Ветрогон

      Сон принёс нужные силы и помог перелистнуть страницу страшного дня. Пробудившись, Валера понял, что ещё успеет в роддом. Его одолевали смешанные чувства. Он боялся увидеть сына и боялся за то, что Нико в роддоме находится один. Боялся, что кто-нибудь из врачей на него наорёт из-за бегства, что там окажутся Светлые или Настя. Но ехать было нужно.       Разумеется, в больнице Валера выслушал ровно то же, что и, часом раньше, Настя с Нателой. Что сына увидеть нельзя, что он сможет получить его, только если сумеет доказать отцовство через суд. Что его мобильный телефон забрала сестра ещё ночью. Валера слушал врача и мрачно кивал. Выйдя на улицу, впервые сам призвал Афанасия. — Хочу увидеть Нико, — заявил он графу. — Это можно как-то устроить? — Попроси Ермолая принести его, — подсказал Берзарин. — Только и всего.       Валере сразу стало жарко. Руки вспотели, к щекам прилила кровь. Он сглотнул, перекинул перстень с пальца на палец и сказал тихо: — Ермолай, принеси мне моего сына. — Слушаюсь, барин! — дух синим облаком устремился к корпусу, прекрасно зная и этаж, и окошко. Он скользнул в щель рамы. Зорин нервно провёл руками по ещё влажным волосам. — Боязно? — улыбнулся граф. — Сейчас сути своей в глаза посмотришь. — Это просто ребёнок, — дрогнувшим голосом возразил Валера. — Как же. И я себя убеждал.       Ермолай вернулся из ниоткуда, держа в лапах свёрток из одеяла, который очень громко заявлял о неудобстве сердитым криком. Из под края одеяла виднелась покрытая чёрными-пречёрными волосами голова младенца. Резкий звук его голоса привел Валеру в полное смятение. Зорин вновь задрожал и почувствовал невероятную слабость, но нашёл в себе силы протянуть Ерёме руки и принял свёрток. Со страхом откинул одеяльце. Сморщенное, красное личико Нико почти сразу после этого разгладилось, он издал пару хныков и прекратил плакать. «Это просто ребёнок», — успел сказать себе Валера, прежде, чем сын открыл светлые, оперённые пушистыми чёрными ресницами глаза и взглянул на него. Внимательно, изучающе, так, как новорождённый ребёнок смотреть не должен. Зорин забыл сделать вдох. А потом Нико улыбнулся беззубым ртом. И сердце Валеры пропустило удар. Внутри сердечных камер мигом стало очень тепло, словно туда залили крепкий горячий эспрессо. — Привет, Нико, я твой папа, — прошептал Валера, переложил сына на одну руку и выставил ладонь другой над ним в желании дотронуться до маленького лица. Моментально в середину ладони Валеры вошёл крохотный кулачок. «Значит, и тогда был кулачок», — подумал Зорин. Нико помнил его обещание. Валера прижал к себе свёрток и блаженно зажмурился, чувствуя, что, кроме сына, ему больше ничего не надо от жизни. «Это род в тебе говорит, сила рода. Не противься ей», — звучали в памяти слова Афанасия, который стоял рядом с ними и понимающе посмеивался. Потом сказал: — Валерий Николаевич. Николаюшку вернуть надобно, пока переполох не поднялся. — Давай украдём его, Афонь, — не в силах отпустить сына, предложил Валера. — Мил друг. Не будь дураком, — посетовал граф. — Только что же втолковывал про необдуманность. Отдай ребёнка Ерёме. Отдай, отдай. Его хватятся, решат, что выкрали, жандармы приедут, сыск подключат, тебя в острог — кому надо? Лучше по уму сделай, как они хотят. — Ты прав, — встрепенулся Валера. — Я хрень какую-то несу. Ермолай, отнеси Нико назад и проследи, чтобы он не плакал.       Он поцеловал сына в лоб и нехотя отдал, как от сердца оторвал, дух взвился с ним к больничному корпусу. Зорин сунул руки в карманы. — Мда, — пробормотал он. — Скажи мне кто ещё год назад, что я буду целовать младенца, я бы его послал на три буквы. Я вообще по детям не очень. Никогда их особо не хотел, да и держать боялся. Знаю, что ты скажешь, Афоня. «Род в тебе говорит»! — Так и скажу, — засмеялся старик Берзарин. — А ещё, наконец-то, прими поздравления. — Спасибо, — тяжко вздохнул Зорин.       Но спокойно выйти с территории роддома ему не дали. Валера только успел заметить две приближающиеся фигуры в чёрном, как его схватили за шиворот и поволокли прочь. Валера попытался отбиться, но дюжий парень заломил ему руку за спину отточенным движением, и Зорин проследовал через КПП уже в глубоком поклоне. Видел только, как плечистый рыжий мужик суёт охраннику ксиву и машет рукой, мол, всё в порядке, так надо. Зорина запихали в блестящий белый «БМВ» на заднее сиденье, заблокировали двери, на переднее пассажирское прыгнул его обидчик: на вид такой же, как мужчина с ксивой, только моложе. — Женя...? — похолодел Валера.       Евгений Светлый приложил палец к губам, его отец занял место водителя и вдарил по газам. Валера сидел, ни жив, ни мертв, и лупился на даждей, боясь предположить, что они хотят с ним сделать. Алексей Олегович смерил Валеру через зеркало заднего вида суровым и решительным взглядом, выехал на кольцевую магистраль и пошуровал по ней. — Куда тебя везти? — спросил он. Зорин несколько не ожидал услышать такой вопрос, скорее «где тебя закопать?» — Э-э-э... — Ясно. Слушай меня внимательно. Для всего нашего круга — Дарина неудачно упала с велосипеда. О её беременности знают только наша семья, ты и Настя Приблудова. У тебя хватило глупости показать её на празднике колдунов, но, хвала Небу, они все перепились и не просекли, что Дарина беременна от тебя. Про твоего сына Яхонтову неизвестно, и хорошо бы, чтоб он не узнал. Поэтому — не вздумай появиться на похоронах. Он точно будет там, уже приглашён. Приблудовой тоже чтобы духа не было. Дальше. Оформляй ребёнка и уматывай с ним из города. А лучше — из региона. Какая-нибудь Свирь подойдёт. На крайний случай — Невик. Там свои ветрогоны, как-нибудь договоришься. Здесь — я тебе помогу через нужные связи обойти судебную огласку. Сделаешь тест ДНК и всё. Результаты — мне на стол. — Алек-ксей Олегович... — робко попытался возразить Валера. — Иначе Яхонтов до вас доберётся. Можешь мне поверить. Он полный отморозок. Убил своего первенца, потому, что тот — ветрогон. Ему в Балясне выводок конкурентов ни к чему. Я не то, чтобы буду сильно переживать, если он вас размажет, но мне жалко жизни дочери. Если она решилась родить сына ветрогону, для меня важно, чтобы её жертва не стала напрасной. — Свинцово-серые глаза подполковника блеснули слезами. — Ты меня услышал, Берзарин. Не думай, что если Малюта купил тебе кафе, то ты с ним наладил отношения. И не жди, что он вас пощадит. Жень, выпусти его.       «Бэха» тормознула на одной из остановок кольцевой, и Валера пулей вылетел из машины Светлого. Внедорожник взревел двигателем и умчался. Зорин сел на лавочку и попытался унять зашкаливавшее сердцебиение. Предупреждение прозвучало слишком явственно. Зорин подумал о том, что даждь Светлый, безутешный отец Дарины, не стал бы бросать слов на ветер. И это всё, что он готов был сделать для внука-ветрогона. Светлый тайком, но пёкся о благополучии Валеры с сыном. — Он, судя по всему, ничего не знает про уговор родов, — подсказал Афанасий. Валера покачал головой и сказал: — Если этот уговор имеет хоть какое-то значение. Афоня, я думаю, Нико будет лучше жить в Невгороде с моей мамой и бабушкой. — И ты сбежишь с ним из Балясны? — нахмурился Берзарин. — Я останусь, — Валера сжал кулаки. — Потому, что Столетова свой район Вию не сдаст. Со мной у неё, зримо или незримо, но будет хоть кто близкий.       Афанасий кивнул и, кажется, на сей раз остался им доволен. Подъехал автобус до какого-то метро, и Зорин залез в него.       В кофейне «4ern Off & Zорин», как всегда, горел свет. Маленький маячок надежды в огромном мире беспросветной мороси. Сегодня Валера по идее был выходной, но догадывался, что Игорь не удивится его явлению. Даже, возможно, обрадуется. Или, что ещё вернее, разозлится. Пара глотков минералки, мятная жвачка за щеку, глубокий вдох, выдох. Валера потянул на себя ручку двери и вошёл. Игорь работал за стойкой. На звук колокольчика он обернулся и напряженно сморщил лоб. Зорин провел рукой по волосам, приблизился. Чернов с каждым его шагом обретал всё более сочувственный вид, но это ни о чём не говорило. Зорин подошёл к стойке и облокотился на неё. Игорь с укором оглядел друга и поморщился. Валера понял, что от него все ещё разит перегаром. — Кофе будешь? — такой вопрос прежде прочих мог задать только самый лучший друг.       Валера кивнул и понял, что впервые доверил Игорю сварить для него эспрессо, хотя в том не заключалось ничего сложного. Чернов готовил напиток точно так же, как Зорин. Просто — Валера считал, что у него выходит априори лучше. Сейчас Игорёк всё сделал, как любил Валера. Конечно, кто бы сомневался! Ведь он стопицот раз наблюдал за тем, как тот готовит кофе. Сунул другу чашку горячего напитка и спросил: — Тебе как, мозги на место вернуть, или уже не надо? — Спасибо, дружище, я в порядке, — попытался кисло улыбнуться Валера и хлебнул эспрессо. Действительно неплохо получилось. И почему он раньше не замечал, что Игорь — отличный бариста? — У тебя всегда есть я, Светка, девчонки, Настя, — заверил Чернов и принялся делиться новостями. — Тётя Натела сегодня приехала, поселилась у Настиных предков. Там есть проблемы с подтверждением родства у мелкого. Нужен биоматериал от отца. То есть, тебя. — Знаю, я уже был в роддоме. — Разминулся с Настей, значит. Я обещал, что позвоню, как только ты объявишься. — Окей. — Или сам позвонишь? — Игоряш, давай, ты. Пожалуйста, — мотнул головой Валера.       И пока Игорь объяснялся со Столетовой, Зорин, нахохлившись, опустошил чашку. — Она велела тебе срочно дуть в Цветково к её родителям, — сообщил Чернов и подозрительно прищурился. — Гамарджоба? Ты не исчезнешь снова? — Нет, батони, не исчезну, — протягивая руку Игорьку, пообещал Валера. — Держись, бро. Я знаю, ты сильный, — Чернов вдобавок крепко хлопнул друга по плечу.       Настя как раз шла домой от родителей, наевшись неприличным количеством дзергинской еды, но оторваться от стряпни Нателы оказалось сложно. К тому же, Зорина привезла баночку консервированных самолично грецких орехов, которые отлично пошли с чаем. Словом, безопасность задницы была под угрозой, но Настя рассчитывала, что суматошный день отнял у неё много сил, и она не растолстеет. Родители пришли от Нателы в восторг. Настя знала, что они оба не очень любят готовить. Мобильник Зорина остался там. Столетова не хотела увидеть Валеру, и примерно вычислив время, какое требовалось, чтобы добраться от Никонова до Цветкова, засобиралась домой, дескать, её Баянов ищет. Настя надеялась, что Зорину всё объяснит его мама. Но Столетова не успела дойти до дома. Сбоку от неё отделился от скамейки и приблизился долговязый силуэт со встрёпанной шевелюрой: очевидно, Валера решил покурить перед встречей с матерью и Настей. Столетову потянули за рукав, она резко обернулась, одёрнула куртку. Валера был бледнее обычного, успел обрасти щетиной и пах спиртным. Настя, до того представлявшая, как зарядила бы Зорину пощечину при встрече, вдруг решила этого не делать. В демонически-светлых глазах Валеры читалось слишком много боли и отчаяния. Он стоял перед Настей и не произносил ни слова, только морщился, вздыхал и тёр нос. «Неважно, где его носило, важно, что он здесь», — подумала Настя и сказала Зорину: — Тебе ведь нельзя пить. Валера мотнул головой: — Я и не пил. Так, немного. — Твоя мама тебя ждёт, — буркнула Настя. — Она приготовила какую-то еду, пальчики оближешь. Иди. Она тебе всё расскажет и отдаст телефон. — Ага, — выдохнул Валера.       Столетова обошла его и двинулась дальше. Зорин остался стоять на месте, покачиваясь на каблуках штиблет. Потом повернулся к ней и глухо позвал: — Nasty. — Что? — в свете уличного фонаря зыркнула она на него синими глазами. — Обними меня, — робко попросил Валера, — Пожалуйста.       Настя вспомнила, как год назад после смерти Кирилла они с Валерой гуляли в центре города, и он подарил ей объятье — в самый первый раз. Как ей стало тепло и хорошо в мягком одеяле его искренней поддержки. Теперь в ней нуждался сам Зорин. Вот только Настя не могла обнять с той же дружеской теплотой убийцу Дашки. — Обойдешься, — бросила через плечо Столетова и, больше не оглядываясь, заспешила домой.