Ветрогон

      Настя очнулась оттого, что её шлепали по щекам и совали под нос ватку с нашатырным спиртом. Она подняла тяжелую голову и обнаружила, что лежит на кушетке, а над ней хлопочет взволнованная женщина в медицинской форме. Не поняв, где находится, и что с ней случилось, Настя испуганно обвела взглядом больничный коридор. — Девушка, зачем же вы сказали, что сильная? — причитала акушерка. — Вот еще забота психотерапевтом работать тут, малохольных откачивать! Вы сами, случаем, не беременны?       Настя осоловело уставилась на её красные от помады губы и, к несчастью своему, вспомнила, что привело её в больницу. Она схватила бедную женщину за рукав. — Дарина умерла? — Девушка, Настя, вам домой бы, — посоветовала акушерка, помогая ей сесть. — Сейчас всё равно больше ничего сделать нельзя. Ну, разве что, найти отца ребёнка. Вы такая бледная. Вот, воды выпейте. — С-спасибо, — прошептала та, принимая стакан.       Состояние растерянности и ступора не покидало. Глаза были совершенно сухими. Настя, не помня как, добрела через КПП на улицу и села на скамейку. То, что кругом стояла глухая ночь, её не заботило. Столетова достала из кармана оба телефона, свой и Зорина, не вполне понимая, что ей делать. Возникло неподконтрольное желание позвонить и попросить помощи у Дашки, но Настя тут же вспомнила, что как раз ей-то уже не позвонишь. Следующим в списке утешителей всегда стоял Зорин, мобильник которого теперь был у Насти. Мысли зашли в тупик. Столетова вертела в руке битый Валерин телефон, соображая, кому ещё набрать, но тут ей позвонил Игорь. — Насть, привет, ты случайно не знаешь, как там Дашка родила? — голос Чернова был взволнованным. — Знаю, — Настя догадалась, что Игорь в курсе начала истории. — Плохо всё, Игоряш, — решила она прямо сказать Чернову. — Дашка умерла. Ребенок выжил, но в реанимации. — Блин... — ахнул Игорь. — А гамарджоба как? — Не знаю. Он исчез. Телефон забыл в приёмном. — Опять?! — воскликнул Чернов. — Что значит, опять? — не поняла Настя. — Вот мудила! А я понять не мог, почему он отключился... Да у него это любимый прикол — на каждую дерьмовую ситуацию реагировать бегством! Твою мать, Валера, — Игорь выругался на друга. — А как это случилось-то, Игоряш? Расскажи? Он на работе был? — решила выяснить Настя, раз слёзы всё равно не шли. — Да, обычная смена, тут Дашка звонит: схватки. Ты ж знаешь, у них в ноябре должен был родиться мелкий. Валера ей: вызывай скорую, а Дашка сказала, что его хочет дождаться. Ну он и улетел к ней. А дальше — вот. Насть, это трындец. Я могу как-то помочь? — Спасибо, Игоряш, я тебя поняла. Сейчас буду думать, — Настя говорила, как робот, что, однозначно, было хорошо. — Пока ничем особо. Но если Зорин появится, дай знать. — Не вопрос, дорогая! Я с тобой. А гамарджоба найдётся, стопудов, он так переживает дерьмовые события. — Дерьмово он их переживает, — заключила Настя прежде, чем распрощаться с Игорем. — Зато влипает легко и с удовольствием, — горько вздохнув, добавил Чернов.       Следующим пунктом Настя решила сделать звонок Нателе Вахтанговне. Уж маму Валеры точно стоило поставить в известность, и как можно скорее!       Натела Зорина стояла у Насти в списке друзей «Всети». Мало того, она была онлайн. Раньше Столетова не общалась с мамой Валеры, но заочно была восхищена стойкостью этой хрупкой на вид дзергинской женщины. Смерть свёкров, мужа и отца, затяжная болезнь сына, из которой Валера стараниями мамы вышел победителем. Теперь еще и эта жесть. Поглубже вздохнув, Настя ткнула клавишу «позвонить». Натела, действительно, не спала. — Алло, — ответил низкий женский голос с приятным акцентом. — Натела Вахтанговна, здравствуйте, — осторожно начала диалог Настя. — Я подруга Валеры... — Настя, здравствуй, — ответила Натела Вахтанговна, — можешь не представляться. Что случилось?       Настя набралась духу и сбивчиво объяснила Нателе ситуацию. Та помолчала какое-то время и затем вынесла печальный вердикт: — Настя, почему мужики поголовно такие дураки, ты не знаешь? — Нет, Натела Вахтанговна, — Столетова даже захотела улыбнуться. — И ведь ничего мне не сообщил. Ох. Скажи, я могу завтра приехать на поезде и где-нибудь остановиться? У знакомых, может быть? Или лучше снять номер в гостинице? — Натела Вахтанговна, я вас поселю, — охотно пообещала Настя, обрадовавшись её поддержке. — Только приезжайте. — Я постараюсь попасть на самый ранний «Сокол». Он будет в Балясне в десять. Скоростные поезда «Сокол» шли между городами всего четыре часа. — Я встречу вас на вокзале, — пообещала Настя и подумала о том, как нелегко завтра будет отпроситься у шефа с работы. Ведь придется сказать причину, и Валентин Сергеевич, и Дашкин начальник тоже, конечно же, ужасно расстроится.       Контактов родителей Светлой у Насти не было. Она включила телефон Зорина и тут же приняла шквал уведомлений о собственных звонках и звонках Игоря. А также сообщение от Леля Чернобокова: тот интересовался у Зорина как поживает его обложка для альбома. После Ивана Купалы Валера, судя по всему, сделался популярен. Но на экране его потрепанного телефона стоял пароль блокировки. И сколько Настя ни напрягала мережку, увидеть заветный код она так и не смогла. Ладно, решила она, Светлым можно дозвониться и утром, если раньше этого не сделают из больницы. Пусть люди спокойно поспят еще ночь. Своим родителям Столетова также дала возможность отдохнуть. Вроде, всё необходимое было сделано. Настя удивлялась тому, насколько холодно и ясно мыслит в такой ужасающий момент. Она, по идее, должна была умереть от разрыва сердца и истечь слезами, но этого, по странности, не происходило. Почти ровно год назад умер Кирилл, и Настя обревелась, сразу впав в истерику. Но тогда ей на помощь пришли Дашка и Валера, сумели утешить и поддержать. Теперь Дашка была мертва, а Валеру носило не пойми где. Настя напряжённо таращилась в одну точку, думая о превратностях судьбы. Ведь именно она познакомила Светлую и Зорина. Даже не зная, чем это окончится...       Тут она поняла, что находится у КПП больницы не одна. Рядом на лавочку деликатно примостился пожилой светлоглазый мужчина с длинной курительной трубкой. Кажется, Столетова мельком видела его где-то. Возможно, пока скакала на Зорине через весь город. Мужчина с интересом рассматривал Настю, пока та не сказала ему: — На мне узоров нет. Незнакомец опешил и поднялся с места: — Простите, я не думал, что вы меня видите. Граф Берзарин, Афанасий Фёдорович. — Ах, вот оно что! — та тоже вскочила и упёрла руки в боки, не ответив графу любезностью на любезность. — Стало быть, род припёрся оказать почтение новому наследнику? Что ж, поздравляю от всей ведовской души. — Она отвесила земной поклон. — Можете собой гордиться, кровавые ублюдки!       Берзарин от её сильных слов растерялся и, кажется, смутился. — Я... Мы люди подневольные, — попытался он оправдаться. — Мы не выбираем, как появляться на свет. — Да ну?! — продолжила отчитывать духа Настя. — Неужели? И ваш сыночек тоже не выбирал, выгнать ли только что родившую невесту с нежеланной дочерью на морозец или нет? И конечно же, в уме не вертел, что она окочурится и не придётся связывать себя узами брака! И вы сами не заплатили «кругленькое» за бедную фретцийскую девочку, чтоб она выносила вам сына? — Я желал помочь её семье, — возразил Афанасий с болью в голосе. — Настасья Петровна, мне гадко было, но что же поделать? Хоть так искупить... У них росло семеро дочерей, и отец был очень небогат. Он посчитал это милостью. — Точно ведь, — продолжала издеваться Настя. — «Гадко, ну что ж поделать»? Одной больше, одной меньше, какая разница! «Жена — не стенка», не правда ли? Сломалась прежняя — есть повод завести новую! Так вот, любезный мой граф! Дарина была не пустым мешком для вынашивания вашего потомка. Она была моей лучшей подругой. Чудесной девушкой, очень доброй и красивой! Она могла прожить без этих ваших «милостей» долгую, счастливую жизнь! Клянусь, я в последний раз помогаю вашему пёсьему роду! Просто потому, что Дашка любила Нико, потому, что это и её сын тоже! Ненавижу вас всех! Палачи! Убийцы!       Вопреки Настиным ожиданиям, Берзарин не взвился яростью, как мог бы легко сделать Малюта или тот же Валера. Он стоял, смиренно сложив руки на груди, и выслушивал её тираду. Потом совсем тихо и горько промолвил: — Что же нам теперь, совсем не иметь детей прикажете? — Да! Всё так просто, правда?! — Это против воли Неба, — покривился Афанасий. — Плевать на ваше Небо!       Настя от злости на колдунов всё-таки сумела расплакаться. Села в бессилии обратно на лавочку и предалась горю. Странно, что охрана с КПП не вышла разобраться с ней, но, наверное, Столетова не слишком громко кричала. Граф не ушёл. Уселся рядом, попытался дотронуться призрачной рукой. Настя отмахнулась от него, и тот, присмирев, ждал, пока она закончит рыдать. Наконец, отплакавшись, Настя вновь зло глянула на Берзарина. — Я приношу свои извинения и соболезнования, — сказал Афанасий. — И хочу предложить посильную помощь. Духи многое не могут, но... — Вы видели Нико? — собралась Настя. — Как он? — Хорош, — в голосе Берзарина, хоть и звучавшем печально, послышались нотки гордости. Настя кивнула. — Найдите его отца и уговорите вернуться. Он нужен здесь. — Слушаю и повинуюсь, — двинул веками граф и, недолго думая, растворился в воздухе. Настя вытерла слёзы. Теперь, действительно, всё.       Надо было вызвать такси и поехать домой. Столетова уже начала искать машину, но тут ей пришла смска от Кати Хлебородовой: «Насть, я в Реево! Мама мне всё рассказала. Где тебя ловить?»       Настя облегчённо вздохнула и наконец, почувствовала, что она и в самом деле не одна.