Ветрогон

— Интересно, Афонь, она быстрее летать умеет? — вздохнул Валера, невозможно скучая на спине у Хорэйн. Та везла хозяина в Невгород добросовестно: старательно жужжала крыльями, летела прямо, без тряски, без остановок. Вот только скорость жучихи — сорок-сорок пять километров в час Валеру радовала все меньше. Агилла с Санчес то уносились вперед, то дожидались неторопливых спутников на ближайшей заправке. — Степь, да степь круго-о-ом, путь далёк лежит, — затянул от безысходности Зорин. — В то-о-ой степи глухой замерзал джигит... — Тебе холодно, соколик? — тут же встревожился Афанасий. — Скучно, тять. И непонятно: природа дала Хоре такие большие, красивые крылья. Нафига, спрашивается? — Ну она и сама не с ноготок, — оценил Берзарин. — Держать такую массу непросто. Да и только из куколки она выклюнулась. Слабенькая ещё. — Эта слабенькая, блин, ползает в сто раз быстрее, чем летает, а уж жрёт... — вздохнул Зорин и пощекотал жучиху между пластин панциря. Та ворчливо зажужжала и ускорилась, но ненадолго. — Ну не во всём же девице быть безупречной, — рассудил Афоня. — Вот ты, тятенька, дамский угодник, — протянул удручённо Валера. — Полечу что ли к Сашке? Охота полетать, понимаешь?! — нервозно потряс он «айкосом» перед носом графа. — Не окреп ведь, кутька, — приструнил потомка Афоня. — Только от перинки отлепился. Куда тебе в воздух? Нет, сляжешь заново, так перед Настасьей Петровной ответ держать придётся... До Невгорода полёты запрещаю. А там — как Стрый скажет. Сиди себе, посиживай. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. — Ох, тятя, тятя, — пригорюнился Валера. — И не тятькай мне. Налетаешься ещё, придёт твоё время. — Матвей отписался, — покрутила мобильником у Зорина перед носом на очередной заправке Санчес. — Наши шкурки прибыли в Невик. — Йес-с-с, — провозгласил Зорин. В унылом путешествии между двумя столицами случилось хоть что радостное. — Ты себе тоже заказала костюм? — Ое, беби, — гордо муркнула Сашка. — А какой? — Без спойлеров, бро.       Невгород встретил их промозглым и бесснежным. Всё, как всегда. А вот Тиронов — очень обрадовался. Валере показалось — прежде всего тому, что ученик до сих пор жив. Но и Зорину Стрый доставил немалый повод для положительных эмоций. Они с Сашкой притащились к Севе на каток. Шла тренировка, и Тиронов, по обыкновению, крутился у бортика, отчитывая каких-то детей. Его левая кисть по-прежнему висела в кармане брюк, и при виде этого Валерино сердце сжалось. Ему уж было подумалось, что одолень-трава не помогла Стрыю, но тут Сева углядел Валеру, весь засветился, вытащил руку, вскинул вверх и весьма активно помахал ученику. Валера помахал в ответ, Сева показал знаком на часы и два раза распрямил ладонь: мол десять минут и освобожусь. — А Стрый-то поправился, — с теплотой отметил Афанасий. — Славное дело ты сделал, Валерушка. От привычки держать руку в кармане он, пожалуй, до могилы не избавится, но выглядит много добрее прежнего. Видать, жить ему стало легче. — Да, — довольно шепнул Зорин. — Валерка! Привет! — Тиронов отвесил Зорину такой хлопок левой ладонью по плечу, что тот чуть не улетел метра на два. Да, Сева поправился, ничего не скажешь! — Ты чего такой бледный? — присмотрелся Тиронов. — Болел, что ли? — Приболел немного, — не стал отрицать тот. — На него было совершено покушение, — сдала Зорина с потрохами Санчес. — Здравствуйте. — Покушение?! — испугался Всеволод Глебович. — Расскажешь?       Он уцепил Зорина под локоть и потащил в кабинет. Сашка припустила за ними. — Да всё нормально, Всеволод Глебович, — лепетал по дороге Зорин, — ну как, нормально, всё позади. Ну окей, не всё, но самое ужасное. — Так. — Сева усадил гостей в кресла и прислонился к столу, барабаня по нему с двух рук. — Ну рассказывайте! Сперва познакомь с другом-то, Валер. — Да, Всеволод Глебович, это Саша Лазурин.       Санчес встала и протянула Стрыю ладонь. — Не помню такого Сашу, — напрягся Тиронов. — Пасынок Никиты, что ли? — Да, — кивнула Санчес. — Вон как, — понимающе вздохнул Стрый. — Жалко твоего отца, знавал его. Прими соболезнования. — Спасибо. — Сашка раздула ноздри. Она играла свою роль не хуже, чем это умел Малюта. По всему, артистизм и выдержка у Яхонтовых были в крови. — Значит, ещё ветрогона в Балясне откопал? — обратился Тиронов к Валере. — Случайно. И да, он стормер! — Странно, Никитка глиссером был. Ну да ладно! Что с тобой Вий сделал, Валер? — Да как вам рассказать-то, — Зорин покосился на Сашку. — Лучше уж — как есть!       И Валера рассказал всё, как есть. Что на него в парке напал неизвестный науке скоморох и уложил с одного выстрела. А потом прилетел Саша Лазурин и спас. Что рубиновый перстень и Ермолай теперь у Яхонтова. Что тот серьёзно травмирован в драке с Хорэйном, но и Валеру на несколько дней свалила пневмония. Про Настю и Леля Зорин благоразумно умолчал, чем вызвал молчаливое одобрение у Санчес. Словом — не соврал, а приукрасил. Заодно Сашку профорсил. — Ну Александр, спасибо тебе, — Тиронов снова потряс Яхонтову за ладошку. — Отбил моего парня. — Это было несложно, — подмигнула Зорро Санчес. — И давно стормишь? — заинтересовался Сева. — Десять лет. — А самому-то сколько? — Девятнадцать.       Слыша настоящий Сашкин возраст, Валера вздрогнул. Девятнадцать лет! Саша выглядела на порядок старше. Честно говоря, Валера думал, что она даже старше Леля. У неё был взгляд тридцатилетнего человека, пережившего слишком многое... Сева присвистнул и глянул на Яхонтову с ещё большим интересом. — Молодой, да ранний? — Типа того, — не растерялась Санчес. — А как самочувствие, в целом, боец? — по-доброму улыбнулся Тиронов. — Если, скажем, завтра утрецом с тобой покрутим? Идёт? — Я здесь ради этого, — с неприсущим парню кокетством ответила Санчес. Тиронов хлопнул её по плечу и повернулся к Валере. — А тебе явно надо восстанавливаться. Кашляешь? — Ну так, — поморщился Зорин. — Опять начинаются «нутаки» твои! — взорвался Сева. — Прямо говори тренеру: кашляешь, собака? — Ну кашляю! — гавкнул Валера. — Ингаляцию тебе надо сделать с одоленью. У меня три четверти мешка осталось! И, Валерка, кстати — в траве оказались живые семена! — Всеволод Глебович поднял палец. — Я их семарглам передал, надеюсь, смогут возродить растение. Это ж важно для всей зельевой фармацевтики! Так что ты уже своё имя увековечил. — Да, будет, что обо мне вспомнить, когда мы с Вием грохнем друг друга в битве ветров, — тут Валера закашлялся. — Ого! У тебя поменялось мнение! — одобрил Сева. — В прошлый приезд это звучало «когда Вий меня грохнет». Я ещё чего-то не знаю? Валер? — Не знаете, — улыбнулся Зорин. — Вий не всесилен. До нападения мне удалось удрать от него. Прямиком от его воронки. Это оказалось... Несложно. — Летал, говнюк?! — тут возопил Сева. — По Балясне летал! Я ж запретил! — Да... Так получилось, Всеволод Глебович, — Валера виновато растопырил руки. — Зато вот знаю теперь: моя сила в скорости. Вы говорили — индивидуальный подход к решению? Я его и намерен применить. — И что это за подход, интересно знать?! — Сева всё ещё кипятился, но уже с меньшей страстью. — Я зарублю его мечом на###, — грозно выдал Зорин. — Валера, ты ж невчанин, что за выражения, — поспешил пожурить Сева. Потом добавил: — Мечом Якова, что ли, ёшкин кот? — Ага. Я привёз его с собой. Есть соображения, но пока лайтовые. А летать мне уже можно, Всеволод Глебович? Сева улыбнулся. — Как будто тебя удержишь. Начнём потихоньку. Только, Берзарин, — Тиронов положил Валере руку на плечо, — потихоньку, значит потихоньку. А не с места в ураган! И сегодня вечером Мохад тебе травки принесёт. Скажешь Натке, ингаляцию обязательно навертите.       Ребята распрощались с Тироновым и отправились в магазин на Бобовую забирать обновки. Оказалось, Мотя и Санчес отлично знают друг друга. Матвей даже обнял и покрутил девушку со словами «О, привет, Санчес, мужик!» Сашка ничуть не обиделась на панибратство и потребовала скорее их с Зориным костюмы.       Когда Валера распаковал коробку с Jeto Cutty Sark Z8 Ultimate Edition, то на мгновение лишился дара речи. В руках вожделенный стормиглисс смотрелся ещё богичнее, чем на картинках в каталоге. Абсолютно чёрный и цельный, как облачение супергероя, с блестящими ребрами и эластичными вставками из амальгита и крапивного волокна. Супертонкий, сверхлёгкий... — И очень имбовый! — подсказал Матвей. — Великолепное приобретение, поздравляю, джет! Приятных полётов. — Спасибо, — любовно выдохнул Валера. — Можно померить? — Зачем ты спрашиваешь, он же твой.       Валера залез в кабинку и натянул на себя мягкий и прочный шкур. Выдохнул, вдохнул — ткань плотно прилипла к телу и слилась с ним второй кожей. Валера ощупал себя и понял, что всё чувствует, но несколько иначе — словно он был раздет, но его покровы обросли надёжной бронёй, защищающей от природного ветра и непогоды. И от всяких Малют! — Ауф, — сказал себе Валера. — Тьфу, то есть — великолепно! — Вот и мне кажется, что великолепно, Валерий Николаевич, — ласково пробурчал, выглянув в зеркало из-за спины Зорина и любуясь им, Афоня. — Какой же сын у меня красавец, Небо.       Валера было хотел поинтересоваться, какого хрена старик делает с ним вместе в одной кабинке, но потом решил не портить момент и не обижать Берзарина. Выпрямился, подбоченился и провозгласил: — Да, Афонь, городу нужен герой, и если я стану им — это моя вина. Все назад, я делаю первый шаг, я начинаю движение в сторону весны!¹ — и графья засмеялись.       Валера выперся из кабинки и наткнулся на Санчес в Stormholder Inferno. Косые рёбра костюма изумительно подчёркивали мощную фигуру длинноногой стормерши и делали её облик очень внушительным. Сразу было видно, под оболочкой — несокрушимый воин из рода воинов! Сашка счастливо улыбалась изумлению Зорина. Ей тоже очень нравился костюм. — Свадебный подарок Леля, — объяснила она. — Дичкам тупые кольца донатят, а отмороженным, типа меня — шкуры для мочилова. — Так в ЗАГС и иди, — определил Валера. Санчес на это неоднозначно покривилась и поспешила окликнуть продавца: — Моть, наклейки новые есть? Семаргл закатил глаза: — Девочки такие девочки.       Ради порядка Яхонтова засадила ему кулаком под дых, Мотя крякнул и улизнул показывать «наклейки». — Ну во, завезли «Млечный путь», это когда летишь и за тобой шлейф из звезд, такие же вот «Сердечки», потом «Сиреневый неон», «Лимонный неон», — слыша это, Сашка кивнула, — дальше — прикольная наклейка «Дракон» — летишь, а по земле тень дракона. Есть «Птеродактиль», примерно то же.       Валера понял, что та разноцветная юла, которую Санчес крутила вихрями, тоже состояла из наклеек. — Возьми дракона, — шепнул Афанасий. — Потешно будет! — Не, бумер, погоди. Моть, а есть готичное что-нибудь? — Да полно, — Матвей махнул рукой. — Шлейф из летучих мышей. «Вороньи перья», тоже прикольно смотрятся: глиссишь, а за тобой стая ворон и перья чёрные отлетают. — А что, — Валера призадумался, — шлейф плотный? — У костюма смотрится, как плащ, а дальше — да, вороны. — Беру, — решил Зорин, потом глянул на Афанасия: — и «Дракона». Берзарин, дождавшись своей очереди, подрулил к потомку, тыкнул в каталог: — Валерушка, к ним сюртучки завезли из новой коллекции, недурственные, быть может... — Ну конечно, да! — сходу понял его подкат Зорин. — О, чудесно. И ещё я вот приглядел ботиночки с перчатками, тоже бы... — Афонь, о чём речь, — улыбнулся Валера и повел пижона-предка в зал для духов — мерить ему обновки. Потом остановился на полпути и бросил Матвею, тащившему Санчес со склада две коробки ирисок с рутом: — слушай, пока не забыл, у вас ускорителей для жуков в продаже нет?       На выходе из магазина выяснилось, что Сашка не хочет жить у Зорина. — Ты извини, Зорро, но мелкий промеж это не моя тема, — обьяснила она, жуя ириску. — Я не фанат личинусов, да и снял хату в серёдке «колбасы».       Валера прекрасно помнил наказ Леля насчёт плохих снов Санчес, и аккуратно спросил: — А ты справишься, Саш? — Без проблем, я не децл, — заявила та. — Окей... Это, адрес дай на всякий случай, — решил перестраховаться Валера. — Чекай, улица Мурата...       Валера распрощался с Санчес, пошёл по Бобовой вниз, к набережной, прижимая к груди костюм. Опробовать его хотелось немедленно. Зорин огляделся и понял, что на улице всё ещё слишком людно. — Сокол, а сокол, — мягко попенял его Афоня. — Давай завтра. Небо от тебя никуда не сбежит. А сегодня надобно паром целебным подышать. Да и кутенька твой маленький отца заждался. Айда домой!