Ветрогон

      Настя Столетова сидела в больничном коридоре и с тревогой косилась на бьющий из окон операционной свет. Да, она сама недавно уверяла Валеру, что удаление спаек из брюшной полости — малотравматичная и несложная операция. Но одно дело — успокаивать парня, обнимая его в тёплой кровати, а другое — когда он лежит в отключке на столе за закрытой дверью и ему перебирают кишки. Периодически из-за стены высовывался белый, как стерильное полотно, Афанасий и сухо докладывал: — Не закончили ещё, Настасьюшка. Ждём.       Настя была благодарна духу за поддержку. Она хотя бы не чувствовала себя в одиночестве. Правда, за пазухой копошился пушистый барабашка, но как поняла Столетова, эти ребята большим умом не отличались. Потом в коридоре хлопнула дверь, и Настя увидела, что к ней присоединилась Санчес. — Чуитс, крошка, — ведуньи обнялись и поцеловались. Санчес упорно называла Настю так, как это любила делать Дарина: и с подколом, и ласково. Обе девушки, и покойная Дашка, и Яхонтова уродились высокими и спортивными, и на том, к счастью, их сходство завершалось. — Ещё делают, — сообщила Настя. — Афанасий выходил пять минут назад. — А, — Санчес кивнула так, словно была знакома с бумером Валеры лично, и провела пальцами по Настиным серьгам, ничего про них не сказав. — Тогда чиллим дальше. Она села рядом на стульчик. — Скоморохи, наверное, скоро подъедут, — добавила Столетова, и неожиданно Санчес вместо радости сделала очень недовольное лицо, скрипнула зубами. — Что такое? Вы поссорились с Лелем? Санчес мотнула головой. — Всё хорошо? Саш, — Настя, хмурясь, тронула её за плечо. Та в ответ озорно и открыто улыбнулась. — Да все просто офигенно, сис, как никогда не было! Настолько офигенно, что... — она замялась и покраснела. — Что Лелю в твоем «офигенно» места не нашлось? — догадалась Столетова. — Виджуешь, — бросила Сашка с толикой грусти, но улыбаться не прекратила. — Ты здорово изменилась, — заметила Настя. Санчес и правда выглядела более сильной, уверенной, здоровой. — Благодаря маме Зорро я рипнул кошмары, начисто, прикинь. Без таблов. — Круто! — радостно воскликнула Настя. — Натела классная. — Да. Вы все классные, крошка. Благодаря вам я начал новую жизнь. Не виджую, что будет, но я делаю, что должно! — Санчес сжала кулаки в победном жесте и рассмеялась. Гордо, задорно, смехом сорвавшейся с цепи чертовки. — Я так рада за тебя! — Настя обняла её. — Ты очень смелая, Сашка.       Яхонтова взяла Настины ладони в свои, пронзила острым Малютиным взглядом. — Кинь мне панч. Сис, напанчи, кому быть моим избранником? — Думаешь, я так просто могу? — испугалась Настя. — Просто панчни, что первое виджуешь. Это же не Лель?       Настя прислушалась к ощущениям. На языке вертелась фраза, почти не связанная с любовью и отношениями. Но для Санчес она вполне могла сойти за пророчество. — Ветер к ветру, Саш.       Яхонтова довольно закрыла глаза и засветилась счастьем. — Я так и думал. Респектище, сестрёнка. Настя потыкала её пальцем, вырывая из радужных грёз и попросила: — Панч за панч! — Вот как? — засмеялась вторая балясненская ведьма без посоха. — Ну твой Ромео точно Зорро, тут и виджевать нечего. Настя пискнула от радости. — А в целом? Про всё наше? Есть что? — А в целом виджи не докладывают. Жирно будет, — тормознула её Сашка и немигающе уставилась в стену операционной. — Хотя! Секи. Вот дверь: за ней твоя кровь. — Ага, правильно, — улыбнулась Настя. — Я на какую-то часть Берзарина. — И та дверь, — Санчес указала на дверь отделения вдалеке коридора, — за ней тоже твоя кровь! — И что это значит? — недоуменно хохотнула Столетова. — А хз! — хмыкнула Яхонтова, и тут дальняя дверь распахнулась чуть ли не настежь: коренастый, невысокий, лысый мужик влетел в коридор стремительно, подобно бейсбольному мячу. Увидел девушек и ухнул: — О, вот ты где, юла! Ну как там? — Всё путём, — ответила Санчес. Она, вне сомнения, знала этого человека. Настя догадалась, что перед ней Стрый Невгорода и тренер ветрогонов «Тиран» Сева. — А это что за фифа? — он приблизился и смерил Настю настороженным и пристальным взглядом светло-голубых смелых глаз, будто увидел на ней тайные письмена. — Это Настя, невеста Валеры, — представила подругу Санчес. — Крошка, это Всеволод Глебович. — Невеста, тили-тесто, — ещё более настороженно выдал мужик. В его резком голосе Насте отчего-то почудились испуг и ревность. — Таких невест у него небось... — Извините, Всеволод Глебович, но, зная Валеру, я думала, что все мужчины в Невгороде вежливы и галантны. А вы, по-моему, ведёте себя очень грубо! — Настя встала, сунула Санчес барабашку и, подбоченившись, отчитала маститого тренера. — И не стоит судить о людях по себе! — Чего? — фыркнул на неё «Тиран». — Мне про тебя Валера, между прочим, не рассказывал! — А что, должен был? — вскипятилась Настя. — Конечно, должен, я ж его тренер! Почти отец! — Ох, простите Валеру, что он приличный человек и не делится интимными подробностями своей жизни! — выдала Настя. — Вы-то, наверное, не такой? — Да как ты... — он мигом перекрасился лицом в бордовый. — Да ты кто?! Что такая шелупонь тут забыла? Посторонним лицам в колдовском отделении находиться запрещено! — Сева тоже начал яриться на Столетову. — Это кто тут посторонний? Вам говорят, я — его невеста! Саш! — Настя глянула на Яхонтову, но та хихикала над ними, прижав барабашку к лицу. Ей только миски с попкорном не хватало!       Видя, что осталась одна против этого склочного дедка, Настя надула щёки. — Паспорт покажи! И если там не написано «Зорина», то попрошу не выступать, а покинуть больничное крыло! — Да вы в себе вообще?! Вы полиция, чтоб я вам документы показывала? Санчес тут ткнула её в бок кулаком. — Сис, покажи ему, виджую, сотка, прикол будет... — Да, покажи-ка! — полыхал Сева. — Ради бога, мне стыдиться нечего! — Настя полезла в сумку, выудила паспорт и раскрыла перед носом Тиронова. — Анастасия Петровна Приблудова! И хоть попробуйте меня выставить!...       В коридоре воцарилась тишина. Сева в полнейшей оторопи созерцал страницы Настиного паспорта, а та уже почуяла, что происходит нечто необычное. Ставшие огромными голубые глаза Стрыя обратились на Настю. Та хлопала на него точно такой же парой глазищ, круглые лица обоих выдавали замешательство. — Похожи, пипяо просто, — заявила, глядя на них, Санчес. — Одна кровь. — Ты чё, Петькина дочка, что ли?! — выпалил Тиронов. — А вы чего? — пролепетала в ответ Настя. И тут Севу сшибло дверью операционной.       Незадолго до того Клавдия Никитична разрезала ножницами красную нить на Валерином запястье. Зорин засопел и застонал, пробуждаясь в операционной, и сходу услышал ор в коридоре. — Тять...       Осунувшийся Афоня склонился над ним, мягко улыбаясь, погладил волосы. — Доброго дня, Валерушка Николаевич, как теперь тебе дышится, светик мой ясный? — Тять, они уже срутся, да? — проскрипел Зорин, различив снаружи вопли Насти и Севы. — Увы. Но это было ожидаемо. — Клавдия Никитична, сходите посмотреть, кто там шумит, — попросил Яромир Игнатьевич. — Стрый, хто там ищо буянить могёт! — выдал Бухвостов-старший. — Севку и с подбитым крылом не унять було. Ярко́, а хорошо мы сладили, сына! Паря, а паря! — старик взял Зорина за руку. — Лётать буш, залётовай на посиделки, сокол! — Обязательно, — шепнул Валера. — Чего расшумелись-то? Сейчас огуляю всех посохом по задам! — донеслось из коридора ворчание анестезиолога. — Совсем ума нету. Колдуны, тоже мне! Ваш проснулся уже, понесём сейчас.       Валеру покатили по воздуху на тех же удивительных носилках. Он постарался собрать мозги в кучу, чтобы завершить задуманный план. Мимо проплыли озабоченные лица притихших Тиронова и Насти, Сашка Яхонтова показала Валере «козу» из пальцев, Зорин сложил ладонь в ответном жесте. Духи занесли его в палату и осторожно переложили на кровать, свита сопереживающих подтянулась следом. — Валерочка, ты как? — Настя, согласно обещанию, погладила его по волосам. — Ты, картошка, зачем на деда орешь? — прошептал Валера. — Чего это я дед? Ты кого дедом назвал? — переполошился Сева. — Вы — дед её. А ты — его внучка, nasty. И ещё, она моя невеста, Свев... Севол... В общем, та самая. Любовь всей жизни. А теперь обнимитесь и дайте мне поспать, — вымученно выдохнул Зорин. — И не ругайтесь. Остальное потом скажу.       Сева и Настя снова уставились друг на друга. Стрый смотрел опасливо, Столетова слегка сердито. — Обнимайтесь, резче! — Санчес столкнула их между собой, и Валера с чувством выполненного долга смежил веки, улетев в страну прекрасных сновидений.