Ветрогон

— Ну чё, куда покрутим? — Санчес толкнула носком ботинка галечный камень у берега.       Сева, не желая видеть Сашку раньше окончания красных дней календаря, выдал её Валере в компанию на понедельник, чтобы тому не скучно было летать перед операцией. Зорин и не думал скучать, скорее готовился проверить одно соображение относительно поединка с Малютой. А тут ещё и младшую Яхонтову к нему прицепили. По сравнению со вчерашним днём она хорошо себя чувствовала, была бодра и готова на подвиги. Теперь идею можно было осуществить на сто процентов! — Саш, ты никогда в детстве не хотела стать космонавтом?       Та с подозрением сощурила на Валеру отцовы раскосые глаза. — Не, я с мелкоты мечтал быть виджи, как мама. А потом — сторми-колди, как бро! А чё за маза? — А маза в том, дорогая, что я рассчитываю заманить твоего ненаглядного папочку в экзосферу и там позволить космосу развеять его хотя бы частично. — Зорро, ты рофлишь? — обсмеяла его великолепную идею Санчес. — Экзосфера, аха-ха-ха, ох, прикол. Бро, экзосфера от шарика за семьсот кэмэ. Пока ты доджетишь туда часов за шесть, рипнёшься от кислородного голодания, виджую. — Э-э-э, — Валера округлил глаза. — Я думал, восемьдесят. — Бро. Меня тема воздуха и гор всегда пёрла. Выше восьми тысяч метров тебя накроет по полной, а экзосфера это ещё сто раз по столько же. — Значит, чтобы стало хреново, надо подняться всего на восемь километров? — обрадовался Зорин. — Даже не на восемьдесят? — Ты тру фрики, джети, — Санчес потрепала его по плечу. — Саш! А как скоро можно вырубиться на восьмерке? — Колди там не летают без баллонов и дыхсистем, — она задумалась. — Я не рассматриваю фриков вроде стратокастеров, у них многолетняя подготовка... — А при чём тут гитары? — не понял Валера. — Это не гитары, думер, это хай-скай колди, они дэшат сверх десятки. Эй, ты же не собираешься?... — она насторожилась. — И, — протянул вместо ответа Валера, — сколько можно быть на восьми-десяти кэмэ? Санчес скривила губу. — Ну минут пятнадцать у тебя будет. — Много! — нахмурился Зорин. — А если умотать на двадцатку? — Ты решил эффектно самоубиться и не вертеть Вия? — предположила Санчес. — Нет! Слушай. Афонь, ты тоже слушай, — граф вытянулся в лице, ожидая воспринять от потомка очередную опасную во всех смыслах фантазию. — Предварительный план таков. Я вызову Вия на битву. Начну как в сторминге — спайки уберут, я буду в норме и покручу левым спином, как ты учила, Саш. Малюта тоже. — Аха, понял, — кивнула Санчес. — Дальше: я от него стану сматывать. Он за мной. Да, Афонь, помнишь, Григорий делал вид, что испугался и бежит? Навяжу Вию свои правила игры. Он погонится. Ну, чего ему меня, утырка, бояться, так то? И таким образом я уведу его на высоту. Он будет крутить воронку, а я глиссить — чтобы меньше сил ушло. Он измотается без кислорода! Я раньше думал, что, типа, вторая космическая скорость унесёт часть его потоков, но ты, юла, подсказала правильно — мы же все дышим, пока летим. А сторминг куда более затратен, чем глиссинг. Потом он устанет, я дэшну вниз, чтобы он прилично отстал. И где-то рядом с землёй кому-то надо будет передать мне меч — например, пусть это сделает Агилла. — Санчес кивнула. — Вложить в руку! Я дэшну назад и рассеку его броском Берзарина. Это сработает, сотка! — А ты сам, типа, не рубанёшься? — скептически процедила Яхонтова. — Еще и с двумя дэшами. — Вот это и нужно проверить. Сегодня, — Зорин посмотрел в облачное небо. — Хочешь затащить меня на хай-скай? — деловито кивнула Санчес. — И чтобы я крутил, как бы папик это делал? — Да. Надо не дать ему рассыпаться на потоки, он должен быть в верчении и устать больше меня, — объяснил Валера. — Для этого придётся лететь к нему очень близко. — Замётано, — Яхонтова загорелась интересом. — Мы с Владиком вертели до четырёх тысяч, выше — нет. — Так за чем дело стало, погнали, — с озорством улыбнулся Валера. — Тебе это дорого обойдётся, ты кнокаешь? — хитро муркнула Санчес. — Месяц бесплатных напитков в кофейне, Зорро. — Окей, — понял её тот. — С латте артом и десертами. — Я в деле, — навела на него шутерский палец Сашка. — Вточим ирисок с рутом, бро? Для драйва? — Спасибо, — Валера принял лакомство и кинул в рот. — Кутя, — осадил потомка Афанасий, понимая, что он уже решился на безумство. — Все это складно, только вызвал бы ты прежде Хорю. И пусть она тебя подстрахует близ земли. Вдруг что. Да и Агиллу сподобьте за Шуркой присмотреть. — Здравый совет, тятя, — Зорин просунул палец в безоаровый перстень.       Они стартанули от залива ровно так, как хотел Валера, только пока без его воронки. Зорин старался держаться поближе к беснующейся Сашке, как удирал бы от Малюты. Ну а та врубила наибольшую скорость вращения, на какую была способна. — Интересно, юла, насколько быстрее тебя крутит Вий? — Где-то вдвое, — прикинула Яхонтова, пока залив и город стремительно уменьшались под ними.       Ветрогонов объяла низкая облачность, сплошная, сырая и клубящаяся, как опрокинутое в воду молоко. Зорин боялся врезаться в какую-нибудь мимолетящую ворону, отражатели костюма показывали хоровод клубов влаги под ним — Сашка со своей воронкой не отставала. Непроглядная мгла разлеталась клочками, будто рвали на тряпки старую наволочку — и вскоре перед набравшим скорость Валерой засияло ослепительно близкое солнце. Воздух стал ледяным и тонким, словно просел, опираться на него потоками стало сложнее, но вместе с тем само движение давалось легче. Зорин понял, что дышит чаще, чем у земли — даже в состоянии ветра кислород был необходим его телу. Он мельком глянул в отражатели — слой облаков за Сашкой скрутился белоснежным столбом на фоне непривычно яркого, ультрамаринового неба. Она неслась с прежней скоростью, только её воронка стала тоньше. Зорин припустил дальше в вертикаль, краем внимания приметив чинно пролетавший внизу под ним сверхзвуковой истребитель. Ветрогон обратил взор к такому досягаемому, радушно манящему отважного сына Своду. Васильковая, притягательная синь, будто полные любви ведьмины глаза... «Стрибог-отец», — одно это воззвание подарило Валере ощущение собственного величия и единства с изначальным простором. Внезапный прилив эйфории накрыл Валеру, ему захотелось никуда отсюда не двигаться, а лишь парить между Землёй и Небом в объятьях всепринимающего Стрибога и не ведать бед. Или улететь к самому Перуну в тёмные пространства заземья, набрав вторую космическую скорость! Что восемь километров, что восемьсот, какая разница, если ты прекрасный, могучий ветер! — Кутя, двенадцать верст уже намотал, разворачивай сани! — вовремя тормознул его Афанасий. — Тебе удушье разум кружит!       Валера встрепенулся, поняв, что до сих пор устремлен вверх. Он совершил дугу по безбрежной сини и нацелился обратно на облака, опутавшие изгиб планеты. И тут же пожалел о том, что пробыл на экстремальной высоте так долго. Его будто снова захитил из пальца Лель, только сила утекала через дыру не так стремительно, как в парке. Потоки «чехла» обратились табуном строптивых лошадей, управлять ими стало невероятно тяжело. Сознание моментально опутало слоем ваты, Зорин понял, что его накрывает нехватка кислорода. Чтобы вернуть ясность и силу, он задышал сильнее. Его замутило, ветряные струи начали сбиваться, спутываться, а потом вовсе сникли. Зорин катился вниз на инерции. — Валерушка, не засыпай! Валера! — кричал, словно сквозь бутылку толстого стекла, Афоня. С краёв зрения заплясали противные слепящие искорки. Зорин, как ему казалось, сморгнул их и вдруг понял, что свистит в человеческом облике башкой вниз, а облачная морось гудит в заложенных ушах. Он только что на мгновение потерял сознание в полёте. — Валера, сынок! Ветром! Ветром обратись, скорее! — на полувырубленном звуке орал Берзарин.       Валера моментально рассыпался потоком и вовремя успел вырваться из туч к заливу. Совершил вираж над близким морем и, замедлившись, без сил плюхнулся на спину подлетевшей к нему Хорэйн. Уцепился непослушными руками за пластины панциря, тотчас ослеп и оглох от слабости, проскользил по хитину жука, сорвался и почувствовал, как Хоря поймала его челюстями, чтобы мягко опустить на песок. Валера распластался на берегу, тупо пялясь в серое небо, откуда только что явился, подобно метеору. Сглотнул, впустив в уши воздух и, тем самым, врубив чёткий звук. Пролетело ещё мгновение, как голову посетило маленькое воспоминание о том, что летал он не один. — Шурка! Соколик! Шурка там осталась! — Афансий неясной, расплывчатой фигурой маячил вблизи, указывая в небо. Санчес!       Зорин застонал, заставил сжатое болью, свинцово-тяжелое тело выпрямиться и броситься наверх, обратно в бедную кислородом, но богатую свободой заоблачную синь. Однако почти сразу же из туч показался лиловый Агилла, тащивший на десяти руках безвольно свесившуюся сестру. Валера с натужным хрипом устремился к ним, стащил с подруги капюшон. Сашка казалась бескровной и такой же серой, как тучи, а её губы будто намазали помадой цвета Агиллы. Карие глаза были распахнуты и немигающе смотрели мимо Зорина, а тело потряхивала судорога. — Она не дышит! — крикнул откуда-то сверху Афанасий. — Шурка, стерва, полезай обратно в тело! Живо! — Саша! Саня! Дыши! — Зорин, лая, уцепился за Агиллу и принялся тормошить подругу. Та повела ноздрями прежде, чем дух спустился с ней к берегу. Захлопала ресницами, ощупала собственное лицо. Села, помотала головой. Ошалело уставилась на Валеру, улыбнулась и выдала: — Это было нереально круто. — Мы чуть не сдохли, — Валера примостился к ней. Агилла, видя, что сестра вне опасности, налетел на обоих ветрогонов и принялся неистово реветь, нечленораздельно журя их за беспечность. — Бро, не кипяти, — заторможенно шлёпнула его по макушке Санчес. — Сколько раз ты меня самолично вырубал в спаррингах? Зорро, у тебя бумер просто ауф. На стиле, тюнингован так прикольно. С него и крашануть не грех. — О, премного благодарен за комплимент, — отозвался пребывающий в лёгком шоке от двух сорвиголов Берзарин. — Ты Афоню видела? — изумился Валера. — Да я всех вас палила сверху, Агиллу, тебя, себя. А потом твой офигенный олд подхватил меня на руки и запилил в тушку. Нереальный трип. — Она заулыбалась лиловыми губами. — Валера, — наконец, решил выразить мнение Афанасий. — Будь я жив и молод, я бы от твоих проделок умер и поседел. А ещё высек бы тебя розгами к чертям собачьим! Или козлом бы обратил... — На неделю, да, тятенька? — припомнил Валера записи дневника Григория. — На месяц! — пригрозил пальцем граф. — На полгода! Нет, пожизненно. Хоть был бы уверен, что ты убережёшься от лихачеств. — Тятенька испугался, — ласково пожурил его Зорин. — Что ж с тобой будет, если Вий от меня рожки да ножки оставит? В случае, если я тихим козликом травку щипать стану, а не испытывать себя на прочность. Эксперимент удался. Все видели, что мне было легче, чем тебе, Саш. Я смог самостоятельно достичь земли и взлететь снова. А ты отвалилась, причём сама не заметила, как. Есть шанс, что бегство в этот раз сыграет мне на руку, тем более, что Вий летает не в Stormholder Inferno, а голышом. Сечёте? — Я так понимаю, эксперименты с разреженным воздухом продолжатся, — угрюмо заключил из всего вышесказанного Афанасий. — Да. — И я за то, чтобы повторить, — пробормотала Санчес. — Наверху клёво. Но прикуплю себе кислородный баллон для глиссинга, сорри, бро. Ибо хочу вертеть вдвое быстрее и создать тебе полную видимость папика. — Мне-то придётся без баллона, — потёр лицо Валера. — Чтобы Вий не просёк план. — Не вопрос, ты прирождённый фрик. Тебе в хай-скай надо, а не в глиссинг.       Зорина начало слегка подташнивать. Он достал «айкос» и закурил, неспособный больше, как ему казалось, ни на что сегодня. А ведь вечером приезжала на поезде Настя. — Лелю и Севе не инфо про трип не сольём, — упредила его Санчес, тупя рядом и нажёвывая свои ириски. — Окей. — И... Зорро, с тебя год напитков с десертами.       Валера вздохнул и согласился.