, никаких зелий тут нет. Кстати! — она отошла к книжной полке и принесла оттуда Насте три плотных сухих кругляшка зеленоватого цвета. — Видела безоары? Те самые конкременты, описанные во многих чародейских книгах, как редкие снадобья и волшебные камни. — Да, свалянная трава и шерсть из желудков коз, — поспешила Настя поделиться знаниями. — Не только коз. Эти, например, от жеребёнка с извращением аппетита. Любил есть волосы сородичей. А у старых лошадей конкременты бывают с кулак и больше. — Ничоси! — Настя разглядела находку. — Просто кальцинированная говняшка. — Не путай, — Вика с менторским видом откусила хлеб, — каловые массы формируются в толстом кишечнике. А в желудке — кормовые. — Ой, точно, — смутилась Столетова. — Интересная штука, — она хотела вернуть Вике камни, но та отмахнулась. — Бери себе. Ведуньям они ни к чему, а тебе есть кому их презентовать, верно?