Ветрогон

— Чо, как вы тут колди-виджи? — Санчес смерила Валеру пристальным взглядом. — Ну ты, Зорро, и раскис. Сдается мне, тебя не Лель захитил, а крошка запанчила. А, крошка?       Столетова, видя более опытную ведьму, покраснела и кивнула. — Ну и к Небу его, — бросила Санчес в сторону Зорро. — Хоуми, у меня кучка новостей, — она сделала вид, что падает в кресло, а сама зависла в воздухе, как на мягкой перине, и скрестила руки на груди. Игорь сделал глаза ещё круглее. Сашка покосилась на него. — Однако я даже не знаю, стоит ли привлекать дичка к дискуссии? — Это наш друг, — кашлянул Валера. — Он в теме, Санчес. — Кринжово траститься дичку, — протянула она недоверчиво. — Вы чо, реально колдуны? — дошло до Игоря. — Нет, я врун по жизни, а она — голограмма, — передразнил друга Зорин. — Сам ты голограмма, просвечиваешь вон уже, — фыркнула Яхонтова. — Ну, кнокайте. Зорро, конгратс, для папы ты рипнулся. Инфо сотка, я обаскал добби под Сушью. — Саш! — прервал её Валера. — Я сорян, но можно нормально говорить? Хочется, чтобы все всё поняли, я знаю, ты умеешь. — Не вопрос, — хмыкнула Санчес. — Для Вия ты мёртв. Низрулла и Христозлат сторожат Сухарную башню просто на всякий случай. Лель отдал перстень отцу. Вместе с духом, — она скривила губы. — Мне жаль, но твоё добро у Вия. — Плохо, — проворчал Афанасий. — Ерёма наивный парень и болтливый не в меру. — Я не смог повлиять на этот зашквар и послал Леля на три буквы, — призналась Яхонтова. — Джерри видел твоего сына? — Джерри? Джермаль? — переспросил Валера, так как имя духа скрывать уже не имело смысла. — Видел. — Будем надеяться, что папа не догадается его опросить. Но, скажу тебе, Вию сейчас не до того. И вообще мало до чего. Твой червяк хорошо его пожрал. — Да ладно? — Зорин аж приподнялся и вытянулся в заинтересованности. — Рил ток, — по губам Санчес скользнула мстительная усмешка. — Он сам лежит и встать не может. И, если верить его духам, которые сдали мне хозяина легко и с потрохами, Хорь отожрал папе то, чего он у меня при рождении не высмотрел, ха-ха-ха. — Да ну нахрен! — Валера прыснул смехом и прижал ладони к лицу. Настя победно взвизгнула и потрясла кулачками. — Так ему, суке! — И в связи с тем, папочка немного приуныл. Но это не точно, — небрежно бросила Санчес. — Залечивает раны. Он Харитону потому и велел тебя рипнуть, ну как рипнуть: отобрать перстень. Ясно, что ни один джет добровольно ринг не задонатит. Комбо удалось. — Вий хитрец, — процедил негромко Афанасий. — Я тебе сказывал, Валерушка, что он найдёт способ обойти уговор родов. — Сказывал, тятенька, — согласился Зорин. — Но для обоих родов — Малюта нарушил уговор и тем самым объявил войну Берзариным. Теперь у нас руки развязаны. — Не обольщайся, в жопу он их тебе всё ещё способен затолкать в оторванном виде, — утешила его Санчес, покачиваясь в воздухе. — Его и такого духи с колдами боятся. Слушаться, виджую, станут ещё меньше. А в открытую никто не задиссит. Никому не охота замиксоваться коктейлем. А папа, сотка, станет ещё злее и отмороженней, чем был. — Окей, а где мой Хорёк? Он жив? Где его держат? — А тамагочи никто не держит. Он дрался с Вием, потерял две головы, а потом навертел вокруг себя капсулу и окуклился. — Зайка мой, — пожалел червя Валера. — Я думаю, выберется через пару дней, — прикинула Яхонтова. — Его кокон ни один дух из семи папкиных прорвать не может. И всем крипово, что оттуда вылезет. Он же крови его насосался. — Короче, огребли все, — рассудил Валера. — Да, и этим затишьем надо бы воспользоваться, — добавила Санчес. — Если ты не додик. — Что значит все, я не огребла, — хихикнула тут Столетова. — Ещё огребёшь, падра, — бросила ей, щуря Малютины раскосые глаза, Санчес. — Причем, от него, — она мотнула головой на Валеру. — Но тебе понравится, no cap. — Ха, ну спасибо. Мне к тому же женой Вия становиться! — призналась Настя. — Так Вика Хлебородова сказала. — Вия, не значит Яхонтова, — был недвусмысленный ответ, заставивший Настю задуматься. — А что Лель, Саш? — спросил Валера. — Да ну его к херам, — расстроенно вздохнула та. — Затрахало его двуличие. Сраный промеж. Не понимаю, как можно было с тобой так обойтись. Он же типа спасти тебя хотел. Устроил мне скандал. Что это всё ради меня, чтобы папа нас не трогал. Чуть ли не геройский подвиг, мать его. Ссыкло поганое. — Ага, парни легко совершают подвиги ради любви. Особенно, когда их об этом не просят, да, Валерочка? — Настя присела к Зорину и погладила его по голове. — Пока ты попросишь, от тебя уже одни бородавки останутся, Стоеросова, — проворчал в ответ Зорин, оглядев её ласково и снисходительно. — Слышь, пёс сутулый, — бомбанула Настя. — Бородавки у меня от твоего зелья, между прочим выросли! Санчес хохотнула. — Он тебя зарофлил, крошка? — Ага! Во, смотри, все руки, — Настя стянула перчатку и показала Санчес последствия Зоринского розыгрыша. — Ха-ха, зачётно, Зорро! — рассмеялась Санчес. — Крошка, я тебя спасу. У меня как раз остался кропаль антидота. Агилла! Сгоняешь, бро? Лиловый дух сорвался с места и через форточку взмыл в небеса. — Спасибо, — с искренним облегчением поблагодарила Настя, потом обиженно зыркнула на Валеру и прибавила: — а ты, жабец, ходи пупырчатый.       Валера было захихикал, но Яхонтова знаком попросила всех успокоиться, чтобы продолжить обсуждение важной темы. — Вот такой расклад, хоуми. Думайте теперь, как дальше быть, — Санчес подмигнула ставшему на время безмолвным болваном Игорю. — Зорро, самый треш, что о моей цыганочке в Гиблопарке папик наслышан. Так что, дома я персона нон грата, теперь уже окончательно. И на меня устроена охота. Вот только духи не горят желанием меня захитить. Но у Вия и ахтышских шутеров полна мошна. — Ахтышских? — напрягся Валера. — Убийц Владика. И конкретно их стоит опасаться. Каждый сам по себе лажовый, но их там уйма, и они верные. Тру шестёрки. — Понял, — нахохлился Валера. — Это всё.       Комната на пару мгновений стала очень тихой, только Чиж пришёл из коридора и, увидев парящую над полом Санчес, выразил ей своё «мяу». — И чо вы реально все колдуны? — вдруг напугал всех оживший Чернов. — И ты, и она... И Лель? — Блин, Игорёк, расслабься уже! — Валера подполз к Чернову и толкнул его кулаком в плечо. — Трындец! Ничоси! Это ж... Охереть! — взорвался Игорь. — Трындец, Валера! — Да ты не стесняйся, батони, я бы тоже так среагировал, я просто привык уже ко всему этому трешаку, — угомонил друга Зорин. — И-и... Я тоже летаю, как она, — Валера гордо указал на Санчес. — До меня тебе, глиссерок, вертеть и вертеть, — осадила его Яхонтова. — Не спорю! — Валера выставил руки. — Но мы в одной команде! Игоряша, и теперь ты с нами! — Ничоси! — Чернов всё ещё привыкал к новому Зорину и его удивительному окружению. Но тут прямиком с улицы донеслись знакомые биты, на что Санчес раздраженно застонала. — И этот шитер тут как тут нарисовался!       Настя осторожно выглянула в окно. Да, там припарковался «Кадиллак» Леля. Он сам стоял у окон Столетовой, чёрный, как кофр, дух играл минусовку, ещё один паренёк, виденный на празднике Купалы и недавно с Санчес, раскрыл над Лелем искрящуюся надпись «ПРОСТИ МЕНЯ». А Чернобоков очень печально и проникновенно панчил: — Май айси, виджи-колд крейзи микс Без тебя мой эквалайзер до нулей поник Так мегашутер сам собой застрелен в сердце, Не понимаю, как я мог так похериться. Май крейзи сторм, твои бури так же прекрасны, Как солнечные небеса, но мне они без мазы, Я был тобой заверчен с сопливого детства, Как слепленный снежок, лечу бомбить чужую крепость, Я неколдово смят, я вифанул по полной, Возьми мои все минуса назад, Йо, ю май краш-фак-колди! Твои вертухи мне давно сорвали крышу, Мой вдоводел не дэшит и не дышит, И звёзды в небе, откуда ты ко мне спустилась, Виджуют о тебе все до единой. Ай лав ю, шоти, и без шуток, так безумно, Такой расклад тебе сигналом шлю без автотюна. Моя любовь к тебе не знает ни окончания лицензии, ни срока годности, Она не выйдет в массовый релиз, лишь только для тебя соло, И я прошу тебя, пожалуйста меня прости! Я твой навечно. Подпись: Лель. Йоу. Хола.       С последними строчками речитатива из «Кадиллака» вылетел вихрь из розовых лепестков и засыпал Насте весь балкон. Из соседних окон раздались аплодисменты невольных, но впечатлённых слушателей. Санчес висела в комнате, прижав ладонь к лицу, красная от смеха и польщения. Потом решила долететь-таки до балкона. Когда она выглянула вниз, то увидела, как Чернобоков будто бы вынул из груди алое сердце и воздушным поцелуем послал ей. — Придурок, — Настя услышала насмешливый шепот Яхонтовой, но глаза её притом блестели довольством. Она явно была растрогана таким проявлением чувств от Леля. — Ну что с ним делать, виджи-сис? — Простить, — вздохнула Настя. — И впустить. По-моему тебя очень любят. — И очень зря, — едва слышно вздохнула Сашка.       После довольно тёплого примирения между Санчес и Лелем, скоморохи тоже оказались в Настином «теремке». А напоследок припёрся Агилла с антибородавочным кремом. Лель сдержанно поздоровался со всеми. Было видно, что он стыдится своего недавнего поступка, но не хочет подавать вида. Валера понимал, что Чернобоков не покушался на его жизнь, а пытался спасти её. Потому не стал держать зла на шутера. — Йоу, бро, хреново тебе, джети, — Лель запустил разрисованную ладонь в волосы Валеры и сочувственно потрепал. — «Ничего личного», да? — улыбнулся на это Зорин. — Всего лишь острая почечная недостаточность и воспаление лёгких. — Зато ты жив, — напомнил Лель. — Зато мой дух у Малюты, — возразил Зорин. — Я тебе нового задоначу, — хмыкнул Чернобоков. — Тот один дэш был беспонтовый. — Брат Зефа. — Йоу, думер, опять кипятишь? — скривился Лель. — Зеф не обламывается. — У меня сын. Два месяца. Джермаль знает, — покаялся Валера. — Идейный или промежуточный? — колко уточнил Лель. — Промеж. Как ты, — безжалостно встряла Санчес. — Шоти, изи! Я идейный! И это ни для кого не тайна! — Из нас идейный один Пашка, — заявила Санчес. Валера удивлённо уставился на Дрокина. Тот раньше не рассказывал о том, что его усыновили. — Ну да, рил ток, я до семи лет в детдоме жил, — подтвердил он слова Яхонтовой. — Мне две недели было, — начал Лель, — когда бумер... — Лель! Кому ты фейки кидаешь, ты лицехват Харитонов, — огрызнулась на это Санчес. — Возьми свои слова обратно! — Стоп! Пофигу, — остановил их Валера. — Не хочу знать, кто приемный, кто потомственный. Давайте лучше думать план дальнейших действий!