Ветрогон

      Валера проснулся на старой тахте в гараже у Игоря, слыша разговор за дверью. Видимо, он так устал от приключений, что отрубился прямо не выходя из состояния лошади. Чернов бурно объяснялся с кем-то по мобильнику, Валера смекнул, что это могут быть Зоя или Крис, оставленные в кафе за главных, но, прислушавшись, поплотнее натянул на лицо плед. — Насть, блин, да вникни ты! Ему откровенно хреново. Спит чёрте где, отощал, заросший ходит. Бормочет сам с собой, хихикает. Он реально с катушек едет. Я не секу, что с ним творится, он же не признается ни в чём до последнего. Да, такой вот гамарджоба мудак! Согласен. Но он — мой близкий друг с детства. Не хочу чтобы он стал психом. И... я вижу, как он тебя ждёт. Каждую среду на нервах. Смотрит на дверь, запретил мне убрать из ассортимента сиропов лаванду. А её пьёшь только ты. Насть, ну, ё-мое! Я не знаю, чего вы поцапались, но сейчас не время его бросать. Будь рядом. — Игорь замолчал, очевидно, слушая Настину отповедь. — Да не понял я, зачем он хочет мать с сыном в Невик услать! Сам в офигении. «Надо!» Я отвезу, не вопрос. Но ты сама, лично его спроси. Нет, я не буду. Просто приходи, Насть. Ты ему очень нужна, если тебе не похер, помоги его спасти. Зорин задумчиво потёр щетинистый подбородок. «Неужели я так дерьмово выгляжу?»       Он вполне понимал беспокойство Игоря и его звонок Столетовой. Самое прискорбное, что Чернов был прав. И про заросший вид, и про потерю самоконтроля, и про Настю. Валера вспомнил, как давно они с Игорьком только-только основали кофейню. Зорин для привлечения народа повадился таскать туда сокурсниц с художки, и среди них особенно выделялась Светка. Заводная, белокурая, пышных форм, но легкого и приятного характера, она всегда была в центре внимания сверстников. У неё даже почитатели водились. И одним из них тайно стал Игорёк. Видя Светку в компании, а без компании она не приходила, бесстрашный боец Чернов куксился и засовывал язык в задницу. Молча отдавал заказы, молча принимал оплату, едва ли соблюдал обычные любезности. Зато как смотрел! Валера долго добивался от друга признания, что с ним творится, когда он видит Свету, и Игорь разоткровенничался на одном из чьих-то там дней рождения, будучи сильно датым. «Я блю её», — только и понял Зорин из тарабарщины, выдаваемой повисшим у него на плече Игорем. И решил вмешаться. Подошёл к Светлане на этюдах и напрямую заявил ей о любви. Игоря. К ней. Света похлопала на Валеру голубыми глазами и уточнила: — Это тот красавчик из кафетерия? — Да, мой лучший друг! Отличный парень, Свет, гарантирую. — А на вид такой угрюмый, — возразила Света. — Это потому, что ты ему очень нравишься, — сдал Чернова с потрохами Валера.       Света после сама подошла к Игорьку и предложила встретиться. А через два года они поженились, и у них родилась Варька. Теперь Чернов, как истинный друг, решил отплатить Зорину сторицей. «Блин, Игорь, ну кто тебя просил, — подумал Валера и потёр лицо. — Ты же ничего не знаешь, и слава богу!»       Но ругаться с Черновым, конечно же, не стал. Сделал вид, что ещё не проснулся. Да и к тому же, был уверен в том, что Настя так и не придёт в кофейню. Она слишком любила Дарину, наверняка считала, что куда сильнее, чем со всех сторон виноватый Валера. Тот, который, оставаясь один в Реево, неизменно начинал наматывать круги по кухне, вспоминая Дашенькин заразительный смех и гладкие рыжие пряди, скользящие между его пальцев. Пока, скуля от боли, не утыкался в Афанасия, умолявшего хоть что-нибудь съесть или поспать. Или поехать туда, где отпрыск сможет это сделать. Да, если бы Валера знал, что есть в мире хрень, способная испортить их отношения с Настей, он бы... Он бы...       Валера сморгнул сожаления. Нет, хватит. Хватит думать ерунду. Она не придёт, и хорошо. Нечего ведунье делать рядом с колдунами. Игорь пообещал на следующей неделе помочь перевезти Нико в Невик. Вот что было действительно важно. Зорин додумался, что перевозка автомобилем наиболее неприметна: без регистрации и введения имён куда бы то ни было. Хоть и длительна. Но, судя по статьям на детских сайтах, Нико должен был перенести её спокойно, а уж в Нателе и Чернове Валера не сомневался.       Игорь уехал на работу раньше, чем Валера во второй раз откинул с лица плед. Мучаясь угрызениями совести, Зорин обнаружил рядом с собой на стуле одежду Чернова, приготовленную специально для него, и на ней немым укором за вчерашнее — пачку «Геркулеса». Валера оделся и поехал на Никоновку, твердо решив отныне держать себя в форме. Хотя бы при Игоре. Тот встретил друга уже привычным: «ты как, бро?» и Валера по обыкновению ответил: «нормально». Взял бритву и пошёл в сортир, убрал щетину. Потом глянул на проросшую берзаринскую монобровь и отложил станок. Нет уж, фамильная примета пусть останется на месте. Диковато, ну и хрен с ним. Еще не мешало бы подстричься, хотя и с отросшими волосами смотрелось вполне себе. Зорин махнул рукой на всё это, перетянул волосы канцелярской резинкой и отправился работать. После подслушанного разговора заставить себя не ждать Настю оказалось сложной задачей. Валера упорно вздрагивал от каждого звона колокольчика, а с ростом популярности кафе слушать его приходилось постоянно. В конце концов, Зорин сумел договориться с собственной психикой и успокоился, убеждённый, что Настя не придёт. И буквально спустя пять минут в кофейню решительно вломилась Столетова.       Валера обернулся и едва не выпустил из рук чашку. Настя же, казалось, была ничуть не впечатлена встречей с ним. В ней читалось явное желание выяснить отношения, к чему Зорин был категорически не готов. Тем не менее, он ухитрился ценой неимоверного усилия нацепить на морду привычное высокомерное благодушие и улыбнулся посетительнице. «Она — клиент, и не более, — внушил себе Валера. — Напои её кофе».       Настя с грацией танка надвинулась на стойку и вперила в Валеру угрожающие льдышки глаз. Тот улыбнулся ещё шире и, поведя бровью, сказал: — Добрый день. Чего изволите испить? — Не нужен мне твой кофе! — отчеканила Настя. — Я пришла узнать, почему ты усылаешь Нателу с сыном в другой город.       Валера усмехнулся и, облокотившись на стойку напротив Насти, открыто и пристально встретил её взгляд. — Потому, что я так решил. Удовлетворена?       Настя изучала его лицо слишком долго для человека, который пришёл задать один конкретный вопрос. Слишком долго и внимательно. Зорину почудилось: еще мгновение, и Столетова не удержится, проведёт по его гладко выбритому лицу ладонью. Но та сдвинула брови и спесиво опустила уголки губ. — Нет. Не удовлетворена. Это сын Дарины. — Это мой сын, — возразил Валера. — И я решаю его судьбу.       В этот миг из комнаты высунулся Игорь и, углядев, что творится в зале, убрался обратно. — И ты тоже уедешь? — продолжила наступление Настя. — Нет. — Почему? — Хреновая ты ведьма, Насть... — Почему?! — Потому, что моё место — здесь.       Она снова замолчала, и Валера уловил борьбу сомнений внутри её маленькой черепной коробки. Настя была растеряна, хоть и держала воинственный вид. Кристина осторожно влезла в разговор. — Валер, нужен один эспрессо и один имбирный раф. — Понял. На очереди. После капучино карамель-лаванда. — Я не просила кофе! — взвилась от его наглости Настя. — Я не просила тебя оставаться! Катись из города, пока жив!       Валера, несмотря на обуявшую его дрожь, криво усмехнулся и принялся поспешно готовить Настин напиток. Она могла бы уйти, но не уходила. Могла бы бросить проклятье. Но молчала. Зорин чувствовал спиной, что Столетова смотрит на него во все глаза и ждёт. Он залил капучино в бумажный стакан и толкнул Насте. — За счёт заведения. — Нет! — Бери и пей. И не делай вид, что он тебе не нужен.       Настя шумно вздохнула раз, другой. Вцепилась обеими руками в стакан, на мизерную долю секунды сложила брови домиком. Валера блеснул слезами, сжал её запястье и тихо сказал: — Какое бы место я не занимал в твоей жизни, Придурова, ты всегда будешь вот туть, — он потыкал себе кулаком в грудь и болезненно улыбнулся. — Хочешь ты, или нет. И, «пока жив», я от тебя никуда не денусь. Не надейся, ведунья. — Прощай, колдун.       Она так и ушла с прижатым к себе стаканом. Валера не успел толком ничего ей в этот раз нарисовать. Но если Настя сейчас смотрела на кофе, а Зорин был уверен в том, что она смотрела, то видела, как из вылитого молоком в пенке сердца медленно проступает тёмная дыра. Да, это то, что связывало их сейчас. Пустота в сердце. Пустота и горечь без Даши и друг без друга.