Ветрогон

      Макушка лета свалилась на город дымной жарой. Карандашница Сити зловеще выступала из автомобильного смога. Плавился воздух над асфальтом. Плавились мозги жителей. Тлеющий окурок в уличной мусорке неизменно приводил к зловонному пожару.       Валера рассерженно выскочил на улицу и плеснул в мусорку воды из бутылки, попил сам. — Мерзавцы, Столетовой на них нет, — злобно процедил он в адрес неизвестных диверсантов.       Столетовой не было уже три недели кряду. Ни в кофейне, ни в жизни. Валера никогда особо не проникался тем, насколько важна для него маленькая ведьма. Сразу решил для себя — важна, но ведь и Настя постоянно была под рукой. Нет, лучше сказать, у плеча! Теперь без неё всего стало недостаточно. Недостаточно прохлады. Недостаточно веселья. Недостаточно слов, недостаточно объятий. И кофе тоже недостаточно. Вновь и вновь, уходя со смены, Валера думал о том, что одну чашку капучино он сегодня недоварил. И недолил грибовской землице сиропов с лавандой и карамелью. «Где она сейчас? — вздохнул Зорин, всматриваясь в плывущую маревом Никоновку. — Понятно, что с Баянычем, и слава богу, если так. Но кто, чёрт возьми, варит ей капучино?! Она ведь без него жить не может. Нашёл бы гада — руки бы открутил. Хотя, чего беспокоиться — лучше меня он всё равно не сварит. — Тут же пришла мысль, от которой разум затуманила ревность: — А если сварит?»       Фантазия услужливо нарисовала того бариста, который мог бы соблазнить Столетову непревзойденным вкусом кофе. У него было татуированное наглое лицо Леля Чернобокова. Зорин непроизвольно сжал кулаки, потом понял, что совсем крышей едет, и убрался в кофейню. Решил залезть в телефон и чуть не подпрыгнул: на экране было сообщение мессенждера: Лель: Чуитс, бро. П#####о ты рисуешь, замутишь мне облогу к ЕП¹?       Валера раздул ноздри. Как говорится, вспомнишь про говно, а вот и оно! Зорин пролистнул уведомления: почти все его выложенные в сеть художества были облайканы Лелем. «Да, отличная идея, — рассудил Зорин. — Ща я соглашусь, а потом он напишет поверх моей обложки вторую Мону Лизу и скажет: ты — чмо!»       Деньги были нужны. Роды в приличной клинике стоили примерно триста тысяч туберов, а до них оставалось всего-то месяца три-четыре. Чернов обещал помочь финансово, но напрягать друга хотелось на самый крайняк. «Мужчина должен уметь сам решать свои проблемы! — всегда приговаривал дед Ваха, когда Валера, например, не мог выпутать леску из камней в речке. А потом добавлял, посмеиваясь: — или иметь хороших друзей», — и лез помогать внуку.       Валера подумал и написал ответ, как ему подумалось, достойный графа Берзарина: «На заказ не рисую». Лель: типа твоё искусство не продается? Zорин: именно так. Лель: не рофли², колди, папа тебя уже купил. От этих слов Валера очень сильно напрягся. «В смысле?» —набрал он ответ, но отправить не успел. К нему выскочил изумленный и взвинченный Игорь. — Гамарджоба! Признавайся, кого ты грохнул? — В смысле?! — выпалил Валера то, что вертелось на языке. — Звонила Валька, сказала, что продает помещение представителям Яхонтова! — Твою мать! — в гневе воскликнул Валера. — Да как он... — Стой ты! Насколько я понял, Яхонтов хочет подарить помещение тебе. Его менеджер так Вальке и ответил: что оно предназначено в дар Валерию Николаевичу Зорину. Это розыгрыш, как думаешь? Валера от души выругался, потёр нос и сказал: — Понятия не имею. И много он предложил ей за помещение? — Втрое больше средней стоимости. Я потому и спрашиваю: кого из врагов Яхонтова ты зарэзал, джигит? — Я думаю, нас скоро попрут отсюда, вот, что я думаю! — заявил Зорин, напугав Игоря. — Надо присматривать помещения поблизости на предмет аренды. Не мож’т быть, чтоб Яхонтов вот так просто подарил мне площадь в центре города! — Отчего ж не может? — послышался негромкий и глубокий голос Берзарина из-за спины. — Вий пообещал посодействовать твоему успеху, Валерушка, и вот — содействует.       Зорин решил не выдавать присутствия Афанасия Чернову, а тот сказал: — Насчёт присмотра помещений ты прав. Всё это странно. Но вдруг — правда! Тогда нам больше не нужно платить аренду, это только твоё помещение! — Наше, — поправил друга Зорин. — Наше помещение. Но пока что сильно не радуйся. Яхонтов — непростой человек. А в душе подумал: «Я богат. Господи, я — богат! У меня есть кофейня, а Даринка сможет родить в самом надёжном месте под присмотром лучших врачей! Только бы это было правдой». — Сума в обмен на сердце и честь рода — неплохое соглашение, что ж, — с горечью бросил Афанасий.       Зорин не сдержался и рыкнул на него: — Вы теперь за мной всю жизнь ходить будете?! — А как же вы хотели, Валерий Николаевич? — Берзарин картинно развёл руками. — Призвать проводника и в грош его не ставить? — Сгиньте вы, голограмма!       Старик осуждающе махнул на него ладонью и растворился в воздухе. Зорин повернул голову, встретился взглядом с охреневшим Игорем и тут же скуксился, осознав насколько полоумным сейчас выглядел. — Батони, — Игорь заботливо положил ему руку на лоб, проверяя температуру, — ты в последнее время сильно чудишь. Тебе к психиатру не пора? — Игоряш, я, — сконфуженно улыбнулся Валера, — немного затрахался, а так норм. Недосып, нервы... — Возьми-ка отпуск на пару недель, скатай к тёте Нателе с Дашкой. Или в Цухрави. По моему, самое время это сделать. — Да, пожалуй, ты прав, дружище, — краснея от стыда, согласился Зорин.       Однако чудо действительно случилось. Вскоре стало ясно: Яхонтов на полном серьёзе подарил ребятам их кафе.       Незадолго до этих событий Настя Столетова, понурив голову и обливаясь потом, шла по берзаринскому парку. Её одолевали безрадостные мысли и чёрная тоска. Она нашла силы помириться с Баяновым, в их отношениях наметился просвет, по большей части стараниями самой Насти. После ссоры и резких слов Валеры она решила усмирить нрав. Даже не поехала в полнолуние спасать мужиков от мавок. «Хотите, трахайтесь. Какое мне дело, раз ведьмы — зло», — решила Столетова. Но не проведать владения не могла. Её тянуло к земле, к могильным камням, особняку, ручью и животным. Настя пряталась в тени дубов и клёнов, которые казались ей высокими и сильными братьями. Ведь они тоже росли из заповедной земли, тоже питались от её неиссякаемой силы. «Настоящие братья, эти точно не предадут», — думала Настя. Неприкаянный, или, как его именовали в древности, Ведуньин ручей журчал всё там же. Бежал себе весело по руслу, прыгал меж камешков и коряг. Столетова перешла на ту сторону по горбатому мостику, присела у кромки воды, всмотрелась в собственное отражение. Немного уставшая, грустная блондинка с длинным посохом отозвалась Насте вымученной улыбкой. Как можно отдать посох? Как можно отдать эти места Яхонтову? Как у Валеры только повернулся язык сказать ей такое? Настя не могла понять. «А как можно предложить колдуну убить сына? — в обратку поинтересовался мерзкий внутренний голос. — Для них род, что для тебя — земля». «Не друзья они нам, Настя, не друзья, — отозвалась в памяти Вика. — Не вмешивайся в их дела».       Мать не передала Вике силу через посох. Та делала, что могла, сама, без благословения земли. Анна Самохвалова погибла за свой заповедный край. Что будет с Настей?       Необычайно яркие, вызывающе синие глаза подмигнули Столетовой из отражения. Она слишком хорошо помнила, кто подарил ей эту волшебную васильковость, кто дал власть над Грибово, и какие слова притом звучали. «Прими Велесов посох и моё благословение. Будь мудра и осмотрительна, Настасья, перед Землёй-Матушкой ответ держи!» — наказывала на прощанье Аграфена, прежде, чем слиться с родной землей. Тут же вспомнился сумасшедший от горя Валера. «Прав был Малюта, от ведьм — одна беда! Тебе лучше всего презентовать посох Яхонтову и больше не заниматься ведовством! Потому, что ваши предсказания нахрен никому не припеклись!»       Сердце забилось чаще, к щекам прилила кровь. С обидой вместе пришла злость. — Отдать посох Яхонтову! Вынести его на помойку! — Настя бурчала, подбирая камушки с берега и швыряя их в ручей. — Предать землю! Предать Аграфену и бабушку! И стать нормальной девачкой! Баянов будет рад! Надеть платьицо, туфильки, каблучки, повязать всратые бантики в косички! Сиськи силиконовые вставить! Губищи накачать! Чем я, нафиг, хуже Зорина?! Нашли левую дуру, блин. Осталась одна... Ну что я могу против Вия?       Внезапно Настя ощутила, как под ручьём, под сотней метров вглубь земли протащили нечто огромное. Это была неясная дрожь, почти неощутимая стопами. Уж простой человек точно не придал бы ей значения! Но ведунья поняла: некто ужасающих размеров и мощи сотрясает землю бегом по своей кротовине. Раньше Настя никогда не слышала под Грибовым такой дрожи. Она была сродни небольшому землетрясению и напоминала тот гул, что исторгает поезд метро, когда катится под площадью. Только ведунья сразу поняла — то были звуки перемещения живого существа. Ей стало жутко, она вскочила на ноги и прислушалась. Но загадочный гость её земли уже исчез, дрожь прекратилась. При гигантских размерах он оказался невероятно быстрым.       Зато появился Яхонтов. Теперь Настя видела его регулярно, почти, как призрачную прабабку осенью. Естественно, Малюта через какого-либо духа прознал о сомнениях Столетовой и сорвался к ней, чтобы уломать на передачу посоха. Но Настя из-за внезапного вторжения подземного гостя успела взять себя в руки. — Нет, Малюта Златович, нет! — провозгласила Столетова вновь и вновь. — И не просите. Нет! — А что, Валера Берзарин с тобой не говорил? — раздосадованно промычал Яхонтов. — Говорил ваш друг, не беспокойтесь, — отмахнулась Настя. — Можете им гордиться. Только — всё равно, нет!       Яхонтов сверкнул раскосыми глазами, и Настя к ужасу своему, приметила там вовсе даже не шкурный интерес, а восхищение и страсть. — Нравишься ты мне, ведьма, — негромко и, как показалось Насте, искренне признался Малюта. — Я вспоминаю твою строптивость чаще, чем хочется. Особенно к ночи ближе. Ух бы, взял тебя, — он согнул пальцы в когти, — и не отпустил бы. Такая ты, бесишь, заводишь, как с тобой сладить? На свидание позвать?       Настя от такого выверта растерялась и отступила назад — хотя, куда было отступать и бежать? Потом сглотнула, видя, что Малюта ждёт её ответа, и напомнила: — Вы женаты, Малюта Златович. На Станиславе Брониславовне. — Женат, — тот отвёл глаза. — Но что такое жена? Жена не стенка, можно и подвинуть. — Для вас и стена не проблема, — сказала ему Настя, врастая сознанием в землю и набираясь от неё моральных сил. — А всё же — нет. — Ух, ты, ведьма!!! — взревел Вий и, обратившись смерчем, взвился над Грибовым.       Настя пригнулась к земле, заслонившись от ветра и прижав к груди Аграфенин посох. Яхонтов заворчал издалека раскатами грома: он собирался отыграться на городе грозой.       Столетова хихикнула и погладила посох. Из деревьев зазвенели одобрительным смехом мавки. В памяти вспыхнуло Викино предсказание: «Не получит Яхонтов твоего посоха, а получит свою погибель. Только будь тверда, как бы худо ни пришлось!»