Ветрогон

«Лель Чернобоков, настоящее имя Леонид Харитонович Велесов, двадцать четыре года, музыкант жанра хип-хоп, обладатель двух премий «Золотой Соловей», по версии журнала «МузLaw» — лучший рэп-исполнитель года. Отчим — Харитон Ставрович Велесов, заслуженный артист, мастер клоунады, шоумен, директор Балясненского цирка на Зелёном бульваре...» — выдавала «Пегивития».       Зорин всё утро просматривал в тырнетах информацию о «враге номер один». Чернов же ходил по кафе, как блаженный юродивый. «Всети» уже болталась его совместная фотка с Лелем — на ней Игорёк смотрелся так, словно Валера чего-то не знал об ориентации друга. Впрочем, у него не повернулся бы язык сказать об этом Игорю. Из-за большого риска получить в зубы. Менее чем за сутки Зорину пришло порядка сотни заявок о добавлении в друзья — всех желающих он отправил в «подписчики». Популярность и слава свалились на Валеру неожиданно и, по чесноку, оказались неприятными. Зорину даже пришлось сделать профиль закрытым. Он боялся в первую очередь за Дарину — к ней сейчас точно не стоило привлекать внимания.       Да, сегодня, то ли после пиара на Ивана Купалу, то ли благодаря ходившим по городу грозам, народу набежало больше обычного. Даже ленивым девочкам пришлось отложить комиксы и принимать заказы, а Валера с Игорем только и прыгали, готовя кофе. К обеду набег посетителей поутих, Зорин, наконец, получил разрешение покурить и только собрался выйти из полумрака кафе на задний двор, как дверь зазвенела. Про себя выругавшись, Зорин всмотрелся, кого это принесло, и выругался второй раз уже вслух: в «4ern Off» собственной персоной завалился Лель Чернобоков.       Зойка с Крис разом ахнули и замерли, вжавшись друг в дружку, Игорь застыл восхищенным столбиком, один Зорин сделал вид, что ужасно занят натиранием «Марзокки». Но Лель, не замечая офигевших от счастья официанток, направился прямиком к стойке. — Чуитс! — нелепо выдал Чернов. — Швепс. — Лель пренебрежительно махнул разрисованной ладонью и вперился в спину Зорина. — Чё, как муд¹, бро? — промычал он в своей манере.       Валера, совсем растерявшись, покосился на него и невпопад кивнул. — Мутни американо.       Зорин, всё так же молча, заправил зерна, защёлкал холдером. Он раздумывал, как реагировать на Леля. Грубить ему точно не следовало. Пресмыкаться перед ним не позволяла гордость. Отнестись, как к обычному гостю тоже не получалось. Колдун же. Игорь метеором смылся в комнату и притащил оттуда футболку с мерчем нового альбома рэпера. Лель услужливо расписался на ткани, отпустил Игорю какую-то пошлую шутку про девок, от которой тот захихикал, как слабоумный, а Зорин скрипнул зубами. Потом Валера, очевидно, с крайне воинственным лицом громыхнул перед Лелем чашкой американо. — Я вчера не заценил твой скилл, без обид, чисто пролил, — сказал Чернобоков, и Валера счёл это своего рода извинением. — Ничего, бывает, — раздул Зорин ноздри и вдруг, внутренне согласившись с собой, добавил: — если руки не оттуда растут.       Игорь вытаращил на друга полные возмущения глаза, Лель, слыша явный подкол, набычился, но, секундой позже, нахально улыбнулся. Он сделал глоток и, как вчера, выплеснул Зоринский американо за плечо. — Упс. Я косой, рили. Но ты ж вытрешь, без палева, бро? Тебе за это платят?       Валера сжал кулаки, поняв, что совершил очередную глупость, унизившую его не только перед Лелем, но и перед коллективом кафе. — Респект, Игоряша, лампово тут у тебя, позитивно, — Чернобоков хлопнул опешившего Чернова по плечу и пошёл на выход. — Полы зачётные, лужи не впитывают. — Да, пожалуйста, респект тоже! — Игорь несуразно вытянул палец, провожая взглядом кумира. — Отличного дня, Лель...       Валера понял, что работа работой, но такого отношения к себе и своему кофе он не потерпит. Вне себя от гнева Зорин почесал на улицу. Там всё так же беспощадно лило, но Валере было наплевать. Лель успел залезть в огромный внедорожник на переднее пассажирское место. За рулем сидел водитель весьма интересной внешности: золотистые волосы, угольное, как у кофра, лицо, красные губы и желтые глаза с вертикальными чёрными зрачками. Зорин вздрогнул, вспоминая, что колдунам прислуживают духи. С заднего сидения внедорожника на Валеру зорко блеснули раскосые глаза. Да, это была та девушка с короткими фиолетовыми волосами, которую он видел вчера среди танцоров. Кажется, «Санчес» с удобством развалилась на мягких красных креслах.       Зорин схватил ручку передней дверцы и дёрнул её на себя, чтобы выяснить отношения. В ответ Лель выбелил глаза и спесиво буркнул: — Ну? Чё ещё не усёк, лоулайфер²? — Ты, — Зорин нервно обтёр с лица потоки дождя, — ты бездарность. Однодневка! Твои тексты — бред для слабоумных, а выходки — полный треш. Катись отсюда, и чтобы я тебя больше в кафе не видел! Идиот, клоун! Паяц.       На заднем сидении залилась громким хохотом Санчес. Водитель Леля зловеще зарычал, изо рта у него полезли огромные, как у бегемота, клыки, руки, лежащие на руле, стали когтистыми. Но Чернобоков положил духу ладонь на загривок. — Изи, Зеф, он кипятит. Потом перегнулся к Валере и сказал ему: — Чё ты думишь, джет рингованный? Ты ж не в колдовой теме, Зорро. Уж тебе-то, факбой, сотка лучше мои треки затереть до дырок. Да всем мозгом. А то Дед Мороз тебя уже палит не по-детски. Не кнокаешь, чё ему та смузи-виджи напанчила? Которую он раскатал в блин³? — Что? — мигом забыв об обиде, выдохнул объятый любопытством Зорин. — Что его по итогу размешает дутый, как он сам. Сечёшь? Папа за джетиков очкует так, что своего промежа рипнул. Срасти, пупсик, пока батя с тебя не миксанул смузи. Мы шутеры, но тру, так что срастай, на кого оверишь. И до сигнала⁴.       Лель задвинул стекло машины, чуть ли не прижав Зорину нос, Зеф вдарил по газам. Валеру по щиколотки облило водой из-под колес. Крутанув через переулок, джип попросту исчез. Но это почти не впечатлило Валеру. Он стоял в полнейшем шоке от услышанного. Да, было странно, но Зорин даже со слэнгом понял то, что сообщил Лель.       Погибшая от рук Малюты ведьма с Колпаковки успела оставить ему проклятье — смерть от силы другого ветрогона. Вот почему Стася вчера сказала: Вий не потерпит второго ветрогона в городе, берегись. Яхонтов так боялся проклятья, что заказал убийство своего сына, чтобы тот не развеял его и не забрал статус Вия. И, как видно, скоморох Лель этого очень не одобрял. Потому и пристал к Зорину! Ведь тот тоже мог стать джетом... Ветрогоном. И Малюта про него знал. Лель не был врагом... Или был, но прикидывался союзником?       Валера, обтекая во всех смыслах, побрел к двери кафе, но тут упёрся взглядом в статную фигуру Афанасия. Старый граф попытался укрыть потомка от ливня несуществующим плащом. Хоть это не сработало, Зорину стало немного комфортнее. — Я всего лишь напомню тебе, Валерушка, пока сила нашего рода находится у Яхонтова, вы с Настасьей Петровной неприкосновенны. Таково слово Вия. — Ага... А если он меня тайком закажет, как своего этого, Скопидомова? — растерянно буркнул Валера. — Нарушит слово, данное Лукой Григорию. — Но как мне без силы колдовать? — выпалил Валера, и Афанасий торжествующе улыбнулся. — Значит, да? Вы согласны учиться? Валера вдруг понял, что помимо воли тянется к искусству управления ветрами, и только что заявил об этом напрямую. — Это род, бесценный мальчик. Не противься, род в тебе говорит! — решил успокоить его Берзарин. — Тут уж ничего не поделать! Ты — открылся, ты на виду у всех. Кое-кто хочет твоей погибели, хочет отобрать последнюю землю у ведуний. Это ведь не по совести, не по природе! Ты и сам разумеешь. Ну так отчего бы не побороться за правду? Хотя бы начать. Неспокойно в Балясне, никогда такого не было. Вижу — и страшно делается. Валерушка, душа моя. Колдун не имеет права носить силы двух родов. Луке Яхонтову следовало найти потомка Григория и передать нашу, Берзаринскую силу, ему. Но жажда обладания большей властью сделала его несокрушимым чудищем. Он так и отдал обе силы сыну. А тот, не будь дурак, своему сыну, пока это безобразие до Малюты не дошло. — И что вы предлагаете? Пойти к Малюте, отжать силу и тут же схлопотать вихрь в спину? — разозлился Валера. — Наперво послушай скомороха. Потом — научись использовать подручные средства. Безоар, кочедыжник у тебя уже имеются. Ты идёшь верным путём. Так, гляди, и силу сам собой нарастишь. Долго это, не спорю, но что попишешь. Так, значит так. И Иванушка-дурачок пёрышком перекидывался, если припомнишь народные сказания. — А я точно смогу одолеть Вия? — недоверчиво нахмурился Зорин. — Я проводник, а не ведунья, — повёл плечами Афанасий. — Не могу знать. Может, и нет. Но вот как, Валерушка: когда колдун теряет тело, это ничего, род его и такого примет. А когда он совесть теряет, честь, тут уж ничем не откупишься.       Зорин замолчал и понурился. Взялся за ручку двери кофейни и задал последний вопрос: — А если... Не колдовать? Не требовать силу... Оставить всё, как есть? — Тогда всё, как есть и останется, — ответил досадливо Афанасий. — До поры, до времени.       Он осуждающе качнул головой, чуя намерение Валеры, и сгинул в пелене дождя.