Ветрогон

      Настя нечасто ездила к Дашке в Реево. Этот район был самым протяжённым в Балясне и выползал языком аж за кольцевую дорогу. А Светлая снимала хату в самом дальнем его уголке. Практически на кончике языка. Но притом Реево считалось местностью престижной, зелёной и экологичной. Дашкину пятиэтажку окружал не парк, а самый настоящий лес с дятлами, зайцами и лосями. Обычно Настя ездила к подруге отдохнуть душой от городской суеты. Фырчащая электричка навевала тёплые ассоциации с сельской пасторалью. Но сегодня ни погожий летний денёк, ни общая приподнятость молодежи, ехавшей в одном с Настей вагоне купаться на карьеры, не радовали Столетову. Она прильнула к окну и мрачно отслеживала бег станций. «Конаки», «Пирсово», следующая — «Реево». Настя встала и пошла на выход. Ей думалось: ещё десять минут пешком через лес до третьего подъезда пятого дома — и у неё больше не будет обоих друзей. Но разговор с ними стал неотложным.       Звонок в Дашкину дверь показался настолько резким, что Столетова поморщилась. Дверь открыл Валера в фартуке с перепачканными мукой руками. — О, моя сестрёнка-ведьмочка пожаловала! — просиял он. — Давно не виделись. Так, ты меня обнимай, а я пожалуй, ограничусь поцелуем, пока Даринка моется. А-то у меня тут попытка в кляр. — Зорин чмокнул Столетову в маковку. — А что ты готовишь? — та потянула носом. — О-о, — важно заявил Валера, — я все утро пытаюсь навертеть запечённых роллов, что-то типа темпуры, только темпура у меня не вышла, зато получился отменный кляр. И теперь нас ждут жареные роллы с лососем и креветкой в кляре!       Настя не смогла не улыбнуться. Зорин пребывал в своем репертуаре. Он заметил веселье ведьмы и сказал с лёгкой обидой: — Будет вкусно, обещаю! — Я не сомневаюсь, — подбодрила его Настя, чуть не спотыкаясь в прихожей о моноколесо. — Ты у меня тоже немножко лошадь? — отметил её неуклюжесть Валера. — Каждый из нас по-своему лошадь, — с невесёлым вздохом отозвалась Настя, проходя в комнату. Тут из душевой показалась румяная Светлая с мокрыми рыжими волосами и в облегающей живот футболке. Эта футболка ещё пару месяцев назад на ней болталась. Настя встала и подошла к подруге, чтобы обнять. Горло моментально сжало спазмом, Столетова собрала все моральные силы и убрала истерику куда подальше, но Дашка мгновенно просекла её напряжённость. — Насть, ты что? Совсем с работой замучилась? Столетова кивнула. — Ну потерпи, крошка, я не собираюсь отсидеть весь декрет, выйду, как смогу, окей? — Ага, — согласилась та. — Мой чародей мутит какое-то яство. Это давно уже вышло за пределы суши, но мы сделаем вид, что так и надо, — Светлая заговорщицки пихнула Настю локтем. — Ага, — снова пискнула и чуть улыбнулась Столетова, а затем, пряча волнение, спросила: — Даш... Как ты в целом? — А? Да, чудесно! — Светлая провела рукой по её волосам. — Беременность это состояние бегемотика. Режим — нажрёмся и лежим! Рекомендую. — Ой, как-нибудь позже, — смутилась Настя. — Что, Баяныч не хочет наследника?       Это было обронено Светлой не со злого умысла, но Настя чуть не подпрыгнула на месте. Все мысли о «наследнике» неизменно приводили к воспоминанию о виде́нии. — Ты... — Столетова не знала, как подступиться к теме беседы, — сама-то хочешь ребёнка? — Ты чё, конечно да! — с шутливым возмущением воскликнула Дашка. — Что за вопрос? Я бы по-твоему стала терпеть этот аквариум внутри себя, если бы не хотела его? Дай-ка руку, — она схватила Настю за ладонь и прижала к животу, — видишь, как он разволновался от твоих слов?       Настя удержалась от того, чтобы отдёрнуть ладонь, когда почувствовала изнутри Дашки весьма активные пинки. — У меня родится какой-то ураган! — рассмеялась Светлая, и Насте снова пришлось сдержать эмоции.       Как, блин, спросить её о самочувствии? О том, знает ли она, кого носит? Светлая казалась невозмутимой, действительно, как аллигатор, и цветущей на вид. Она растолстела, но не сильно, щёки довольно румянились, грудь откуда-то взялась. Дашка была счастлива и готовилась стать матерью, как давным-давно мечтала. И Настя решила не пугать её.       Явился Зорин с подносом оплывших жирных кубиков. Да, это были его «роллы». Кулинарный шедевр решили съесть так же, как обычные суши, то есть, с соевым соусом и имбирём. Ну и, разумеется, впридачу к ним, Дашка умяла тонну укропа. Кушанье к удивлению оказалось не противным, и Настя краем сознания помыслила, уж не засунул ли туда Валера безоаровую стружку, но вроде в лошадь спустя два часа никто не превратился. Светлая весь день оправдывала свою удивительную фамилию. Она зажигала, веселя и Настю, и Валеру. Если бы не Дашка, Столетовой не удалось бы расслабиться и успокоиться. Но самое поганое было то, что волновалась она тоже из-за Дашки. Разговор отложился на неопределенный срок. Ребята доели стряпню Зорина и посмотрели вместе фильм. Настя засобиралась домой, Зорин вызвался покурить и проводить её. И Столетова поняла, что момент икс настал. Они с Валерой вышли из подъезда, Настя по виду Зорина поняла, что тот тоже скрывает нечто важное, предназначенное персонально для неё. Зорин оглянулся на Дашкино окно и кивнул Насте, уводя её под руку к лесной дорожке: — Я был у Яхонтова. — Что?! — опешила от его дурости Столетова. — Сказал ему, чтоб он оставил силу Берзариных себе в обмен на нашу с тобой спокойную жизнь. Он, вроде, согласился. Так что, можно больше не бояться Малюту. И даже, мож'т быть, считать его покровителем. Он интересовался моей мазнёй. Я вот думаю, стоит попробовать продвинуться через него? — Валер... — Ну что — Валер?! — неожиданно резко огрызнулся на Настю Зорин. — Да какая разница, кем быть! Я не хочу, чтоб он меня развеял или тебя. Зато решил нашу проблему. Перстень остался у меня, а в остальном... Ну какой я Берзарин? Так будет лучше всем. И Дарина сможет нормально родить, да?       Настя побледнела и застыла под его острым взглядом. Валера ждал поддержки, но ведь Столетова не затем к ним приехала, чтобы лгать. Она открыла рот, собираясь признаться, потом передумала и закрыла, провела дрожащей ладонью по лицу, опустила взор к кроссовкам. Зорин нахмурился и склонился к ней. — Да? — он и сам, кажется, знал ответ, но упрямо ждал реакции от Насти.       Ведьма нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Это же был её Валера, её всепонимающий Зорин. Персональная жилетка, соулмейт, самый близкий человек в жизни. Неужели она соврёт ему? Настя облизнула губы, но слова никак не шли. — Что? — Зорин с неожиданной силой схватил её за плечи. — Nasty... Ты... ты что-то видела? Ну, говори! Видела? Она робко кивнула. — Что?! — Валер, — Столетова еле двигала ватным языком, — её спасёт аборт.       Сорочьи глаза Зорина расширились на пол-лица и сверкнули демоническим пламенем. Он недолгое время пожирал Настю невидящим, диким взглядом, шумно дыша и держась за неё, как за опору, потом резко отпустил, ссутулился, отвернулся, выудил из кармана новую сигаретку, засунул в айкос, прикурил и после двух затяжек выбросил в кусты. Настя видела, что сигарета вошла не тем концом, но не стала его останавливать. Он выглядел страшно. Словно бы весь почернел, готовый превратиться в десятибальный шквал. Отчаянный взор его метался по земле, потом Валера сжал кулаки и уже спокойнее глянул на Настю. — Она не пойдёт на это. — Я понимаю, — Столетова приблизилась и коснулась рукава рубашки. — Я понимаю, что её сложно уговорить, но, давай, попробуем?       Казалось, на потемневшем от горя лице Валеры единственными светлыми пятнами остались его горящие глаза. — Я дал ему имя после того, как ты тогда спросила, — глухо признался Зорин. — Папино. Николай. Нико. Он — мой сын. Я говорю с ним и играю. Ты ж сама его трогала. Как его убить? — Но... — Настя запнулась, — если не его, то умрёт Дашка. — Не умрёт!!! — взревел Зорин. — Никто не умрёт! Я не буду выбирать! Я спасу их двоих! Настя, у Дашки отличные анализы, почка работает на ура, кровь, ЭКГ, УЗИ — всё просто замечательно! Мой сын растёт! Ему уже пять месяцев! Насть, — он ринулся к ней и взял за руки, — я оплачу роды. В лучшей клинике города. Клянусь, я буду впахивать, как ишак, чтобы у них всё было хорошо! Послушай, ну что ты видела, расскажи? Мож'т там совсем не то, что тебе показалось?       Настя выдохнула и выдала ему всё: про палату реанимации, плачущего младенца, пищащие приборы, перепуганных врачей и полосу на мониторе. — Ну и чо? Это все херня! — отмахнулся Валера. — Ну монитор, мож'т он вовсе не к Дашке подключен! Роды — это всегда больница! Мож'т, кесарево, или ещё что! Ты же больше ничего не видела? А то, что я у двери торчал, так я и сейчас волнуюсь, как бешеный. Да я всегда психую, я такой по жизни, ты ж знаешь! Насть, а? — Валер, я с Викой говорила, — попыталась возразить Настя. — Это она мне сказала про аборт. — Да пошли вы обе! — вдруг с безграничной злостью окрысился Зорин. — Кликухи, мать вашу! Прав был Малюта — от ведьм одна беда! Вы ничего не знаете, только обрывки какие-то! Ты вообще почти не видишь, признай! — Я видела это! — воскликнула Столетова, оскорблённая его словами. — И я хочу отвести беду! — Какую, блин, беду! Я счастлив, я жду сына! Мы с Дашкой ждём. Я не дам им умереть... А вот тебе лучше всего презентовать посох Яхонтову и больше не заниматься ведовством! Потому, что ваши предсказания нахрен никому не припеклись! Я сам управляю своей жизнью, и у нас с Дариной всё будет хорошо! А ты... Катись ты отсюда! И не каркай. В ноябре посмотрим, кто был прав!       Настя не дослушала его. Повернулась и пошла прочь, чувствуя, как от обиды у неё пылает лицо. И кроме того, что она и впрямь поссорилась с друзьями. Но разве могло сложиться иначе? «Я сказала ему правду, — утешала себя Настя, удаляясь от дома Дарины. — Это самое главное. Я больше ничего сделать не могу».       Она осторожно посмотрела за плечо: Валера сидел тёмной фигурой у подъезда, уронив кудрявую голову на руки. Ему было очень плохо. Столетова перевела взгляд вперёд и ускорилась. Да, она действительно ничем не могла помочь. Настя теперь отлично понимала Аграфену, которая пыталась достучаться до тех, чью судьбу видела, но её не слушали. Хотя — как тут можно послушать?       Слёзы пришли только ближе к станции «Пирсово». Настя закрылась рюкзаком, чтобы её никто не видел, и тихо рыдала от безысходности.