Ветрогон

      До выходных ничего примечательного не произошло, а в субботу нежданно нарисовалась Санчес. Зарулила в «4ern Off & Zорин», попросила пряный чай с собой и заодно маякнула Валере: — Джетик, Лель просил передать сорьки за хиттинг. Есть маза попалить на днях одного тамагочи. Тебе точно будет интересно, — она зацепила Зорина за галстук и тише проговорила: — под Сухарной башней. — Воу! — догадался Валера. — Стража Берзариных? — А ты сечёшь, — Санчес сделала ему знак пальцем, как пистолетом, и уточнила: — когда свободен? — Завтра. После десяти утра. — Не, мы так рано не вскочим. И тамагочи тоже. Кидай свои кости на Сухарку к нулям. И будь готов испытать удачу, Зорро. — Ага! Круто! — Валера хлопнул Санчес по руке, моментально простив Леля и исполнившись томительного предвкушения. — Ох, сокол мой, чую, опять ты в историю попадёшь, — выдал ему соображения Афанасий. — Хорэйн — самый необузданный и зловещий дух из всех, что я видывал, а видывал я разных, поверь! Дед так отцу и не смог его передать. Хорэйн не подчинился. Уж про меня и разговору нет. Я его мельком видел в подземелье. И то — сразу отказался от радости его укрощения. — Расскажи, Афонь! — охваченный любопытством, попросил Валера. — Как он выглядит? Там же под башней сокровища, вроде как, спрятаны. — Да тут и не опишешь толком, — Берзарин почесал корешком трубки скулу. — Двумя словами: страшное дело. Огромная тварюга о трёх головах. Хорэйн слеп и глух, но притом отлично чувствует окружающее носом и кожей. И по своему сметлив. У него три пасти с зубами, которыми он роет ходы. Дед подзывал его безоаровым кольцом. Да, тот перстень, что на тебе сейчас, не истинный берзаринский. Раньше род использовал для передачи наследия перстень с безоаровым камнем, извлечённым из мамонта. Пока Яков не отвёл его специально для Хорэйна. Целый родовой перстень! Рубин уже после был заказан. Отец мне говорил, что Яков так и оставил старый перстень с Хорэйном в подземных этажах Сухарки. Вместе с нажитым кладом. Яков Викентиевич был эксцентричным человеком... Но я тебе уже это сказывал. — И много там этажей? Расскажи про башню! — Она не так велика, как тот же «Гермес», но во времена моей молодости считалась самой большой в Балясне. Десять этажей вверх, десять вниз и цокольный, итого двадцать один. Когда нам император имение пожаловал, дед перебрался в Грибово, а в Сухарной башне стали проводить сходы колдунов. Да и то, лишь на верхних этажах, куда Хорэйн не заползал. А сейчас что там, я не ведаю. — Круто, — констатировал Валера. — Ну, скоро разведаем! — он весело блеснул глазами на предка.       Афанасий издал долгий вздох и протёр лоб платком, не ожидая от непоседливого потомка ничего хорошего.       Словом к вечеру встречи Зорин небуквально бил копытом от нетерпения. Он добрался до Сухарной площади и не удивился, увидев за спиной знакомый «Кадиллак». Зеф кивнул из окна Зорину, Валера залез назад к скоморохам. Первое, что удивило его — в машине ехала свиная туша. Причём, не первой свежести. На Зорина прямо из багажника смотрел круглый пятачок, а Дроссель и Санчес жались к открытым окнам, чтобы не испачкаться. Лель в своей презрительной манере оглядел с переднего сиденья Валеру и кивнул. — Чё, в сборе, гоустбастеры, диггеры, мать вашу? Го агрить тамагочи.       Зеф взревел мотором внедорожника и погнал их куда-то во дворы рядом с площадью. Зорин понял, что они обогнули знаменитый на всю страну госпиталь. — Есть мнение, что Страж жрёт то, что остается от больных, — шепнул Валере Дрокин, и тот уже не знал, как ему забыть эту прекрасную информацию. — Ну и бомжей всяких, кто в коллекторы залазит. Кошек. Крыс. — А ещё хрюш и джетиков респектит, — промычал под неизменную жвачку Лель. — Зорро, зачеким, чё ваш пет, лапу даёт или нет?       Валера промолчал, не желая устраивать очередную перепалку. Зеф припарковался в ничем не примечательном закоулке. Валера, оглядевшись, не понял, где тут хоть какой-то намёк на руины башни, но Дрокин уверенно отвернул канализационный люк на проезжей части и помахал рукой. — Зеф, тащи Пеппу¹. — Ты не мой хозяин, — грубо отозвался дух. — Зеф, не кипяти, давай резче, — Лель вслед за Дрокиным скакнул в люк. Дух швырнул тушу в колодец, отправился туда сам, Санчес кивнула Валере: — Тут по стенкам везде лестницы. Немного подгнившие, но крепкие, — и полезла за парнями. Валера последовал за ней, морщась от ржавчины, грязи и смрада. Конечно, они оказались в трубе канализации! Зорин, брезгливо пригибаясь, обходил узкие места и жалел штиблеты, о единственном любимом пальто уж и говорить не приходилось. Если б понимал в какую жопу лезет, надел бы, что не жалко! Лель светил глазами в темноте и вёл приятелей вглубь коммуникаций. Он явно знал дорогу к фундаменту башни и ходил тут не первый раз. — Строители города срыли только верх и закрыли брусчаткой, — поделился Дрокин. — Подземные уровни уцелели. Ну, кое-что обвалилось от времени, но многое осталось в первозданном виде. Тамагочи чаще всего видно на нижних этажах, минус шестом, седьмом. Он не любит появляться близко к поверхности. Его стройка беспокоит, метро, машины. Он не любит шум. Но и холод минус десятого его не привлекает. Там близко подземные воды, и их шум тамагочи тоже не нравится. — Он же глухой, — напомнил Валера попутно удивляясь, каким литературным языком, оказывается, способен разговаривать Паша. — Зато вибрации его нервируют. Потому он всегда зол. Ну и одичал прилично. — Зато какой был имбовый добби, просто ауф! — отозвался Лель. — ПротоЗорро с ним флексил, не сутулясь².       Скоморохи вышли к старому кирпичному коллектору, вытащили решётку одной из пустых, явно заброшенных труб и двинулись дальше. Кругом то и дело сновали крупные крысы, было душно и затхло, пахло сырым камнем и землей. Порой вблизи грохотало метро, ведущее прямиком к станции «Берзаринский парк», а ещё кое-где завывал то ли ветер, то ли неупокоенные души. Валера жался к Дрокину, и тот его периодически отпихивал, мол, не домогайся. Зеф легко нес на плече дохлую свинью. Санчес перешептывалась с Лелем. Наконец, они вывернули ещё одну круглую решетку, и Валера понял, что труба привела внутрь какого-то ветхого здания, уходящего, как оказалось, на много метров вниз.       Да, под ногами был полуобвалившийся этаж дома. Вокруг стояла кромешная тьма, и только светящиеся глаза Леля прожекторами охватывали окрестность. Но тут Зеф покрутился на одной ноге, поплевал через плечо и постучал по выпирающему камню. Валера прянул в сторону и закрылся рукавом, когда резко вспыхнул свет: некоторые камни в стенах башни оказались лампами. Середина пола этажа на котором они стояли давно провалилась, в дыре проглядывались нижние уровни, также обрушившиеся по центру. Это позволяло при свете отлично видеть низлежащие конструкции. Зеф свирепо ухмыльнулся и сбросил в дыру свиную тушу, она с грохотом упала в пыльный пол. Валера и все присутствующие склонились над провалом, ожидая, что будет дальше. Кажется, кругом ничего не поменялось, и потому Лель выдрал из стены кирпич и швырнул его вниз. Тот прокатился по стенам и упал рядом с подношением. — Тамагочи, фаст фуд доставлен! Бро, пофлекси как надо, йо! — Чернобоков вдобавок пронзительно свистнул. По сводам башни прокатились рокот и дрожь — то ли движение ветра, то ли пробудившегося зверя. — Во, дэшит, — довольно сказал Лель. Тут опора под ногами ребят заходила, как от землетрясения, все похватались за стены, кто как умел, и у Валеры ёкнуло сердце — он увидел в подвале пола метнувшийся с угла на угол нижнего этажа щетинистый бок духа. Страж Сухарной башни напомнил Зорину ксеноморфа или гигантского червя — у него явно было кольчатое строение. Сегменты тела Хорэйна, щедро утыканные щетинками, просвистели мимо с бешенной скоростью, и туша свиньи исчезла, оставив после себя широкий след в пыли. Раздался рык и хруст костей, Санчес поморщилась, Дрокин шепнул слово «крипота!», Зеф оскалился и встопорщил загривок, а Лель с вызовом глянул на Валеру. — Ну чё, Берзарин, не зассышь своего хомяка в жопу поцеловать? — С ума сошёл? — шикнул Валера. — Он меня с говном сожрёт. — Не, тру, ты ж граф, го перетри там с ним? Чтоб он те тапки носил. — Спасибо, у меня кот есть, — Зорин прижал руку к сердцу и поклонился. — Рыжий.       В это время Хорэйн вовсю радовался поживе. От звуков его пиршества кровь стыла в жилах. Валера наклонился над дырой, чтобы увидеть диковинного духа, как вдруг ощутил мощный толчок в спину и понял, что летит вниз, прямиком к Стражу. Он не успел даже испугаться, когда Зеф удержал его от увечья, поймав за шиворот пальто. — О, Зеф, спасибо, дружище! — радостно выпалил Валера, но дух Чернобокова отпустил его и взмыл вверх.       С краев провала далеко над головой на Зорина смотрели любопытные рожи скоморохов. Дрокин был бледен и напуган, Лель ехидно улыбался, Санчес открыла рот, чтобы наброситься на Чернобокова с возмущением, но не успела. Как не успел и Зорин оценить его вероломство. За спиной Валеры раздался жуткий рёв. Зорин обернулся, вцепившись пальцами в кирпичное крошево, и увидел три разверзтые пасти гигантского червя со свисающими из них свиными внутренностями. Валере в ноги прилетела оторванная голова с пятачком. Зорин заорал благим матом и, не раздумывая, прямо с четверенек ринулся наутёк. Он сшибал углы и скользил штиблетами по камням коридора башни, а за ним с ворчанием, похожим на громовые раскаты, несся чудовищный червь. Валера орал, и не различал собственного голоса, он бежал не разбирая дороги почти в полной темноте. Сперва коридор вёл по кругу, потом открылся винтовой лестницей, ведущей вверх, Зорин не имея ни желания, ни возможности вникать в планировку башни, почесал туда. По следам его, разворачивая старые камни тремя пастями, ломился Хорэйн. Ступеньки скоро кончились, Зорин выбрался на отвесную площадку и понял: дальше бежать некуда, впереди ждал очередной обвал. Кажется у одного из уровней башни имелась пристройка, которую время и червь подточили до обрушения. Валера глянул вниз — там плескалась тёмная вода. Оглянулся и увидел в метре от себя черные зубы трёх ртов растревоженного духа. На иное решение не отыскалось времени, и Валера Зорин, проорав что было мочи «Сатор Арепо тенет опера ротас!», стрижом сиганул с кручи. Худое тело не успело коснуться поверхности карстового озера. Только колыхнулись тёмные подземные воды, прокатился свист по кирпичным кладкам старой башни, подняв пыль, и впервые за полторы сотни лет воздух Балясны прорезали лёгкие ветряные потоки колдуна из рода Берзариных.