Ветрогон

— Новое сердце взорвётся над нами, новая жизнь позовёт за собой. И освящённый седыми богами, я, как на праздник, пойду за тобой¹, — пел в машине папа.       Музыкальный слух у него был отменный, хоть и голос не самый мелодичный. Но он всегда пел с душой, и Валере очень нравилось слушать его. Зорин ехал на переднем сидении рядом с отцом и вёз домой новый кубок, а ещё два букета цветов и медвежонка. Несмотря на то, что кубок был не золотой, а всего лишь позолоченный, Валера был счастлив. Он представлял, как папа привезёт его домой, мама встретит с похвалой, и они все напьются из кубка колы. На удачу! Валера отлично откатал произвольную и короткую программы и стал бесспорным победителем в своем возрасте. Даже обычно строгий Всеволод Глебович его приобнял одной рукой и похвалил. Теперь можно было недельку отдохнуть от изматывающих тренировок и волнений, сопровождающих путь каждого спортсмена. Даже того, которому недавно исполнилось восемь лет. Папа протянул руку, зарылся в непослушные кудри сына и, оторвавшись от зеркал заднего вида, взглянул тепло, понимающе. — Устал, Валерик? — Ничего, — выдохнул в ответ Зорин.       Конечно, он смертельно устал. Но не признаваться же в этом отцу — заслуженному мастеру спорта по горным сплавам? — Мама позвонила деду. Он тобой гордится. — А ты? — сразу спросил Валера, хмуря густые брови. — Я самый гордый отец на свете. Но мне, чтобы тобой гордиться, многого не надо. Достаточно того, что ты у меня есть.       Валера и Николай Иванович Зорины улыбнулись друг другу почти одинаковыми улыбками и стукнулись кулаками в знак взаимоподдержки, а в колонках по прежнему пел мягкий, хрипловатый баритон: — ...и, освящённый седыми богами, я, как на праздник, пойду в этот бой¹.       ...Валера подскочил на кровати посреди ночи. Впервые за много лет ему приснился отец. В носу защипало, странно заныл давно заживший живот. Слишком светлый, полный счастья сон пригнал за собой вспышку фантомной боли — детской тоски по отцу. Валере захотелось позвонить маме, но стояла глухая ночь. Третий час, как показал мобильник. Дарина мирно спала, повернувшись к стене. Зорин протянул руку и погладил любимую по огромному для восьмого месяца животу. Врачи в один голос говорили, что Нико — богатырь. Осталось совсем недолго, и Зорины, наконец, увидят сына. — Я горжусь тобой, Николай Валерьевич, — очень тихо, чтобы не разбудить Дарину, шепнул Валера. — Я — твой отец и всегда буду любить тебя и маму. Я всегда буду рядом с тобой. Обещаю.       В ответ малыш выставил ему в руку что-то угловатое, наверное, пятку или кулачок. Валера решил, что Нико взял с него слово.       ...Настя никак не могла уснуть. Мало того, что отопление давать пока не собирались, так еще и сентябрь выдался на редкость сопливым! Дожди лили и лили, словно в отплату за сухое, душное лето. В доме было холодно, и только кот да Баянов могли спасти Столетову от оледенения. Но сегодня Серёга дежурил в пожарке, так что у Насти из грелок остался один Чиж. Забравшись с котом под два одеяла Столетова всё пыталась уснуть. И то ли одеяла были слишком тяжёлыми, то ли выпитый перед сном кофе из «Мака» давал по шарам, но Настя ворочалась в постели подобно карданному валу. Кое-как ей удалось принять удобную позу и пробыть в ней достаточно для того, чтобы вырубиться. Но сниться начала какая-то муть.       Вроде бы у Зорина родился ребёнок, и Настя приехала на смотрины в Реево. Валера успел помириться с ней и встретил с радостным объятьем, только руки у него были перепачканы в крови. Настя перепугалась и спросила Зорина, что случилось. — Даринка же родила, ты чо! — Валера поглядел на неё, как на скудоумную. — Прямо здесь? — изумилась Настя. — Конечно! А где ж ещё рождаться Берзариным, как не в имении?       Настя обвела взглядом небольшую квартирку Дашки и поняла, что находится совсем не в ней. Вокруг тянулись богато уставленные мебелью залы, натёртые воском паркетные полы, высоченные потолки с хрустальными люстрами. Настя догадалась, что находится в Грибово. — А где Дашка? — задала она совершенно логичный вопрос. — В опочивальне! Идём! — Зорин схватил её за руку и повел длинным коридором, по полу которого тянулась неровная пунктирная дорожка из капель крови. Завёл в комнату, там у колыбели стояла сияющая счастьем, одетая в светлые одежды Дарина. — Настя! Заходи, взгляни, кто тут у нас!       Столетова боязливо приблизилась к кроватке. В ней сидел кругленький чёрный щенок. Кажется, севирьский хаски, с такими же почти белыми глазами, как у Валеры. И улыбался офигевшей Насте. — Что это? — ничего не понимая, спросила Столетова у Дарины. Та кивнула: — Нико. — Дарин, это собака, — попыталась возразить Настя. — Ну и что? Правда, он милый? — Д-да, очень, — неуверенно ответила Настя, боясь оскорбить подругу. Щенок и впрямь был милым и симпатичным. — Он тебе нравится? — вновь спросила Дашка, не переставая любоваться щенком. — Нравится, — буркнула Столетова. — Вот и славно! — Светлая подхватила щенка и сунула ведьме. — Бери его себе, потому, что я умерла. В этот самый миг щенок посмотрел на Настю, осмысленно, как человек, и тявкнул ей: — Мама!       Настя резко проснулась и, выпутавшись из одеял, села на кровати. Её трясло. Руки сами собой нащупали мобильник. В темноте высветился экран — никаких сообщений и звонков. Всё было спокойно. Настя откинулась на подушку и замерла, силясь прийти в себя и осмыслить сон. Потом внезапно вспомнила, что Валера уже месяца два как заблокирован. Настя тотчас отменила блокировку и увидела, что Зорин заходил в сеть полчаса назад. Он вполне мог работать в кофейне. Не писать же ему посреди ночи? Можно опять нарваться на предложение пройтись в одно известное место и туда же себе засунуть посох. Ведь ещё только сентябрь. До родов два месяца. Настя ткнула аккаунт Дашки. Light_Daria вышла из онлайна раньше Зорина, примерно в девять вечера. Ну правильно, беременным нужен сон. Столетова обхватила руками колени и попыталась вразумить себя. — Это просто тревога. Перенервничала на работе, всё в порядке.       Но что-то явно было не так. Снова мутное предчувствие беды закопошилось внутри ведьмы. — Всё хорошо, — наперекор ему твердо сказала Настя. — Не лезь в дела колдунов! У тебя своих проблем хватает.       Зубы начали бить мелкую дрожь, стало невозможно холодно и тоскливо. Душа не находила себе места от волнения. Настя закуталась в одеяло, потом резко вскочила и забегала босыми ногами по холодному полу. Нет, всё-таки, что-то случилось! Что-то случилось...       Пальцы снова сжали мобильник, пролистнули до знакомого номера, нажали на вызов. «Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее», — сообщили у Зорина. — Отсыпается дома, — сказала Настя и сама себе не поверила. Она толкнула список контактов вниз и карусель остановилась на букве «Х». Хлебородова Вика. — Блин, — выдохнула Столетова. — Вика тоже, наверное, спит! Зачем по ночам беспокоить людей?       Вдруг телефон затрещал вибровызовом, и Столетова чуть не обронила его, увидев, что Хлебородова звонит сама. Моментально стало легче. Настя схватилась за звонок, как за спасительную верёвку. — Вика, привет... — Я на вызове, — ответил ей чёткий голос ведуньи Цветково. — Я уже знаю про твою проблему. Извини, не могу уехать к тебе, тут конь «тяжелый». Запоминай адрес: роддом номер шестнадцать, это Реево, Северная улица, дом два. — Реево! — ахнула Настя. — Да. — Вик, а... Скажи... Как, ну... Как там... — Столетова вдруг забыла все слова на свете. — Как обычно, Насть. И спасительная верёвка оборвалась. — Спасибо... — Держись. Нужна помощь — звони в любое время. — Спасибо, Вик.       Настя присела на кровать, до боли закусив губу. «Как обычно». Нужно было действовать. Нужно было ехать! Столетова начала одной рукой вызывать из приложения такси, второй натягивать трусы и джинсы. Северная улица, дом два. Поисковик приложения безошибочно выдал название организации: «ГКБ номер 16, Филиал: Перинатальный центр». Сомнений не осталось. Столетова обхватила себя руками и покачивалась в ожидании машины. Всю дорогу в Реево она была взвинчена: то смотрела впереди себя и боялась думать, то пыталась дозвониться до Зорина. «Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее». — Да включи же ты телефон, псина сутулая! — слова вылетели прежде, чем Настя вспомнила сон и обратила внимание на таксиста, — простите, пожалуйста...       Роддом встретил Настю огнями круглосуточно работающего приемного отделения. Она путанно объяснила в приемном покое, что произошло, и куда она бежит. Дежурные акушерки хотели было вернуть Настю домой до завтра. Но Столетова собралась и использовала весь дар убеждения, каким наградила её грибовская земля — она представилась сестрой отца ребёнка. — А, — Женщины как-то понимающе переглянулись. — Вам уже сообщили, значит. Это сестра этого, который мобильник тут забыл, умчался, — объяснила одна другой. — Что сообщили? — Насте очень не понравился тон сожаления в её голосе. В ответ ей сунули побитый жизнью телефон Валеры. — Мы его выключили, чтоб не пищал. Вас как зовут? — Настя, — Столетова вжала ногти в мякиши ладоней. — Настя, — пожилая женщина сочувственно взяла её за плечо, и у Столетовой рухнуло сердце. — Вы сильная девочка? Настя кивнула. — Ребёнок жив, а вот роженица ваша умерла, — сообщила акушерка. — Буквально час назад. К сожалению, не смогли её спасти. Плод гигантский. Я ни разу таких развитых семимесячных не видела. Но мы его решили для перестраховки поместить в бокс, как положено. С ним все будет хорошо, чего о девушке не скажешь. Роды сложные, стремительные, да ещё и на дому. Массированное кровотечение и эмболия водами. Наш Роман Анатольевич всё возможное для неё сделал, но, увы... Так случается. Очень редко, но случается. На моей памяти впервые... Примите соболезнования.