Ветрогон

      Бурлило в огромном кальяне розовое вино, Валера вдыхал сладкий рут, расслабившись от приятного массажа водяными струями. Бассейн у Леля оказался особый, с целебными солями Сонного моря. То, что надо после нелёгкого и опасного приключения! Зорин даже немного пожалел, что отказался в прошлый раз отдохнуть тут. Напротив него Лель, забыв обо всём, целовался с Санчес. Дроссель на заднем плане лежал на краю бортика и обсуждал с Зефом какие-то танцевальные связки для нового клипа. Валера обговорил с Чернобоковым эскиз обложки альбома, и на вопрос: «что бы ты хотел, чтоб я нарисовал?», Лель, разумеется, ответил: «меня». «Меня», везде и побольше! Чернобоков даже предложил набить Валере татуировку с его физиономией, но Зорин, слава богу, отбрехался. Вообще, отношение Леля к нему после укрощения «тамагочи» сильно изменилось. Было видно, что скоморох его, наконец, зауважал. Валера думал о том, что скажет Лель, когда придёт время прощаться: он твердо решил уйти через форточку и порадовать Афанасия видом стрибога Берзарина над простором рассветной Балясны. Кроме того, Валере было интересно узнать, за сколько можно добраться от Сити до кофейни будучи ветром.       После водных процедур ребята принялись чиллить по разным углам апартаментов, благо площади позволяли. Зорин надел очки и прилег на диван с листками бумаги, чтобы набросать эскиз. Приглядевшись, он понял, что это тот самый диван, который был продырявлен совсем недавно разгневанным скоморохом. Валера хотел списать отсутствие в подушках дыры на замену мебели, но след от окурка на ручке дивана остался прежним. А дыра от выстрела отсутствовала. Зорин обратил внимание на танцпол. И разбитый софит висел на месте, и выщерблина в паркете не обнаружилась. Чудеса, да и только! — Морок это всё, пранк, — подсела к нему Санчес, будто угадав его мысли. Хотя, почему, будто — она же была дочерью ведуньи Колпаковки. — Думаешь, он бы тебя захитил из пальца? Лель — двудушный трикстер, и в этом ему равных нет. — Вот как! — Зорин покосился на Чернобокова и, примерно наметив его черты, принялся за рисунок. — Санчес, а тот латте-арт на эспрессо тоже был пранк? — Не сомневайся. Лель и смайлик ровно не нарисует. — А почему он не Велесов, а «Чернобоков»? — задал Валера давно мучивший его вопрос. — Это микс от «Колобка» и «Чернобога», — выдала девушка. — Типа, двойное проникновение, сечёшь? — Не, не секу, — честно признался Зорин.       Санчес усмехнувшись, замолкла и рассеянно уставилась в окно. Очевидно, ей не слишком хотелось болтать с Валерой, она просто пришла посидеть рядом, составить компанию представителю ветрогонов, как она сама. Двухсотлетний рут оказался на редкость расслабляющим, вероятно, его действие зависело от сорта, времени сбора, состояния почв и срока хранения, и прочих примочек, сходных со свойствами кофе. Зорину было лень думать об этом, интерес вызывало иное. — Санчес, — он поправил очки, — как так вышло с твоими родителями? Что Вий связался с ведьмой... Не подумай, что я сую нос в чужой вопрос, но... Это мож’т быть важно. Если твой папахен решит меня убить. — Решит? Зорро, он уже решил. До того, как ты стал джетом на букву «Б». Такой зашквар, поверь. Яхонтовы выпилили всех джетов в Балясне. У отца любимый добби — Низрулла, бывший джет Никита Лазурин. Есть и более олдовые: Гур-Баба, Риталла, Кристозлат. Можешь не сомневаться, это другие джеты, которым не повезло.       Алатыревы, Златоискровы, Бабогуровы... Валера вздрогнул и скосил глаза на сидящего рядом Афанасия. Тот мрачно кивнул, мол, видишь, я был прав. — Но и это еще не самый кринж. Папа до такой степени овернулся, что мечтает замиксовать виджи с колдами. Создать суперколда, сечёшь? — Секу, — настороженно буркнул Зорин. — Мама крашила с него, я знаю. Даже когда родился не сын, а я. Папа ждал лицехвата, и уже в пузе назвал меня Александром. Потом словил вселенский облом. Это был его повод хейтить нас с мамой, хотя он от меня не открестился, даже когда объявился Влад. — Влад? Скопидомов? Который был твоим братом? — Аха. Старший, сводный, неждан. Папа его не мог не признать. Владик был крутой. Когда папа маму растёр при мне, Владик меня защитил и упросил взять в семью. Он со мной возился. Пытался тренить, чтобы я стал тру джетом. Называл мелким бро. — Санчес упорно говорила о себе в мужском роде, и Валера понимал, почему. — Владик был клёвый. Жаль его. Папа показушник, рипнул его, а потом устроил шоу на всю страну, что это ахтышцы его завалили. Трансляция похорон, дикий кринж. Он любит позвенеть шарами на всю «цифру»... — Санчес уронила фиолетовую голову на руки, стараясь не заплакать. Помолчала, придавила горе и продолжила: — Я поначалу агрился, что эта сука Стася надела Владику белые тапули. Из-за неё же папа от мамы избавился, Стася тоже миксованная с ведьмой в седьмом колене. Хоть и силы в ней как в тумбочке. Одни наглость и хитрость. И самомнение. Которые её нехило огрести заставят по итогу, и я тут буду не при делах. — Санчес скривилась, рассматривая свои чёрные ногти. — Папа сам заказал Влада снайперу. Потому, что Владик становился сильным и опасным. Тренил в Невике у Стрыя пока Вий не палил. Зорро, ему эти посохи нафиг не срослись. Папа замутил всю тему с блоками и виджи для того, чтобы без палева создать Хорза или Чернобога. Без Земли и посохов виджи слабые, и на них легко давить. Так что, та крошка-синеглазка с двенадцатого блока — последний герой, мы за неё все топим. Вы ведь одной крови, м? Она тоже из Берзариных? — Да, — сказал Валера и остановил карандашную линию, потому что понял — речь идёт о Насте. — И ей не помочь, и тебе не помочь. Вы оба трэпите, и вас обоих жалко. — Санчес поджала губы. — А я был просватан, считай, продан за кейс бабоса, чтобы словить лицехвата¹ и мирно откинуться. — Лицехвата? Что это — лицехват? — Наследник, Зорро. Промеж, личинус, сын-убийца, — с издевкой объяснила Санчес. — Да у папы не срослось с моей покорностью. Я ливнул из дома, и теперь вот — с Лёньчиком. — Я — Лель, шоти! — послышалось недовольное мычание. — И твой господин, йо.       Валера поморщился недоумевая, что опять несёт Чернобоков, но Санчес крикнула ему: — Не нравлюсь, бэкани меня папику! Или Харитон уже приданое попилил? — Завали, Санчес, — Лель поднял на девушку выбеленные глаза. — А то что? Не ссышь панч от меня словить? — Ты меня не запанчишь, детка, — Чернобоков подрулил к ней и, грубо взяв за шею, поцеловал. — Потому что моя шоти-виджи от меня зависит. И я ей лицехвата не кину и папе не бэкану. Шоти клёвая. Шоти будет жить. Моя айс-беби. Санчес желчно рассмеялась. — Пока Харитон тебе не скажет убрать меня. — Похер на него, — вызывающе огрызнулся Лель и щёлкнул пультом: из бассейна забил фонтан с «M&M's». — Да неужели. Любви нет, Лель, — едко бросила ему Санчес. — Мы тупо договорились за идею, один дэш. — Но ты есть, и я — есть, — он доставал из фонтана драже, подбрасывал в воздух и ловил ртом. — И орешки. И пока есть орешки, можно дэшить. — Вы с Лелем что, помолвлены? — догадался Зорин. — Типа того. Папа хочет от меня внука, вот и продал Велесам, — немного боязливо улыбнулась Санчес. — Надеется хоть так Чернобога поиметь. — Ублюдок, — покачал головой Зорин. — Аха, ты, виджую, типа, лучше? — пытливо прищурилась Санчес. Валеру пробрал до костей её внимательный взгляд. Так смотрела на него Аграфена и потом, изредка, Настя. — Нет, не лучше, — Зорин отложил карандаш и снял очки. — Но я нечаянно... И мне больно, Санчес. Я просто ничего не знал. — Буду нем, как рыба, — она показала пальцами молнию на губах. — Спасибо. — Да, тебя, no cap, будет жаль, — вздохнула Санчес. — Если папа рипнет. — А ты не видишь, рипнет или нет? — напрягся Зорин. — Неа. Мутно пока. Сигнал у меня голимый. И я даю покнок, это и моя тема тоже. Мама не просекла, что её развеют. Виджи не ловят волны о себе. — Ясно. Лель, я заберу набросок и за пару дней нарисую облогу, окей? — Шатаут, бро.       Валера подобрал с пола одежду. Ермолай успел её почистить от слизи Хорэйна, и она смотрелась вполне сносно. Оделся, надавил на спуск окон. В апартаменты пробрался осенний холодок. Скоморохи с любопытством следили за его действиями. Зорин подошёл к краю опоры и залюбовался ещё спящим городом. Балясна успела одеться в золото осени, раннее солнце переливалось по стеклянным граням небоскрёбов и полотну реки. Валера по расположению строений примерно определил, где находятся Двадияковка и Никонова. Оглянулся на притихших шутеров. — Ну, как говорится, до сигнала, ребятки.       Залез рукой во внутренний карман пальто и проверил джигита. Тот был на месте. «Ты полетишь, Валико, — будто вновь услышал Валера неторопливый голос деда, доносящийся из глубин памяти. — Настанет день, и ты полетишь. Верь».       Рядом лукаво улыбнулся Афанасий. — Неужто решился, сокол? Зорин непринужденно повёл бровями. — Сатор Арепо тенет опера ротас!       Чёрная тень метнулась вниз с восемьдесят восьмого этажа башни «Гермес», скоморохи посвешивались из окон и, раскрыв рты, наблюдали, как новый стрибог города, не коснувшись земли, рассыпался на незримые потоки ветра и с воем умчал в сторону центральной площади.