Ветрогон

      Валера не любил Балясну. Каждый раз, выезжая из Реево в центр, он думал о том, как ненавидит Балясну. Раньше всё было не так плохо — его подвозила на машине до метро Дашка, но теперь приходилось тащиться на работу в переполненном вагоне электрички. Давным-давно, впервые сойдя на перрон вокзала и оказавшись в столичной подземке, Валера не на шутку перепугался. Был час пик, жители мегаполиса спешили на работу, но Зорину казалось — это армия враждебных орков несётся на него с целью растерзать. Такого скопления злобных морд он не видел, пожалуй, нигде. Ныне он сам стал такой же злобной мордой, влившись в суетный балясненский быт. Огромный город, как неукротимо пухнущая опухоль, захватывал всё новые площади, ширился, облеплял неугасимыми огнями, зашумлял рёвом вечно пульсирующих магистралей. Зорин не уставал поражаться размаху Балясны. Живя в Невгороде, он и помыслить не мог, что можно провести в метро полтора часа, просто следуя на поезде из одной точки в другую. Что в одном месте могут соседствовать утлые пятиэтажки и взрывающие облака небоскребы Сити. Что улицы моют шампунем. Что за каждым жителем следят сотни тысяч камер, а чашка кофе в престижном месте может стоить, как продуктовая корзина на неделю.       Валера не любил Балясну. Здесь всегда внешние формы ценились превыше содержания. И потому — Балясна сразу полюбила Валеру. За его красоту. Он привык к тому, что здесь на него таращились почти всегда, как на «прикольную фишку». Не только женщины, но и, иной раз, мужчины провожали его заинтесованными взглядами, заигрывали в кафе, предлагали встретиться. Валера всегда уклонялся от встреч вежливо и учтиво, как невчанин и бариста, но в душе ненавидел собственную привлекательность. Его ещё в школе бесило, что учителя спускали многое из жалости к красивому, болезненному мальчику. Куда позже по той же причине Станислава Брониславовна Яхонтова посадила Валеру на жесткий поводок тотального контроля. «Красивый мальчик. — Покачиваясь в вагоне, Валера хмыкнул. — Хуже может быть только честная и прямолинейная девочка».       Настя Приблудова ворвалась в Зоринскую жизнь внезапно, как она поступала частенько со всем, что окружало её. Просто поздний посетитель «Кофе Дока», громыхнувшая дверь, в сердцах брошенная на соседнее кресло сумка. И взгляд истинного балясненца — заправленный по самое небалуй лютой ненавистью. Никогда ранее Зорин не видел девичьего лица столь милого и свирепого одновременно. Ей даже Стася не составила бы конкуренцию! Всем своим видом гостья говорила Валере: «ты — ничтожество». Зорина жизнь свела всего с одним человеком, который изредка позволял себе смотреть на него так за небрежное исполнение элементов на тренировках по фигурному катанию. И тут... «Маленькая девочка со взглядом волчицы».       Немного опасаясь быть обращённым в горсть пепла на полу, Зорин приблизился к гостье. Пустив в ход все своё обаяние, он осторожно окликнул девушку: — Добрый вечер, что будете заказывать? — Похоронный марш, — с замаху плюнули в его вежливость, — для таких козлов, как ты.       Никто и никогда из девушек не называл Валеру козлом. Даже в школе его крайне редко называли козлом! Не потому, что он полез бы с кулаками на обидчика, а потому что... Ну не козёл был Валера, во всех смыслах не козёл! И тут... В Зорине моментально началась борьба учтивого Валеры и злого Валеры. И злой решил победить. — Вы знаете, — с обольстительной улыбкой начал он, и взгляд посетительницы слегка смягчился, — мне всего лишь так кажется, но я не виноват, что вам сегодня не дали.       Голубые глаза девушки распахнулись одновременно со ртом. Валера одним моментом осознал собственную глупость и то, что сейчас будет казнён вызовом на ковёр менеджера, то есть, по факту, Стаси. Он приготовился к неизбежному линчеванию, однако белобрысая стерва, шумно вздохнув, выдала в обратку: — Это не твоё дело, сталкерить, кто мне сегодня дал, кто не дал! Твоё дело — кофе варить! — гостья требовательно ткнула пальчиком в стол. — И ты мне его принесёшь.       У Зорина камень с души свалился. Фактически, хамоватая посетительница только что спасла его. Он невозмутимо повёл бровями и сказал: — Слава богу. А то я, было, решил, что вы сюда пришли специально меня оскорблять, и задумался, к чему такая честь для скромного бариста. — Не слишком ты скромный бариста, — уголки пухлых губ девушки дрогнули в чуть заметной улыбке, умные глаза язвительно сощурились. — Капучино есть? — «А если найду?» — поддразнил её Зорин. — Конечно есть. Какой тебе сварить? Покрепче, послабее, молоко обычное, миндальное, кокосовое... — Послабее нам не катит, — буркнула девушка. — Сиропы имеются? — Карамель, лаванда, айриш... — Карамель-лаванда! — сходу пискнула гостья. — Мои любимые.       Странный выбор, но ладно. Зорин решил не возражать. Ему до смерти захотелось поразить незнакомку, и он решил вывести ей на пенке молоком ту самую фигуру, которую латте-артеры охотнее всего учатся делать. И ничего, что она смотрится донельзя неприлично.       Зорин выполнил её с ювелирной точностью. Он и сам даже пожалел, что не обладает таким достоинством. Отдал заказ гостье, сбежал за стойку. Та на чудо Зоринской кофейной живописи снова распахнула глаза и покраснела, злобно зыркнула в его сторону. Валера не преминул подмигнуть гостье, и она вдруг прыснула смехом. Зорин тоже улыбнулся, на этот раз открыто и приветливо. И девушка вдруг стёрла радость с лица, стала серьёзной, задумчивой, словно что-то держало её от проявления искренней симпатии. Потом — пригубила капучино и глянула на Валеру уже иначе. Тем женским взглядом, какие он привык не заслуживать, а получать в дар. Она оценила его за содержание. И тут уж пришло время смутиться Зорину.       Он отвернулся к стаканам и принялся их усердно протирать, как всегда поступал в непонятной ситуации. Девушка уставилась в телефон и била пальцами по экрану, печатая сообщения. Её личико то и дело менялось с грустного на сердитое, очевидно, она молча с кем-то ссорилась. Зорину даже стало стыдно за озвученную догадку — резкие слова, определенно, попали в яблочко. «Сложные отношения? — гадал Валера о причине плохого настроения девушки, косясь на кабинет Стаси. — Харассмент, абьюзинг, измена?»       Девушка снова хлебнула кофе и быстрым жестом смахнула скупые слёзы. Потом кинула мобильник на стол и вымученно надула щёки на без того круглом личике. Всё-таки, с мокрыми, покрасневшими глазами и надутыми щеками она выглядела невозможно милой. Даже стало интересно, у какого скота хватило совести замучить столь чудесную девчонку? Зорин подумал: сейчас белобрысая злюка допьёт его кофе и уйдёт страдать дальше. Может быть, навсегда. Вдруг она в Гиблово всего лишь проездом? И Валере отчего-то захотелось удержать её. Так, словно от этого зависела жизнь. Гостья слишком сильно напомнила ему девочку из сна во время операции. Та тоже очень грубо толкнула Валеру в ручей, велев искать её в Балясне.       Посетительница допила капучино, вздохнула и поманила Зорина рукой. — Сколько с меня? — Двести, — сказал тот. Затем, решившись, шепнул: — и контакт. Ты есть «Всети»? Она взглянула на него с недоумением, как на прожжённого ловеласа, потом всё же показала мобильник: — Сам найдешь? Зорин не сдержал улыбку, прочитав имя: «Анастасия Приблудова». И мигнул ей в ответ: — Найду.       Сразу после ухода он отыскал Настю в соцсети с фейкового аккаунта и тут же начал с ней художественно цапаться, а ровно через неделю, в пятницу, «Придурова» зашла в кофейню за порцией «карамель-лаванды».       ...Валера достал из кармана телефон, в очередной раз подумав о том, что хорошо бы в очередной раз заменить разбитый экран. Теперь Настя стала «Nasty_100», а Зорин сделал фейковый аккаунт основным. Так он распрощался со старой жизнью. Валера постоянно выкладывал фотки с Игорем, Дариной и Настей, рисунки и примеры латте-арта, всё, что находил достойным публикации. И под каждым постом первым появлялось сердечко от Столетовой. Как и под каждой её фотографией «Всети» Зорин неизменно шлёпал «лайк», насколько бы плохой она ни вышла. Просто иначе и быть не могло.       Зорин поморщился, вспоминая, каким абсолютным, психованным эгоистом он себя показал вчера. На ком уж точно не стоило срываться, так это на Насте. Она этого не заслужила. Его частенько посещало аналогичное чувство вины по отношению к родным. В годы болезни он часто орал на маму с бабушкой и грубил им. Ведь на близких людях срываться легче, тем более, если они с пониманием относятся к твоим проблемам. Со Стасей он себя никогда не вел грубо, потому, что боялся её. Ссыкливый мудила. Валера скрипнул зубами, злясь на собственные слабости и вновь обещая себе исправиться.       Для начала он намеревался извиниться перед Столетовой.       Зорин собрался с духом, открыл вкладку «Всети» и набрал сообщение: «Nasty, прости меня за вчерашнее. Я был очень неправ. Не принимай близко к сердцу», — и хотел отправить.       Но вместо синей точки рядом с сообщением появился красный значок: «пользователь ограничил доступ». Настя его забанила. Валера привык к достаточно жесткой и фамильярной манере общения с ведьмочкой. Он постоянно подкалывал и троллил её, Столетова старалась отплачивать ему той же монетой. Но они никогда не ссорились всерьёз. Валера считал, что это невозможно, однако, как показывала жизнь, в ней нет ничего невозможного. Он сумел обидеть ведьмочку так, что та решила с ним больше не общаться. Зорин не знал, надолго ли попал в опалу, и придёт ли Настя в среду пить кофе на Никоновку. Вчера он и с Дариной умудрился поссориться. Как только та узнала, что возлюбленный нагрубил Насте, то отчитала его по полной программе, хорошо хоть биту не достала. Зорин как сейчас помнил её грозные серые глаза. — Ты охренел? Зачем ты это сделал, долбоклюй? Случись что со мной — с кем ты останешься? — Да почему, блин, с тобой должно что-то случиться?! — разорался в свою очередь Зорин, больше испугавшись её слов, чем злясь. — Потому, что я — колдунья, идиот! Потому, что мой папа — даждь, а мама — семаргл, потому, что они тебя ненавидят из-за связи со мной, потому, что Женька родился от другой матери, не от нашей с Вероникой! Кажется, я тебе рассказывала! Что ты будешь делать, когда меня не станет? — Прекрати! Я люблю тебя, я не позволю тебе умереть! — разрыдался Зорин. — Я — колдовского рода и моя мама жива! И ты останешься жива. Я обещаю. — Ты действительно в это веришь? — спросила Светлая, касаясь ладонью его влажной щеки. Валера перехватил тонкое Даринино запястье и припал к нему губами, потом тихо пробормотал: — Зачем же ты осталась со мной, когда узнала, что я — ветрогон? И... Почему не выпила эту вашу таблетку, когда кондом порвался? — Я не думала, что смогу выносить, — призналась Дарина. — Сам знаешь степень моей аплазии. Врачи в один голос говорили, что с такой маткой я бесплодна. Нико сделал невозможное тем, что уцепился за жизнь. Вы хоть оба и не дажди, но исполнили мою заветную мечту. И если даже мне предстоит умереть, я дам жизнь твоему сыну. Я подарю тебе наследника. — Мне нужна ты, — выдохнул в отчаянии Зорин. — Помирись с Настей, — поцеловав его, велела Светлая.