Ветрогон

      Настя открыла глаза оттого, что её лицо обдувало тёплое дыхание Валеры. Как же здорово проснуться утром в одной постели! «...Скоро рассвет. Выхода нет, — услужливо подсказала память слова одной из любимых мрачных песен Зорина. — Ключ поверни, и полетели¹».       Чижик с приветственным муром вытянул пушистые рыжие лапы и широко зевнул. Настя вспомнила, как вчера кот устроился на животе у Зорина, и Валера, отложив перекур, час пролежал смирно, чтобы создать Чижу удобство. К Баянову кот никогда не приходил, да и Серёга его постоянно то сбрасывал с кровати, то отталкивал ногой. Настя тихонько подула на брови спящего Валеры, тот наморщил нос и получил поцелуй в самый его кончик. Заворочался и выдал: — Ну мам, тренировка-то в десять! Ещё пять минуточек. — И повернулся к Насте спиной. «Спортсмен!» — с насмешливой гордостью подумала Настя и потянулась за маякнувшим смской мобильником. Ya_Sanchez: Чуитс, крошка! Верни Зорро, если можно. Тиронов не поймёт прикола) Nasty_100: Тренировка в десять? Ya_Sanchez: виджуешь. Но мне он нужен на час раньше. Хочу кое-что на нем почекать.       Настя вздохнула, вспомнив недавнее событие, и решила, что Сашка тоже имеет право знать. Nasty_100: мой пальчик у папы( Ya_Sanchez: зашквар. Но не парься, сис, это ненадолго. Бери шутьё и дэшьте в Невик, тут кайфово! Nasty_100: ок) — Валер, — она принялась будить Зорина, деликатно поглаживая его по спине. — Валера, тебе в Невгород надо.       Тот повернулся, потянулся, разлепил глаза и, кажется, не ожидал увидеть под боком Настю. — Воу, — прокряхтел он. — Здравствуйте, прелестная сеньорита. Что будете заказывать? Как всегда, капучино карамель-лаванда? Покрепче, послабее? — Мне вот этого парня в одеялку заверните, пожалуйста, с собой, — подыграла ему Настя. — М-м-м, авторский напиток, — Зорин провел пальцами по Настиным румяным щечкам. — У вас изумительный вкус, милая сеньорита.       Он подарил ей долгий, полный нежности поцелуй, заставивший оба сердца затрепетать, а потом Настя потерлась о его висок губами и сказала: — Санчес велела тебе дуть обратно в Невик. Зорин недовольно застонал. — А сколько времени? — Восемь. — Тьфу, рань. Ещё два часа. — Она хочет с тобой что-то обсудить, просит к девяти. — Вот кто ведьма, так это Яхонтова, — пробурчал Зорин. — Ты кота кормила? — Сейчас покормим. И котю, и кутю, — Столетова пригладила его всклокоченные волосы. — Эм, Насть, — он сел на диване и нахохлился, Столетова сразу просекла, что сейчас ей объявят очередную офигительную новость. — Я не буду много хомячить перед треней, мож’т сока выпью, или фрукт вточу, а то, боюсь, всё назад полезет. Тут, знаешь... — он глубоко и тяжко вздохнул перед признанием. — Ох. Короче, мне операция светит. Опять. — Чего?! — Настя встрепенулась и обхватила его спину. — Зорин! — Да не переживай! — поспешил он успокоить её. — Я на сей раз не умираю! Это старое. У меня сложности с верчением из-за спаек в брюшине. Сева послал к своим врачам на диагностику, ну и вот. Сказали, если хочу летать, придётся резать. Я и сам не рад, картошечка. — Бли-и-ин! Зорин! Ну как так? — Настя крепче обняла его. — Согласен, я утырок, каких мало, — повесил голову Валера. — Думаю, что делать, соглашаться, или нет. Неохота дохрена дней лежать с разрезанным брюхом. И татушку жалко. Твою мать. — Там только спайки? — уточнила Настя. — Ну да, как я понял, кишки прилипли к стенке или что-то типа того. — Так тебя не будут прям резать, — успокоила его Настя. — Я иногда к папе приезжаю смотреть операции. Недавно такого ретривера делали, он батарейку проглотил когда-то и пришлось удалить часть кишок. А потом они приросли к брыжейкам. Там папа через три малюсеньких прокола всё убрал. Это ж лапароскопия! Пёселя через день домой увезли. — Во как, — куда веселее сказал Валера. — Не исполосуют, значит? — Нет, ты что! — Столетова, чувствуя невероятное облегчение, обняла его за плечи. — Зорин, ты опять напридумывал себе херни! Соглашайся долечиться, время есть. Малюта еле ползает, Валер, поверь мне, — Настя хихикнула. — Он даже не вихрем примчал, а на Низрулле прилетел в этот раз. Я чуть не оборжалась. Инвалид войны с червём, блин. — А... Окей, — Валера порозовел и тоже улыбнулся ей. — У тебя когда операция? Я приеду поддержать, — Настя взяла его за руку. — В среду. — Ну и супер! Закроешь уже этот гештальт и заживёшь здоровым колдуном! — она чмокнула его в щёку. — Ладно, — кивнул он и радостно бросился на неё, зарылся носом между грудей. — Ладно, ведунья грибовская! Ради тебя всё вытерплю! — Показал глаза, всмотрелся в лучащуюся от любви Столетову и спросил с надеждой: — Правда приедешь? — Угу. Его взгляд стал шальным. — Айда сейчас со мной через мутабор? — Меня рыбы ждут, — Настя поджала губы. — Собирайся, кутя, а то Санчес заругает, — она почесала его за ушами, как пса. — Зорро, резче калякайся! — спустя двадцать минут лютовала у экрана Яхонтова. — Я стараюсь! Не тычь в художника! А то выйду жертвой импрессионизма, сама будешь искать у меня глаза в жопе! — Пха! Это пусть Настя ищет, я при чём, — набычилась Сашка, тогда как Столетова ржакнула. — Тиронов их тебе туда самолично засунет, если ты опоздаешь! А пока мы не перетрём о том, что я просёк, в ангар не заджетимся! No cap.       Валера закатил глаза на её тираду и подумал о том, что им помыкают все, кому не лень. Он чмокнул Настю на прощанье и мутаборнул в Невик. Столетова вновь оказалась по ту сторону мессенджера. Зорин едва успел шепнуть ей «я тебя люблю», как Сашка схватила его за шиворот и поволокла на залив. — Ну? — они укрылись под мостом от пронизывающего ветра. — Что ты там придумала? — Есть покнок, — она смерила Зорина внимательным прищуром и без того раскосых глаз. — Что, если тебе левый спин врубить? Вдруг по лайту будет? — Левый спин? — заинтересовался Зорин. — Ваш, яхонтовский? Слева направо? — Срастил, бро. — Хм, — Валера почесал нос. — То есть ты думаешь, что... — Зорро, — остановила его рефлексию Санчес. — просто — сторми. — Сат Нам.       Закрутить в непривычную сторону оказалось сложно, но Валера сразу почувствовал разницу в ошущениях. Да, так впрямь оказалось легче! Никакой рези внутри, больше силы, выше скорость верчения. Он мог не зацикливаться на стремлении удержать потоки около себя, а смотреть на пританцовывающую Санчес. Ради неё специально увеличил частоту оборотов, потом контролируемо снизил и спросил: — Саш, ну как? — Йо, бро, ю спин май хед райт раунд²! — та поняла, что у Валеры получается и радовалась вместе с ним. — Норм смерчик. Дэшнём в залив, покрутим водичку. Яхонтова мигом обернулась такой же воронкой и покатила по мелководью. — Секи, что я делаю! — она загребла потоками часть воды и завертела вокруг себя. — Подбираешь и вертишь. Йу-ху-у! Как в детстве!       Вокруг её смерча образовался слой танцующей воды. Валера мельком глядел на берег и видел, что немногочисленные зеваки снимают воронку Санчес на телефоны. Он решил порадовать зрителей вторым смерчем в море и загрёб свою порцию водяной взвеси из залива. Она опутала его воронку, как утром — Настино одеяло. Это оказалось не сложнее, чем крутить хула-хуп. Валера радовался успеху, как ребёнок. — Зорро, шатаут! Супербой! — подбадривала его Сашка. — Я виджил, что получится! — Здорово! — ликовал Валера. — Я не знал, что сторминг может быть прикольным! — Ты много чего не знал! — Сашка вернулась на берег и раскрутилась в фигурку. К ней тотчас спикировал Агилла. Сашка обняла духа и поцеловала в лоб. — Когда он был живой, то часто говорил мне: «Если тебе плохо — крути!» и я крутил каждый раз, как мне было плохо. Мы так же бесились с Владиком в Заглядово, там у папы дача на Вольхе. Он увозил меня от папика, дуры Стаси и проблем. Мы только и делали, что ели, спали и стормили! Было кайфово! — Санчес рассмеялась и раскинула руки. — Как я жил без этого! Как без этого вообще можно жить, Зорро?!       Валера хохотал, крутя воду, и видел, как ему, восторженно замерев и боясь спугнуть удачу, улыбается Афанасий. Теперь и операция оказалась не нужна! Просто догадаться поменять спин на противоположный! Зорин подумал о том, что и левша Яхонтов пригодился для хорошего дела! Видимо, при ином верчении органам Валеры было удобнее внутри его тела, а третий узел начинал работать как положено. И только он представил, что поделится с Тироновым и Настей спасительным открытием Санчес, как ощутил уже ставший привычным при верчении спазм и приступ тошноты. Твою ж!       Валера еле успел докрутить до берега, сгустить плоть и расстегнуть капюшон, как ему в нос едкой волной ударил завтрак. Зорин болезненно скорчился на камнях у ног Санчес, та с сочувствием поморщилась на его страдания и невпопад выдала: — О. Апельсинчик.       Вечером Валера отловил у плиты маму, обнял её и решил не тихушничать. Приняв нежность от сына, Натела сразу почувствовала, что с ним неладно, и вполоборота непонимающе нахмурилась. Зорин чмокнул её в макушку. — Мам. Мне придется лечь в больницу ещё разок. Это неопасно. Но — надо.       Натела отложила лопатку, вытерла ладони полотенцем. Повернулась к Валере. — Что случилось? Сядь, — она махнула на табурет. Зорин взял её за руку. — Спайки в животе. Мешают жить и спортом заниматься. Я ненадолго, мам. Это малоинвазивная операция. — Ты сам сходил и выяснил это? — поразилась Натела. — И сам решился на операцию? — Ну а... Что тут такого? — развёл руками Зорин. — Надо, значит, надо. — Мой сын вырос, что ли, не пойму, — по её губам вдруг пробежала гордая улыбка. — У тебя есть на это деньги? — Сева сказал, комитет всё оплатит. — Хорошо, — Натела опустила глаза, — ты прав, Валико, надо, значит, надо. Я нужна тебе там? — Ты всегда нужна мне, мам, — он погладил её по плечу. — Настя пообещала приехать. Если можно, побудь лучше с Нико. Ему нужнее. — Хорошо. — Натела подняла на него тёмные глаза, они были полны тревоги. Её тонкие пальцы дрожали. — Я очень рада, что вы вместе, вот что хочу сказать. — Я тоже очень рад, — Зорин пододвинул к матери табурет и обнял её в стремлении защитить. — Всё будет хорошо, мам. Не переживай за меня. Я справлюсь. — Ты и вправду повзрослел, — услышал он слова, окрылившие его душу. — Но знай: Дато я всё рассказала.       На плите медленно подгорали мамины котлеты.