Ветрогон

      Вечер двадцать девятого декабря выдался таким же тёмным и тихим, как и любой другой зимний сумрак. В Балясне оказалось холоднее, чем в Невгороде, и снега выпало куда больше. Подземелья Сухарки наполнились затхлой, морозной сыростью. Земля заледенела метров на пять. Валера восхищался мощными жвалами Хорэйн, которыми та упорно рыла мёрзлый грунт, чтобы добраться до нижних этажей офиса Яхонтова на Дуроскоковском переулке. — Копай, Хоря, копай, — Валера подбадривал любимицу, то и дело кормя безоаровыми шариками. — Копай, милая.       Позади Хорэйн в проделанном ею тоннеле готовились к потасовке скоморохи. Чернов со свирепым и угрожающим видом сжимал и разжимал огромные кулаки — сила невчан Обуховых сделала его терминатором. Дрокин дышал как паровоз и явно нервничал. Санчес же, казалось, ничто не парило. Она была полна уверенности в себе и напару с Агиллой жрала ириски. Спустя некоторое время жвала скарабея проскребла по бетону. — Всё, этаж. — Валера набросил на голову капюшон. — Ребят, я наружу. Дальше сами. Санчес, я тебя палю, как только вылетишь, я уведу духов. Шатаут! — Шатаут, бро! — по кулаку Валеры стукнули кулаки соумышленников и одна когтистая лиловая лапа. Зорин, если и имел до того сомнения в успехе операции, то, вылетая из прокопанного Хорей лаза, отмёл их начисто. Всё. Сомневаться было поздно. «Не всё будет так, как ты задумал. Но ты действуй так, как решил», — сообщила в очередной раз Аграфена.       Как решил.       Валера вылетел из вентиляционной шахты метро, с которой в процессе копания нечаянно соединился Хорькин ход, достиг крыши соседнего с офисом старого дома и забрался под навес. Ждать и психовать, вот что ему оставалось.       Очень скоро в доме рядом зажёгся свет, раздался вой сигнализации, в окнах заметались тени. Зорин сжал кулаки, молясь за ребят и в особенности, почему-то, за Игорька: тот впервые участвовал в подобной заварушке. Можно было послать Афоню на разведку, но Валера боялся, как бы того не схватили враждебные духи. — Боже, храни Чернова, — сами собой вылетели облачком пара слова.       Наконец и в нужном окне тоже стало светло, мимо стекла мелькнула чёрная тень — вне сомнений, это вплыла в кабинет отца Сашка. Свет на секунду замигал, Валера понял, что Яхонтова использовала кровь для разблокировки стойки с посохами. Зорин сложил ладони в умоляющем жесте. — Сашка, пожалуйста, пусть у тебя получится.       Затем форточка кабинета распахнулась, тень смерча просвистела за угол здания. Валера набрался смелости и дэшнул с крыши вниз, помчал по переулку. Он понял, что сделал это как никогда вовремя: за ним устремились зловещие силуэты духов. «Я увёл их от Санчес!» — возликовал в душе Валера.       Однако слишком долго радоваться ему не пришлось — к двум теням позади добавились четыре, ещё две скользнули к Зорину со скатов крыш. На Валеру полетели, разворачиваясь, рулоны ткани — крапивное полотно, разумеется — да так метко, что тот едва успел скрутиться смерчем, чтобы уйти от атаки и притом не попасть в когти преследователей. Зорин просвистел мимо площади, вниз по подземному переходу, и на вылете в город чуть не попался присоединившимся двум духам, которых раньше не видел. И опять еле увернулся от летящих на него полотен. Силы Малюты вызвали подкрепление, сомнений не было. И арсенал средств по борьбе с ветрогонами у них имелся в достатке! Зорин врубил вороний плащ и дэшнул от когтей налетевшего сверху красавца — на вид чисто вампира из фильмов ужасов, только этот, увы, был настоящим. Некто шерстистый и плотный встретился Зорину на пути, да, это был еще один мощный дух, Валера сшиб его и попался в когти. Тотчас на них налетела стая из семерых духов, они принялись опутывать Зорина полотнами, тут же рвать их в клочья и сражаться друг с другом за обладание добычей. Скученность помешала их успеху, Зорин вывернулся сквозь лазейку между разрезов ткани, рук, ног, хвостов и крыльев и помчал дальше. Его скула с локтем саднили и, кажется, кропили след кровью. Но это были несущественные повреждения. Валера ускорился, чуя за спиной полчища обозлённых неудачей гадов. Возникла мысль: бросить сумку! Зорин воспользовался ею в надежде, что Сашка уже убралась с Дуроскоковского. Духи позади взревели и клубком закопошились вокруг сумки, раздирая её на лоскуты. Их ждало разочарование: лесной сухостой вместо ведьмовских посохов.       Дурачьё!       Впрочем, разъярённые преследователи не угомнились, Валера понял, что нужно где-то скрыться. Он прямым током метнулся прочь из центра и устремился в сторону севера. К несчастью, этот момент погони он не включил в план операции. Ему казалось, он просто убежит от стайки глупых духов, и всё, но чтобы перехватчиков набралось десятка три — как-то не предполалось! Самый быстрый из духов, Валера вспомнил прижизненное имя Низруллы, всё висел у него на шлейфе. Да, мастерство бывшего глиссера даже в могиле не истлеет! Тем более, в виде духа. Валера вспомнил, что если покликать духа по его настоящему имени, он будет служить колдуну, и истошно крикнул: — Лазурин! Никита! Спаси меня, велю!       Тень сзади злобно заревела, глаза навыкате сверкнули бешенством. Лазурин-Низрулла ускорился. — Кутя, всё так, да силушка Никиты у Яхонтова! — напомнил Афоня потомку в ухо. — Тут правило не сработает! Да и ему битым за тебя ходить боле неохота! Так что, лети скорее! — Гавство! — огрызнулся порядком помятый и уставший Валера. — Гав твою мать! — Остроумный человек Стрый, — заметил на его лай Афанасий, — надо же, собачьим бреханием заменить твоё сквернословие додумался... — Тятенька, гав! У нас в самом деле жирные такие проблемы! — Зорин смекнул, что граф за все время их приключений уже привык к тому, что потомок играючи выпутывается из всякого дерьма, и расслабился. — Я гавски устал! — Так кусни безоара, кутька! — прикрикнул Афанасий. — Отличный совет!       Валера сам зарычал, как дух, сунул боллз за щеку, восполняя силы и размышляя, как быть. Низрулла не оставал, точно приклеился к шлейфу. Ему даже вороны не мешали! Первоклассный летун, но что с ним делать? Внезапно в голове у Валеры прозвучал сильный женский голос, чем-то похожий на Настин: — Пёсья кровь, лети туда, откуда ты взялся! — Аграфенушка! — догадался Зорин. — В Невгород? — он сделал вираж в сторону северо-запада. — Сдёргоумка тьмонеистовый! — разразилась бранью ведьма. — В Грибово лети, туес, в графские угодья! — А! Понял, спасибо! — заорал Валера. — Так бы и сказала! — Ух, лободырный¹!...       После отповеди Аграфены Зорин тут же развернул вихри в Гиблово. Низрулла спешил за ним, и, пока Валера закладывал вираж над городом, к духу присоединились те семеро взявшихся невесть откуда бестелесных преследователей. Зорин рвал к Берзаринскому парку изо всех сил, но понимал, что расстояние между ним и неминуемой смертью сокращается. Он уставал. Не долетев до усадьбы, Зорин свернул на Новогибловский проезд и ломанулся по знакомому адресу, в душе молясь, чтобы хозяин дома впустил его. По идее, Михаил Ильич Памятов был тем ещё полуночником и предпочитал до петушиных криков корпеть над фолиантами и научными трудами. Да, у профессора в самом деле горел свет. Зорин прыгнул к старику на балкон, забарабанил по стеклам. Сидящий в комнате у компьютера Памятов приподнял очки, видя за окном чёрного, затянутого в сплошной костюм человека, но, тем не менее, поспешил отпереть форточку для незваного гостя. Валера вкатился к профессору, дыша, как гончий пёс, расстегнул капюшон и гаркнул: — За мной гонятся! — Валерий Николаевич! Какой визит! — опешил Памятов. — Погодите, мой юный граф... Вы в крови! — Спасите меня! Мутабор! — Валера заметался по комнате и не нашёл ничего лучше, чем прыгнуть прямиком в портрет Григория Берзарина. Замер на холсте, приняв позу нарисованного предка, и следил глазами, как Памятов принялся торопливо вытирать капли его крови с паркета.       Погоня не заставила себя ждать. Спустя минуту в комнату к тщедушному профессору влетели духи, Памятов попятился и еле успел сунуть платок с Валериной кровью в карман домашних брюк. Низрулла выступил вперед и сказал почтительно: — Умнейший, прости. К тебе влетел вор. Мы должны пленить его именем Вия. — Здесь нет воров, — с дрожью в голосе ответил Михаил Ильич духу, и Валера понял, что не ошибся в Памятове. Тот оказался семарглом. — Кровь Берзарина привела нас сюда. Он тут, верно? — продолжал допрос Низрулла. — Здесь всё принадлежит Берзариным. Они повсюду, Низрулла. — Памятов указал жестами на увешанные портретами предков Валеры стены, на книги графьёв и утварь из их поместья. — Я сохранил их дух, плоть и кровь у себя дома. Но вас сюда не звал. Неужели, вы не знаете порядков? Вы не можете находиться в жилище колдуна, который не приглашал вас самолично. Улетайте к хозяину и держите рты на замках, а не то я сообщу другим духам о вашем вопиющем невежестве!       Вопреки обыкновению, добрячок Памятов сейчас был строг и внушителен. Низрулла замялся, поклонился, таким же учтивым поклоном удостоили Памятова другие духи, и с тем чёрная кодла убралась из дома профессора. Валера созерцал эту картину молча и боясь не то, что дёрнуться — дышать. Когда шелест крыльев и рёв духов смолкли, Михаил Ильич постучал по портрету. — Валерий Николаевич, всё спокойно, можете выбираться.       Зорин выкатился из слоя масляных красок и распластался на полу. — Ох. Спасибо вам большое.       Памятов протягивал ему платок. — Вас поцарапали эти нечестивцы, граф. И всё же — что вы натворили, Валера, кроме того, что родились Берзариным?